К чести ректора, он даже не дрогнул. И, что особенно приятно, не испепелил меня на месте. Кажется, теория о том, что он не причинит мне реального вреда, пока не добьется своего, работала.

Вся помятая компашка валялась в пыли и приходила в себя после почти насильного развоплощения. Моя же сила исходила исключительно из бешенства. Может, я тоже хотела участвовать в штурме башни, а не раскладывать карты наивным клиентам? Я – горгона! И если кто-то думает, что можно пренебрегать моим мнением, ну что ж, вечный покой тому идиоту.

– Кудряшова, остынь и сядь в кресло, остальные – в медпункт, только статую с собой прихватите, доктор Зусман на месте разберется, – скомандовал Миллхаус, с подозрением поглядывая на меня. Может, его смущали глаза на платье.

Друзья с хмурыми лицами потащили Ирму на выход, не очень аккуратно, потому что в приемной что-то грохнуло, потом застучало по каменным ступенькам винтовой лестницы. Так что если ослица не досчитается кончика хвоста, то это проблема перевозчика. Я же скрестила руки на груди и оглядывала пострадавшую от вспышек ректорского гнева обстановку – мусор вынесли, мебель частично заменили, но стена зияла красивой пробоиной. Даже приятно осознавать, что моя пропажа так потрепала начальству нервы. Вот только…

По всей вероятности, меня сейчас будут есть, не физически, но ментально точно.

Я приготовилась давать отпор, хотя силы ко мне еще не до конца вернулись, но Миллхаус пока не спешил проявлять агрессию, а как-то совсем по-человечески потер лоб, откинув назад неровную длинную челку, и вздохнул.

– Кудряшова, что же мне с тобой делать? – сказал он устало и уселся за новый стол.

– Именно со мной?

– Что делать со всеми вами, еще более или менее понятно – в карцер на пару лет, глядишь, мозг нарастет. А вот ты… Ты просто нечто.

– Сочту за комплимент.

– Поверь, это было неприкрытое оскорбление.

Я пожала плечами, чувствуя, что страх перед ректорским гневом как-то незаметно перестал быть таким уж сильным, как в первые недели. Он и так уже застращал до такой степени, что осталось только любопытство, мол, что ты еще сделаешь, чего мы еще не видели? И Миллхаус заметил это, потому как еще яростнее потер лоб, взъерошил волосы и, выбравшись из-за стола, сел на него и нервно замотал ногами. От частого покачивания ярко-красных кед зарябило в глазах, и я встрепенулась.

Загипнотизировать меня решил, ирод?

– Если уж мы начали с оскорблений, теперь моя очередь. Вы что творите, господин Дрей? Что за пари такое, что для выигрыша надо идти на убийство людей, а именно: нас со Светкой? Вам больше развлекаться нечем? Пазлы собирайте! Говорят, нервы успокаивает.

Миллхаус поморщился:

– Думаешь, так просто объяснить это смертным вроде вас? Считай это ошибкой молодости.

– Наверняка крайне бурной, – проворчала я. – Настолько, что до сих пор не повзрослеете.

Тут был непрозрачный намек на подростковый вид ректора, и глаза Миллхауса гневно вспыхнули, а из носа вылетели колечки едкого дыма.

– Эта форма просто… просто самая удобная.

Я сделала вид, что поверила, и продолжила напирать:

– Так что там с пари? На что спорили? И каковы точные условия? Мне надо знать, потому что, как я понимаю, сейчас все зависит от меня. Правда ведь?

Миллхаус шумно втянул дым обратно и закашлялся.

– Кхем… Кхем… Ты уж не шантажировать меня собралась, Кудряшова?

– А что? Это вариант. Дикие времена требуют диких мер.

– Тогда ты не станешь возмущаться наказанию, которое понесет Лайз Амилота, – вкрадчиво произнес Миллхаус и вытянул ноги, любуясь бантиками на шнурках. – Дикие времена и все такое…

– Он в порядке? Что с ним? Насколько все серьезно? – подобралась я.

– Граната в тактическом центре ЗОБ – достаточно серьезно?

Я поморщилась, как и он недавно.

– Ни на минуту нельзя мальчишек оставлять, даже двухсотлетних. Какое ему светит наказание?

– Расторжение контракта с дальнейшей отправкой в нежизнь.

И он так спокойно об этом говорит? Хотя, о чем я? На то и был расчет, уел меня моими же методами. Неужели все так и закончится? А ведь Лайз вписался в эту движуху из-за меня.

Нет! В первую очередь, вина на этом… драконе, чтоб его линька круглый год мучила.

– А кто в этом виноват? – меня начало потряхивать от злости и бессилия. – Разве не его работодатель?

– Кто виноват, разберемся позже. Жаль только, сам Амилота итога уже не увидит.

Это не шантаж, это прямая угроза, даже не особо прикрытая. Я вонзила пальцы в подлокотники кресла, и кожаная обивка затрещала, расходясь под напором вернувшихся когтей.

– Но у вас есть предложения?

– Допустим, одно есть.

Я чувствовала своим седалищным нервом, что ничего хорошего мне не светит.

– Какое же? Продать свою бессмертную душу?

– Почти, – он мягко улыбнулся, подавшись корпусом вперед. Его глаза снова вспыхнули, на этот раз расплавленным янтарем.

– Хватит тянуть дракона за хвост! – рявкнула я. Волосы привычно закопошились и зашипели, стало будто бы легче. Змейки! Мои любимые! Я настолько обрадовалась им, что едва не перецеловала каждую в изрядно похудевшие мордочки.

– Поздравляю, твоя сущность вернулась на место. А теперь поговорим по-настоящему. – Миллхаус картинно щелкнул пальцами, высекая искры, и вокруг нас заклубилась тьма, отрезая кабинет от света и посторонних звуков. И в этой первозданной темноте сияли золотом глаза ректора, и этого хватало, чтобы видеть очертания предметов.

– Немного предосторожности не помешает, – пояснил он. – Итак, я хочу провести ритуал и покончить с этим давним спором. Взамен предлагаю полную амнистию Амилоте и даже некоторые поблажки для вашей группы на экзамене.

– Слишком мягко стелете, – я прямо чувствовала сочащийся из его слов аромат подвоха. – Что за ритуал?

– Это ты потом узнаешь.

Я еще слишком хорошо помнила, чем закончилось мое занятие с Ицли, так что от слова «ритуал» меня малость перекосило.

– Кто же так сделки заключает? – спросила я. – Хочу почитать, что вы там мелким почерком припишете.

– Никакого риска для тебя.

В темноте сложно было понять, где сейчас Миллхаус, по ощущениям он обвился вокруг меня и ласково шептал в ухо.

– А подумать?

– Завтра дашь ответ. – Ректор многозначительно помолчал, прежде чем продолжить: – Кто знает, чем сейчас заняты агенты ЗОБ, допрашивая Амилоту.

Змеи уловили намек и зашипели, а я рефлекторно перекинулась и разогнала хвостом клубившуюся вокруг тьму. Наконец-то я чувствовала себя собой! Метра четыре красоты и грации от кончика хвоста до макушки.

– Намекаете на пытки?!

– Просто я знаю этих ребят чуть дольше тебя, – пожал плечами Миллхаус, все так же сидящий на краю стола. – Кстати, не советую делиться с командой нашим разговором. Я найду способ проверить. Расскажешь о сделке, ее не будет.

– Вот как, значит…

Я уже была уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет, а тут прям железобетонное подтверждение. Думай, Рита, думай. У меня всего двадцать четыре часа, чтобы вытащить Амилоту без этой коварной ящерицы. Да и есть ли у меня время? Может, пока я тут языком чешу, Флорентин уже развоплотил Лайза?

Точно! Мне нужен инспектор!

– Решайте, Кудряшова, – напомнил о себе Миллхаус, – надеюсь на плодотворное сотрудничество.

– Ага, – буркнула я и направилась к двери.

В полном рассинхроне выползла из кабинета и потащилась в медпункт. Нужно кое-что выяснить у доктора, да заправиться валерьянкой не помешает. Академия жила своей жизнью, как будто мы отсутствовали полчаса: в коридорах шумели разномастные и разнокалиберные студенты, спеша между аудиториями или тусуясь группами возле подоконников, а из открытых окон проникал сухой, чуть пахнущий кострами воздух. Со мной здоровались, пару раз споткнулись о хвост, пару раз – мой хвост споткнулся об кого-то. Кто-то даже похвалил платье, которое я все еще не сняла. Темный факультет, что взять с местного чувства вкуса? Но я была целеустремленнее ракеты и нечувствительнее бронетранспортера и вскоре оказалась перед дверьми медкабинета.

Стучать не стала – врага надо заставать исключительно врасплох.

Но, кроме Ирмы, увидела своих потрепанных товарищей в полном составе. Морис протирал щупальца ватным диском, Рэнди просто сидел на кушетке и вздыхал, поглаживая живот, Мия и Светка шушукались за ширмой. Сам же Зусман ходил вокруг статуи Ирмы и время от времени издавал непонятные звуки. Кажется, восторженные.

Глаза у медсестры уже двигались, и, когда я вошла, она послала мне долгий и полный ярости взгляд.

– Нечего на меня так смотреть, – я почесала хвост, – сейчас еще добавлю.

– Не стоит, – подал голос Зусман. – Ваша сила успокоилась и пребывает на совершенном пике. Бедняжке Ирме стоять еще долго. За час отошло от камня только пятнадцать сантиметров.

– Пусть стоит, коза! – Светка выползла из-за ширмы в паутинном балахоне, и я поняла, чего там шипела паучиха. Тело сфинкса никак не было приспособлено под нашу форму, вот и пришлось плести по индивидуальному заказу, пока в мастерской выполняют срочный заказ по необычному эскизу – кажется, у моего редкого вида появилась достойная конкуренция. Хотя видеть свою подругу, обросшую шерстью да еще и с крыльями, было все еще странно.

– Это когда-нибудь придет в норму? Я даже поесть сама не могу! Почему эти лапы такие короткие?

– Я тебя покормлю! – резко подорвался гуль.

Светка фыркнула и отвернулась.

– У меня высохли все присоски! – мученически протянул Морис. – Доктор, дайте еще настойки алоэ.

– Да ты уже три пузырька извел! – рыкнула на него Мия.

– У меня есть средство получше, – Зусман полез в ящик и вытащил банку с мазью, больше похожей на топленый жир, чем на лекарство.

Мы все подозрительно принюхались – понравилось только Рэнди.

– Мазать на ночь, а после натянуть хлопковую перчатку. – Морис посмотрел на Зусмана, и тот, смутившись, поправился: – В вашем случае, достаточно просто намазать.

– Ну это лучше, чем ничего, – вздохнул Морис и забрал банку. После уже обратили внимание на меня, и я попросила:

– Мне бы приватный осмотр.

Хвост, кстати, действительно чесался, как и кожа головы, особенно когда змеи слишком активно шевелились, вызывая позабытое ощущение зуда от давно немытых волос. Я поежилась, и пара пластиковых стульев у стены разлетелась в разные стороны.

Мия подхватила Светку под руку и кивнула парням. Те понятливо подскочили, и уже в дверях Рэнди обернулся.

– Встретимся в столовой.

Когда за ними закрылась дверь, я решила пока опустить проблему с хвостом и прочими частями тела и перешла к более важному для меня сейчас вопросу:

– Скажите-ка мне, доктор, когда вы последний раз готовили зелье для Амилоты?

Зусман дернулся и показал глазами на статую, которая заинтересованно косилась в нашу сторону, поскольку голову повернуть все еще не могла. Я, к стыду своему, в такой неподходящий момент о ней забыла, пришлось выкручиваться:

– У него до сих пор появляется посттравматический синдром, – сочиняла я прямо в полете. – Почему вы ничего не предпринимаете? Вы же знаете, он до сих пор превращается в собаку!

Зусман невзначай загородил Ирме обзор и пафосно воздел руки к потолку.

– Ваши необдуманные поступки сведут меня с ума! Сделать такое с куратором! Я переговорю с ректором – вам нужно запретить доступ в оранжерею!

– Полностью с вами согласна, – яростно закивала я в ответ. – Так когда вы давали ему зелье для… для восстановления собачьей функции?

– Какой функции? – оторопел доктор. – Ах, его собачьей функции! Как я не сообразил? Уже… давненько.

По лицу доктора я поняла, что драгоценные воспоминания Лайза под угрозой, и чем дольше он под арестом, тем выше угроза навсегда потерять свое прошлое. И пусть я не знала наверняка, каково это, верила, что если Лайз не хочет с ним расставаться, значит, так надо.

Даже если в его прошлом жена, пятеро детишек по всему вигваму и припаркованная рядом лошадь. Возможно, я просто переживала, что обнуленный Амилота будет совсем другим, не тем, какого я… к какому я привыкла.

– Ладно, доктор, – хмуро произнесла я, – а теперь посмотрите на мой хвост. Мне кажется, он распух и чешется.

Он пригласил меня за ширму, и не успела я расположиться с комфортом на слишком маленькой для моего внушительного тела кушетке, как Зусман склонился надо мной и сунул мне знакомый синий флакон, при этом спокойно вынося диагноз:

– Классическая картина обезвоживания, намажьте на ночь вот этим, – в руки мне перекочевала копия банки, с которой ушел кракен. – Еще день он продержится.

Последние слова доктор прошептал, и они определенно не касались моего хвоста.

– Спасибо доктор! – искренне поблагодарила я и сунула склянку с зельем памяти в вырез платья. – И еще вопрос: валерьяночки не найдется?

Ирма хрипло фыркнула, избавившись от еще одного фрагмента каменного покрова. А я стала счастливой обладательницей пол-литровой бутылки с успокоительным.

* * *

В комнате меня уже ждали. Первой накинулась Чернушка, загугукала до смерти и отстала, только когда я протянула ей валерьянку. Довольная, она потащила флакон в несколько раз больше себя за шкаф.

– Много не пей! Она мне еще нужна будет!

Из ванной вышла Мия и насмешливо протянула:

– Избалуешь.

– Это в качестве извинения. Понятия не имею, что бедняжка пережила, когда на Светлом факультете началась заварушка.

– Да уж явно поменьше нашего. А теперь рассказывай, что хотел от тебя ректор.

Опасный вопрос! Я села на кровать, благо перед входом в комнату перекинулась обратно, иначе опять бы устроила внеплановую перестановку. С наслаждением вытянула ноги и помассировала колени.

– Нет уж, это вы рассказывайте, как вы разобрали ЗОБ по кирпичикам.

– Нет, ты первая говори.

– Мия! – перебила я на повышенных тонах. – Лайза могут развоплотить! Так что не столь важно, какую лапшу мне вешал на уши ректор. Важнее понять, чем грозит Лайзу то, что он там сделал или не сделал.

– Вот это поворот, – присвистнул кто-то в шкафу, и оттуда вывалился Морис. Поправил родное жабо и отряхнул камзол.

– Можно вылезать? – спросил Рэнди из-под кровати, а из ванной появилась Светка.

– Вы чего все здесь забыли? – взревела я. Мне нужно было немного тишины, чтобы обдумать план действий, а тут такое.

– Тактическое обсуждение, – отрезала паучиха.

– Нечего тут ля-ля разводить, надо вытаскивать куратора, – заявила Света.

– Поддерживаю, – сказал гуль в обнимку с повеселевшей Чернушкой.

– И я знаю, как это сделать, – торжественно провозгласил Морис, но, посмотрев на мое злобное лицо, стушевался: – Вернее, знаю, кто нам поможет.

Став центром всеобщего внимания, он на краткий миг перевоплотился из кракена в павлина, распушив метафорический хвост. А когда мы узнали, о ком он говорит, даже не удивились. Действительно, ведь, судя по всему, все, что нужно для жизни, учебы, экстренного перемещения между мирами, а также спасения проштрафившихся кураторов, можно было раздобыть только в одном месте.

К китайскому магазинчику мы пришли значительно позже, сначала основательно закинувшись калориями в столовке. Идти на дело с голодным желудком такое себе удовольствие и приключение. У меня в кармане лежал заветный флакончик – с ним я не собиралась расставаться ни на минуту – и пара бутербродов с колбасой.

Вдруг они там моего «мужа» голодом морят?

Сорамару оглядел нашу почти траурную процессию, вздохнул и принялся мести аллею в другую сторону, от нас и от греха подальше – очень часто эти понятия шли в комплекте.

– Ты Ма и Чо написал? – спросила я, закрываясь от старательно поднимаемой уборщиком пыли, и ткнула Мориса в щупалку. Он их теперь вообще не убирал, наверное, боялся, что снова не вытащит.

– Рита! Больно же! Написал. Они ждут у кладбища.

Хозяин магазинчика был на месте, сидел между коробками с чипсами и мерно покачивался в такт народной мелодии, от которой сводило скулы – причем у певца, кажется, тоже. Музыка доносилась откуда-то изнутри его пестрого шелкового кафтана.

– Уважаемый, нам бы портальчик, – озвучил Морис.

– Куда? – китаец продолжал покачиваться.

– В ЗОБ, – выпалил гуль и едва увернулся от коробки, метко летящей ему в лицо.

– Пошли вон отсюда! – прорычал Ли Вэй, прячась под прилавок.

– Вот и поговорили, – вздохнула Мия и принялась настукивать сообщение на браслете.

– Кыш! Кыш! – из-под прилавка в нашу сторону высунулась засушенная кроличья лапка и замахала на нас.

– Он явно не хочет сотрудничать.

Я не знала, что делать. Китаец был последней надеждой, даже, можно сказать, на данный момент единственной. Светка встала на четвереньки, и несчастного вынесло с другой стороны прилавка звуковой волной ее рыка:

– Дай телепорт!!!

– Изыдите! – Ли Вэй ловко перекувыркнулся и исчез в подсобке. После этого в магазине погас свет, и мы все ни с того ни с сего оказались за порогом, перед дверью, на которой болталась табличка с надписью «Закрыто» на трех языках.

– Открой по-хорошему! – Светка пнула дверь.

На табличке появилась дополнительная надпись из иероглифов, смысл которых можно было уловить и без перевода. Нам желали дальней дороги в известном направлении.

Делать нечего, пришлось придумывать новый план на ходу.

– Пошли отсюда, – предложила Мия.

– Куда? – приуныл Рэнди. – Территория академии теоретически бесконечна, мы можем блуждать сколько угодно и ничего не найти. Телепорта у нас все равно нет.

Змейки на моей голове висели плетьми, сейчас они стали значительно сильнее реагировать на мое настроение, а оно стремилось под плинтус.

– Лайз говорил, что мы можем видеть только те участки территории, до которых у нас есть, условно говоря, допуск.

– Тогда просто идем к кладбищу, а то если наши близняшки заскучают, устроят там апокалипсис.

Но раньше, чем мы увидели Ма и Чо, перед нами предстал огромный костяной конь, выбивающий копытами из каменной плитки искры. Прямо на фоне кованых кладбищенских ворот.

– Сестренка, – завыло где-то рядом с нами, фигура в плаще и с мешком в руке внезапно появилась из сумрака в сопровождении огров.

– Отлично, – довольно улыбнулась Мия. – Он поможет.

Я постеснялась спросить: как? Учитывая, что после его помощи всем приходилось бросаться спасать уже его голову, с которой он дружит, судя по всему, исключительно на расстоянии. Хотя с нашей последней встречи дуллахан стал больше, и череп на основании его кнута ехидно поглядывал, сияя глазницами.

– Чем? – вместо меня спросила Светка. Ее вид старшекурсника ничуть не смутил, она на сходках в общаге и не такие рожи наблюдала.

– Он обладает способностью проникать сквозь… – принялся объяснять Морис, но его перебила Мия:

– Мой братик – ходячий портал. Конечно, ему запрещено проникать за пределы факультета, но если я попрошу, сделает.

– Братик? – хмыкнула Светка. – То-то я смотрю, худоба – это у вас семейное.

Мия впервые на моей памяти покраснела от гнева, но, к счастью, скандалу не дали разгореться.

– Всех сразу не перенесу, конечно, но парами сойдет, – пояснил старший О’Ши. – Никто же не против моего Лысика?

– Так у него и кличка есть? – удивилась я и посмотрела на скелет коня с большим уважением. Не только терпеть такого хозяина, но и отзываться на Лысика – это почти подвиг. Конь как будто бы грустно потупился. Или мне показалось.

– Хочешь сказать, мы отправимся на этой дохлой скотине? – Светка прям гуру дипломатии, я бы поседела от ее перлов, да волос нету. Лысик оскорбленно фыркнул белым дымком и хлестнул хвостом, состоящим из костных фаланг.

Наверное, прозвучало как сигнал, потому что наконец-то отмерли заскучавшие в ожидании огры.

– А чо? – Чо окинул взглядом хлипкое на вид средство передвижения. – Большой, вывезет.

– Крепкий, вывезет, – подтвердил Ма, и оба не стали откладывать проверку в долгий ящик, первыми забрались на хребет Лысика, который стоически не дрогнул под весом в пару центнеров сплошных мышц, а мы выстроились парочками, отойдя подальше, вглубь кладбища. Не хватало, чтобы драконище увидел эту картину и спешно прекратил операцию спасения одним тактическим плевком кислоты.

– Ну, погнали! Вперед! – заулюлюкал дуллахан, и конь с ограми провалился в землю и исчез.

Случилось это так быстро и… не эффектно, что я даже немного разочаровалась. Просто только что были, а потом пропали, ни тебе вспышек, ни пламени, ни даже кругляша портала.

– Мия, а мы точно попадем куда надо?

– Боишься, что в земле застрянешь? – беззлобно поддела она. – Не переживай, в первый момент неприятно, а потом привыкаешь. Я так много раз делала.

– Зачем?

– Чтобы Франгану не было страшно.

То есть сюрприз – наш «водитель» сам боится.

– Сейчас уже нет, – развеяла Мия мои сомнения. – Можно подумать, ты, когда змей на голове увидела, сильно обрадовалась.

Тут же, едва она договорила, земля разверзлась, и оттуда выбрался дуллахан вместе с конем.

– Следующие!

Я дернула Светку за лапу, и, взгромоздившись на зверюгу, мы приготовились. Думали, что приготовились. Неприятно? Да я вспомнила все молитвы, какие знала, и придумала пару-тройку новых. Когда земля сомкнулась над нами, это оказалось даже страшнее, чем зыбучие пески в мире с пустыней. Земля была повсюду, твердая, как камень, она будто пыталась перемолоть ребра в труху, а уж о том, что надо задержать дыхание, предупредить как-то забыли. Я уже почти теряла сознание от нехватки воздуха и боли во всем теле, как костлявая скотина скинула меня с крупа и противно заржала.

– Он очень своенравный, – извинился дуллахан и ушел за новой партией перемолотых студентов, а мы приходили в себя, заново учась пользоваться легкими. Радовало одно: мы точно оказались там, где надо – покореженную башню ЗОБ было заметно даже из наших кустов. И было одно «но»…

Она вся освещена прожекторами, огорожена колючей проволокой и за ней постоянно раздавались возгласы часовых.

– Попали, – озвучил мои мысли Ма и озадаченно почесал затылок Чо. Брат был не против, молча сидел на корточках и разглядывал крепость, которую мы рассчитывали взять штурмом.

– Чеши еще, – велел тот. – Думать лучше.

Ма стал скрести ему голову сильнее, звук стоял такой, будто кто-то шлифует кирпичи наждачкой, так что не знаю, как им, а у меня на этом мыслительный процесс совсем застопорился.

Земля снова разверзлась, и с коня сбросили еще два тела, сплетенных в паническом объятии, при этом Морис оплел друга всеми конечностями сразу, будто от этого зависела целостность нашей вселенной. На твердой поверхности эти два сиамских близнеца распались на две личности и принялись вытрясать из волос и одежды чернозем.

– Чтобы я еще раз сел на эту костяную заразу… – проворчал Морис, разглаживая сведенные судорогой (а они вообще так могут?) щупальца.

– Сядешь, – хмыкнул Чо. Сегодня он был подвержен приступам несвойственной ему философии. Ма прервался от начесывания его лысой макушки и утер пот широченной ладонью. Стало тише, и шансы остаться не обнаруженными резко увеличились. В ожидании последнего рейса дуллахана мы остались перед проблемой, которая требовала определенной изворотливости. Возможно, не только ума, но и тела.

– Ее охраняют как сокровище, – подметил Морис, и огры навострили уши.

– После вас это и неудивительно, – хмыкнула я.

Пусть я и не была свидетельницей их эпичных приключений, но знала, что даже самые невероятные слухи о них наверняка сильно преуменьшают действительность. Светка молча стояла рядом и кровожадно поглядывала на патрули вдалеке. Пожалуй, даже слишком кровожадно и слишком пристально. Я же не спросила у Зусмана, чем ее кормить! Тревожный холодок пробежался по спине. А вдруг она не прочь заправиться свежей человечинкой?

– Сфинксы не едят людей, сиречь не плотоядные, – развеял мои опасения Морис и добавил: – А жаль, это бы все упростило.

– А мне не жаль. Иначе вместо одного узника замка Иф нам бы пришлось вызволять двух. Если бы ее не развоплотили прямо на месте преступления, – я поежилась, влажность и ветерок создавали не очень комфортную атмосферу, что уж говорить о настроении.

Появление Франгана принесло сюрприз – вместе с Мией жадно хватал воздух куратор хвостатых и мохнатых.

– Вы забыли Куро, – мявкнул кот, едва отдышавшись. – Куро полезный.

– Поправочка, – дотошно встрял Морис, – не забыли, а не приглашали.

– Это что за помесь кошака и носорога?

Надеюсь, когда мы вызволим Амилоту, я затащу Светку на курсы вежливого общения, потому что в противном случае она доведет нас не только до ЗОБа, но и, как говорится, подведет под монастырь.

– Куратор Куросаки, – потухшим голосом протянул Рэнди, – неужели и госпожа с вами?

– А с этого места поподробнее. Что это еще за извращения? – отозвалась Светка, и я зажала ей рот ладонью.

– Молчи, – шикнула на нее Мия. – Госпожа Мехтеб тоже куратор, и она суккуб, так что извращения – это ее работа.

– И чего? – Светка вывернулась из моих рук. – Я теперь какая-то древнегреческая хтонь, но я же этим не хвастаюсь.

– Потом выясните, кто из вас круче, – попросил Морис. – У нас тут очевидная проблема с охраной.

– Отвлечь или устранить? – дуллахан вытащил кнут. Я замахала руками.

– Нельзя! Нам нужно пробраться внутрь и переговорить с Флорентином.

– Незаметно не получится, – констатировал Чо.

– А надо! Мне кажется, при любой угрозе они просто превратят Лайза в пыль!

– Или в фарш, – жизнерадостно отозвался гуль, но на него все посмотрели с неодобрением.

– Так какой план? – подала голос Мия.

– Крадем охрану снаружи по одному, снимаем форму, проникаем внутрь с пересменкой, – сказал молчавший до этого Куросаки. – Слышал, вы в этом профи.

Морис, Рэнди и Мия синхронно скривились и отвели взгляды кто куда. Кажется, это из-за тех официантов, которых они вроде раздели на памятном зобовском балу.

– Добро! – огры подцепили по кучке влажной земли и растерли по себе. Мия с помощью паутины приклеила к их лысым головам чахлые кустики, и две особо опасные кочки двинулись в путь, наперерез патрулю. Не знаю, дойдет ли до драки, но я бы на месте ребят из ЗОБа капитулировала еще на том этапе, когда кочки выпрямятся и под ними окажутся мускулистые грязные тела. К счастью, до драки и правда не дошло – бойцы были из новичков, поэтому вид ожившей земли вогнал их в ступор. Ма и Чо ласково приложили их пудовыми кулаками по темечку и потащили добычу к нам.

Новой проблемой стала худосочная комплекция обоих патрульных. Форма с трудом налезла даже на Рэнди, хотя, может, он и правда отъелся, пока пребывал в реальности? Морис всем своим видом выражал презрение, мятая, частично грязная форма, снятая с потного человека, была для него самой жуткой пыткой, но делать нечего, и два обтянутых формой шпиона успешно пробрались внутрь.

Кочки поправили кустики и поползли на новую охоту.

– Куратор, а как вы здесь оказались? – поинтересовалась я, раз выдалось свободное время.

– У меня свои источники, – загадочно отозвался кошак. – Я так понимаю, ректор сделал предложение, от которого вы решили отказаться?

Все навострили уши и посмотрели на меня, а я с тоской подумала, что Куросаки тоже надо отправить на курсы, вместе со Светкой.

– Ты же говорила, ничего особенного, – прищурилась Мия.

– Не собираюсь я вкалывать в оранжерее до конца своих дней, – огрызнулась я, придумывая на ходу. Надеюсь, в итоге ребята меня простят. – Поэтому решила проблему по-своему.

Куросаки неопределенно хмыкнул, но опасный разговор свернул. Тем более к нам возвращались «кочки», таща за собой новую партию костюмов вместе с их исконными носителями. И на этот раз в дозор ушел Куросаки с Мией в качестве подкрепления. Вот она, кстати, в форме смотрелась лучше всех.

Я не очень хотела брать на передовую еще не адаптировавшегося сфинкса – впервые со стороны увидела, как ведет себя психика в попытке спастись от более чем странной новой реальности, – но сомневалась, стоит ли оставлять Светку без нормального присмотра.

– Может, посидишь тут, – не очень уверенно предложила я, – прикрывая отход?

Светка состроила страдальческую гримасу.

– В компании с костяной нечистью и двумя качками? Нет уж. Я хотя бы помню, что там внутри.

Это был весомый аргумент, и она об этом знала.

Очередная партия добычи прибыла, и, нахлобучив фуражку на глаза, чтобы прикрыть змеек, я двинулась за проволоку. Светка усиленно пыталась встать в тесном кителе, но потом махнула рукой и вернулась назад ползком, в тень наших надежных, как два Арарата, кочек-качков. Дуллахан махнул мне мешком, мол, присмотрю, не беспокойся.

Только вот охрана ходила парами, а у меня ее не было. Идти или не идти?

От нашей группки отделился островок и пополз ко мне.

– Прикрытие, – пропыхтел Чо, – брат послал.

Пару мы, конечно, представляли собой нетипичную, потому что китель Чо мог использовать разве что в качестве набедренной повязки, но, к счастью, он до этого не додумался. По крайней мере, мне стало чуть менее тревожно, даже если попадусь – Чо решит, что это недоразумение.

Наконец мы попали в святая святых загробного отдела безопасности, с некоторых пор переставший оправдывать свое название от слова совсем. Но появилась еще одна сложность – как я определю, где мои, а где реальная охрана, не заглядывая каждому под козырек?

Щупальце призывно помахало из-за угла.

– Не отставайте, – велел Морис, когда мы воссоединились. – Держимся друг за другом, впереди Куросаки и Мия.

Рэнди отмалчивался. С каждым кругом патруля мы немного смещались в сторону, и вот уже дверь совсем рядом.

– Все зайти не могут, нужно создавать видимость службы, – начал было Морис, но первая группа уже проскользнула внутрь. – Проклятие!

– А мы меняемся? Сколько у нас еще времени? Или так и будем до утра полировать землю сапогами? – спросила я. Время шло, и рано или поздно кто-то да обратит внимание на «новеньких» в таких больших количествах.

– Я с Чо останусь, а вы заходите, – гуль быстро передвинулся в пару к огру. – Минут двадцать есть, а потом построение и пересменка.

Я очень надеялась, что мы успеем за это время найти Флорентина либо Лайза. Мы с Морисом шагнули внутрь, два кокона из паутины тихо мычали у стеночки.

– Вот же блин! Не могли аккуратней сработать?

– А как? Извините, мы на свидание с другом пришли? Отменяю недовольство, хорошо, что Мия пошла первой, иначе эти двое уже вызывали бы подмогу.

– Ну я могла бы их закаменить, – возразила я, хотя слегка сомневалась, успела бы я это сделать до того, как они нажали бы тревожную кнопку.

– Тьфу на тебя, лишь бы статуи клепать, – отмахнулся Морис и повел нас за собой.

Пробравшись дальше, я увидела, что путь наверх также отмечен коконами.

– Ей хватит паутины на всех?

– С ней Куросаки, он что-нибудь придумает. Куда нам идти? Наверх или вниз?

Почему, когда не надо, Флорентин появлялся словно из ниоткуда, а сейчас, когда он отчаянно нужен, его нет? Мой план, которого как бы и не было, трещал по швам.

Почувствовав мое замешательство, Морис подтолкнул меня в сторону лестницы и щупальцем указал вниз.

– Думаю, Лайза держат там, – Морис осторожно заглянул в проем, но, слава всем его рыбьим богам, там никого не было из охраны. Мысли отчаянно метались, но кракен прав: пока Мия отвлекает основных, мы попытаемся вытащить Амилоту, а там уже и Флорентин найдется.

– Я иду первой.

– А если нам не поверят, что мы не хотели ничего дурного? – вдруг спросил Морис.

Я промолчала. Перспектива снова увидеться с Киррой была близка как никогда, но когда это у нас обходилось совсем без риска? Если помру тут случайно, хотя бы удовлетворюсь тем, что испорчу Миллхаусу и Арлетте планы.

Лестница закончилась массивной дверью с маленьким окошком и терминалом вызова.

– Допрыгались, – мрачно резюмировал Морис.

Я подошла и бесстрашно нажала на звонок.

– Рита!..

– Смена, – гаркнула я, едва окошечко открылось. Дверь медленно поползла в сторону, я помогла ей и, едва попав внутрь, обалдела от количества народа.

– Закаменей! – пропищала я почти на ультразвуке. Один из охранников замер с поднятой трубкой телефона.

– Он успел? – Морис разглядывал остальных, застывших в агрессивных позах, кто-то уже тянулся к оружию на поясе. Возможно, меня выдал голос – не припоминаю среди зобовцев ни одной дамы.

– Понятия не имею, – я сбросила вызов на всякий случай – повезло, что телефон почти не отличался от привычного мне аппарата – и попыталась вытащить трубку из каменных пальцев, но не получилось.

– Быстро, ищи ключи!

Дверь изнутри закрывалась на засов, чем я и воспользовалась. Даже если и заметят подозрительный звонок, сюда так просто не попадешь. Змеи выползли из-под фуражки и, поднявшись дыбом, зашипели, чуть ли не таща меня ко второй двери.

Оттуда доносилось слабое порыкивание. А рядом с этой камерой, глубоко внутри, чувствовалось что-то знакомое и неприятное. Я отвлеклась ненадолго, а Морис нашел ключи и теперь пробовал каждый. Третий по счету оказался нужным. Отбросив в сторону ставшую ненужной связку, он вцепился в створку, но она даже не шелохнулась.

Мы вдвоем еле сдвинули эту здоровенную махину и наконец-то увидели Амилоту.

Он был шпицем, серым, грязным и откровенно воняющим мокрой псиной. А еще пылающим, словно раскаленная печь.

– Лайз! – Я кинулась к нему. Он отскочил в сторону и угрожающе зарычал.

– Сейчас! Погоди! – Я запуталась в карманах, вынимая сразу и бутерброды, и флакон с настойкой.

Первым в ход пошел бутерброд, Амилота проглотил его, почти вместе с моими пальцами. Потом я влила в него настойку и закрепила результат вторым бутером. Змейки отросли до пояса, обвились вокруг шпица и рылись в шерсти, время от времени щелкая зубами.

– Они его на цепь посадили! – возмутился Морис. – Это бесчеловечно и бессобач… В общем, фу такими быть!

От цепи остались перекусанные пополам звенья – вот чем там змейки занимались!

Лайз вдруг посмотрел на меня осмысленным взглядом и выдохнул: «Рита…».

А потом свалился в обморок.

– Что делать с собакой в обмороке!? – похоже, у меня начиналась истерика.

– Хватать и бежать, Рита, хватать и бежать!

Я сгребла свое животное в охапку, и в этот момент в первую дверь ударили. Судя по звуку, возможно, тараном или лбом Ма, но почему-то я была уверена, что это не наши.

– Тревога! – взвизгнул Морис.

Пребывая в состоянии предпаники, я не придала значения тому, как связка ключей потихоньку ползла к первой двери, будучи обхвачена чем-то гибким, подозрительно напоминающим мой собственный хвост…