Кайл медленно разжал камень, роняя его на пол. Парень судорожно выдохнул, стараясь вернуть в стабильное состояние разбушевавшиеся эмоции. Он поспешно вытер с глаз слезы, пока друзья приходили в себя. После увиденного стало так грустно.

Первое, на что обратил внимание очнувшийся Эйлерт, – Амио, отворачивающийся от него, при этом пытаясь спрятаться еще и от пристального взгляда Верховной Жрицы. Женщина рассматривала ребят, оценивая их состояние. Не каждый может спокойно погружаться в чужие воспоминания без явных последствий. Чтобы сгладить углы, во время сеанса мисс Джая зажгла благовония, расслабляющие тело и успокаивающие душу.

Ли Ван переглянулся с другом, выглядя довольно встревоженно и напугано. Он всегда терялся, когда видел чужие слезы, поскольку не знал, как вести себя, чтобы помочь человеку.

– Кайл… Эй, ты чего? Почему ты плачешь? – Эйл обеспокоенно смотрел на него.

– Я… Я в порядке, – Кайл поджал губы, шмыгая носом. – Просто… Я не знаю, как реагировать. Мне стало жалко Рансу. Его родители…

– Несомненно, эта трагедия изменила его, – Джоелл убрала камень в коробочку, складывая руки на коленях. – Тем не менее это не является оправданием.

– Я так понял, Вы показали нам воспоминания Альберта. Откуда они у Вас? – поинтересовался Ли Ван.

– После побега все силы бросили на поимку Рансу. Я принимала участие в расследовании. Поскольку Альберт относился к нему куда более лояльно, его сочли соучастником. Я лучше всех знала его, меня назначили помощником главы по расследованию данного дела и возложили ответственность по опросу свидетелей. Я считала воспоминания всех охранников тюрьмы, а после было принято решение, что Альберт тоже причастен. Так я узнала обо всем… Не стану скрывать, на тот момент я сильно симпатизировала ему, поэтому решила умолчать от следствия данную информацию, чтобы сохранить репутацию семьи Яр и, возможно, его жизнь. Должна сказать, юный Эйлерт чем-то напоминает его. Сразу видно – родственники.

– Упрямство и легкая придурковатость, видимо, наследственное, – Кайл слегка улыбнулся, глядя на Эйлерта. Тот недовольно нахмурился.

– Да ладно! Он был прикольным! А что с ним потом случилось?

– Альберт всю жизнь потратил, чтобы оправдать Рансу. Встретились ли они снова… я не знаю. Он женился, но не могу сказать, что между ним и женой была такая уж неземная любовь, хотя дочку свою просто обожал.

– А Шэйла? И тот дневник? Они были подлинными, или Рансу действительно оговорили? – после просмотра воспоминаний вопросов стало только больше, и Ли Ван хотел узнать ответы.

– Она оставалась подле меня до самой старости. Я отдавала рукописи независимым экспертам, и они подтвердили идентичность почерка.

– А те воспоминания? Которые Хизэши разблокировал…

– Это личное, я не могу раскрыть их содержание. Рансу заблокировал их, изменив свое восприятие в моих глазах и в целом отношение к нему. За это я никогда не прощу его. Могу предположить, он хотел как лучше, ведь эти воспоминания крайне неприятны и болезненны, но тем не менее влияют на многое. Возможно, оставь он мне их… все вышло бы иначе, – Джоелл тяжело вздохнула, стараясь не вспоминать те слова, так сильно ранившие сердце. – Я показала вам свою встречу с Хизэши, чтобы вы поняли, почему Рансу до сих пор жив. Он был моим единственным лучшим другом. К сожалению, быть друзьями снова нам не суждено. Я все еще придерживаюсь своих взглядов и должна признаться, до последнего мне хотелось верить в его честность по отношению ко мне. То, что он творит сейчас, лишь доказывает мою правоту тогда.

– В таком случае почему он не мстит Вам? – Эйл закинул ногу на ногу. – Если бы меня предала лучшая подруга и упекла в тюрьму, я бы минимум обиделся. Глядя на его действия, было бы логично мстить именно Вам, а не всем непричастным. А еще я не до конца уверен в причастности Рансу к ситуации с Чаровницей.

– Он всегда был умен и выходить лично не стал бы. Наличие последовательницы, беспрекословно выполняющей его поручения, как раз сильно вредит мне. То, что я не в состоянии остановить ее, лишь больше порочит репутацию. Я надеюсь, после увиденного вы поняли всю серьезность и опасность ситуации. Столкнуться с Чаровницей и выжить – большая удача, но не думайте, что она будет с вами постоянно. Будьте осторожны, слушайтесь старших. Не делайте ничего в самоволку.

– Хорошо, хорошо, – отмахнулся Эйл, явно не собираясь прислушиваться к ее словам. – Почему новый образ Рансу и его описание Альбертом недоступны? Словно под цензуру попали.

– Думаю, это стало таким потрясением для него самого, что он забыл это, – спокойно отозвалась Джоелл. Она встретилась с холодным взглядом Кайла, слегка улыбнувшись ему.

– А из-за чего тогда одаренные начали бунтовать? Так-то я понял, но хочу узнать подробности.

– Когда люди стали получать силу, многие решили, что им все дозволено: начали грабить, убивать. Король не мог справиться с ними, поэтому начался массовый отлов. Тех, кто имел способности, забирали. Их природу начали изучать не самыми приятными методами. После семья Яр выступила против опытов, пойдя на мирное заключение с людьми: они рассказывают все, что знают, а те перестают мучить магов и одаренных. Казалось бы, все должно закончится, но те, кто возомнил себя выше других, продолжали разбои, их становилось больше и больше. К экслайнам подключилась армия. Несколько раз выводили тяжелую технику для запугивания. Одаренные взбунтовались еще сильнее, мол, их расстреливают как зверье и не хотят слушать, что не все они одинаковые. Так был сформирован «Зуб дракона». Не все слушались Луи, а многие, не входящие в банду, прикрывались ею, и таким образом прослыли местным бандитами. После появления Хизэши все бунты прекратились. Страх перед Богом оказался выше мирских желаний. Местечковые бунты подавили, а храмы Эеноками затмили все религии. Поскольку моя метка вечности находится на языке, я стала носить эту вуаль, чтобы люди не извращали мои слова: то, что я говорю в ней, принадлежит мне. То, что я говорю без нее – глас Хизэши. За все прошедшие столетия он ни разу не связывался со мной.

– Носить вуаль постоянно… как-то жестко, – Эйл задумался. – Выходит, общество было на пороге гражданской войны?

– Да, но все закончилось хорошо. Далее я аккуратно влияла на последующих королей, чтобы прийти к тому, что мы имеем сейчас, – Джоелл слегка улыбнулась. – Ты такой любопытный.

– Конечно! Мне интересно узнать все подробности от человека, видевшего все своими глазами. Вас только по телеку показывают, не думал, что когда-нибудь смогу поболтать с Вами лично.

– Твоя прямолинейность и искренность – особая черта всех Яров. Я тесно общалась не с одним поколением. Поражаюсь вам каждый раз.

– Да мы всем Ванюшкину мать покажем! – Эйл вскочил, а Кайл схватил его за воротник, сажая обратно.

– Прошу прощения за неподобающее поведение Эйла, – парень наконец-то успокоился. – Мне стыдно за тебя, прекрати, – злобно шепнул Кайл.

– Ничего страшного. Идите обратно, пожалуйста.

– Хорошо, – юноша поднялся с диванчика.

– А, я хотел спросить, – Ли Ван вдруг вспомнил об Розабэль. – Я немного повздорил с настоятельницей Агнией, и она сказала, что моей сестре никогда не стать служительницей храма…

– Знаю, мне передали ее слова другие цуно. Если настоятельница запретила девушке присоединяться к храму, так оно и будет. Я не зря писала свод правил. Если сделаю исключение однажды – все решат, что у них будет шанс. Извини. Твоя сестра замечательная ученица, и упорства ей не занимать. Уверена, у нее есть все шансы поступить в Академию. Так ведь, мисс Джая?

– Любой волшебник имеет такие шансы. Вступительные экзамены все решат, – она слегка улыбнулась юноше. – Не расстраивайся. Возможно, так будет лучше. Никогда не знаешь, как может обернуться жизнь. Все же, пойдя в цуно, она лишит себя обычных человеческих радостей.

– Возможно… Я всегда уважал ее выбор, хоть мне казалось так же, – Ли Ван поднялся следом за ребятами.

– А, пока вы здесь, как Таави?

– Он в шоке, но потихоньку приходит в себя. У него есть предрасположенность к магии, поэтому я бы хотел попросить Вас принять его в Академию. Думаю, как раз из-за этого настоятельница Агния попросила забрать его из храма.

– Я подумаю об этом. Пока ему рано приступать к обучению, он должен отдохнуть.

– Спасибо, – Ли Ван поклонился женщине.

– Проводишь их и вернись, – сказала Джоелл, а мисс Джая молча кивнула.

– Не надо, мы дойдем сами. Нужно переварить информацию и подышать воздухом. Не переживайте, ни в какие закоулки не пойдем! – Эйл заулыбался.

Джоелл немного удивилась, откуда в одном человеке столько позитива.

– Хорошо. Ступайте.

– Надеюсь, еще увидимся! – Юноша поклонился ей вместе с друзьями, покидая с ними помещение.

Весь путь вниз со склона Эйл подозрительно молчал, а значит, обдумывал какую-то глупость. Никто не знал, что сказать. Слишком много информации за несколько дней. Узнав много нового, начинаешь смотреть на вещи совсем иначе. Теперь понятно, почему Рансу прожил столько лет, но совершенно неясно, из-за чего его начали считать абсолютным злом. Возможно, он сделал что-то еще, о чем Джоелл тактично умолчала. Если спросить историков, они ответят наподобие: «Ну он много кого убил и много чего натворил», а конкретики никакой. Чародея обвиняли во многих конфликтах без доказательств. От чего-то вся история казалась немного нелогичной, и Эйл всерьез задумался об этом.

– Чем дольше ты молчишь, тем страшнее мне становится, – Ли Ван покосился на друга, не зная, пугаться ему или радоваться.

– Перевариваю и осмысливаю, – Эйл задумчиво рассматривал дома, сферы-фонари, шоссе, словно пытаясь найти в них ответы. – Если бы Рансу действительно хотел осуществить план, описанный в дневнике, он бы не отдал катану, тем более такую дорогую ему. Что-то здесь не сходится.

– Только не говори, что согласен со своим предком и пойдешь выяснять все. Тебе одной встречи с его последовательницей мало было?

– Прошло слишком много лет, черт ногу сломит. Пока наша единственная зацепка – Злата. Когда ее вылечат отправимся в Миран и поговорим с ней.

– Почему ты так уверен, что мы будем участвовать в твоих бредово-суицидальных замыслах, заранее обреченных на провал? – поинтересовался Кайл.

– Потому что они очень интересны, нелогичны и вам тоже хочется докопаться до правды?

– Должен признать, в этом есть смысл, – Ли Ван, на удивление для самого себя, согласился быстро и без раздумий, а Кайл недовольно нахмурился.

– Пока взрослые опытные маги пытаются просчитать действия Чаровницы, понять мотивы Чародея, устроить ловушку, мы разберемся во всем. Разве вам не интересно? Узнать причину… У всех есть причина. Даже у них.

– Ты одержим справедливостью. Не повторяй ошибок предка, ты кажешься умнее, – Кайл прожигал его недовольным взглядом.

– Думаешь? – хмыкнул Яр, закидывая руки за голову. – Просто подумал, вместе будет интереснее, но я не стану заставлять, если вам это не интересно. К тому же это опасно. Мои друзья разъехались, и наша команда распалась, но мой дух детектива все еще шевелится, поэтому я продолжу расследование в одиночку.

– Вот именно, опасно, дурная твоя голова, – Кайл ткнул пальцем в ребра, заставляя опустить руки и отойти на всякий случай. – Перестань вести себя как ребенок. Думаешь, увидев тебя снова, Чаровницу вдруг ностальгией проберет, и она захочет рассказать тебе о своей тяжелой жизни? Даже если раньше ты расследовал что-то, оно явно было менее опасным, нежели сейчас.

– Я еще не придумал, как именно, но узнаю все, – Эйл повернул голову в его сторону и самоуверенно улыбаясь. – Самое время повышать уровень!

– Ведешь себя как ребенок, – Кайл ускорил шаг. Он не хотел слушать его бредни. Любопытство до добра не доводит, должен ведь понимать. И самое страшное – понимает, только все равно продолжает лезть. Ужас. Так хотелось треснуть его, чтобы мозги на место встали.

Всю дорогу обратно Кайл предпочел тактично молчать, с недовольством поглядывая на Эйла. Правда Яр успел забыть о первоначальной теме разговора, с улыбкой рассказывая, как отправился с родителями на рыбалку и получил леща в прямом смысле. Разрядить обстановку было необходимо, иначе все станут одним сплошным спазмом, а защемления нервов никому не хочется. Не молодые ведь уже, аж за двадцать всем.

Кто знает, когда им удастся выбраться в город еще раз, поэтому они зашли купить местного фастфуда на ужин. Сегодня хочется отдохнуть и провести время вместе как обычные друзья, а не товарищи по смертельной ситуации.

Стоило им вернуться в общежитие и открыть дверь в комнату, в лицо Ли Вана полетели носки. Эйл пытался сдержать смех, издавая при этом странные кряканья, все же не выдерживая, начиная громко хохотать. Он знал, что родители будут беспокоиться за него, но никак не ожидал увидеть здесь домового, все это время спокойно остававшегося в квартире. Они решили отправить это маленькое чучело сюда, видимо, чтобы тот докучал ребятам и не давал покоя. Кайл вопросительно изогнул бровь, удивленно глядя на маленького недовольного злыдня, стоящего посреди комнаты с мокрой тряпкой.

– Вы, два оболтуса! Как можно за несколько дней такой срач устроить?! Пол не помыт, пыль не вытерта, окна грязные, в шкафу бардак! Я маленький, хрупкий, старый домовой, а ты, Эйлерт, просто бессовестный! Мне пришлось одному тащить все твои вещи сюда, потому что у его высочества времени нет свое барахло забрать! Конечно, зачем тебе одежда, завернись в простыню да иди так на пары, все равно стыда и совести нет!

– Аха-ха-ха! – Эйлерт схватился за живот, сгибаясь пополам, заливаясь громким смехом, опираясь одной рукой о дверной косяк, стараясь не упасть. – Извини, извини, я совсем забыл о тебе…

– Конечно, я ведь столетиями вашей семье служу, чтобы про меня забывали! Подумаешь, какой-то домовой, пф!

– Дядюшка домовой, – Кайл присел на корточки. – Не ругайтесь, за этими оболтусами глаз да глаз нужен. Меня зовут Кайл, и мне не повезло с ними подружиться. Ваш труд очень важен, на Вас же вся семья держится.

– Вот именно! Хоть один человек это понимает!

– Да ты подлиза, – Ли Ван тоже рассмеялся. Он был немного обескуражен происходящим, хотя бы потому, что домовых раньше никогда не видел. Сейчас они довольно редки, а уж те, кто служит одной семье веками, тем более.

– Я просто говорю факты.

– Я очень, очень рад знакомству, – домовой протянул парню лапку, и тот аккуратно пожал ее. Он хотел что-то сказать, глядя на Кайла, но тот поднес указательный палец к губам, улыбнувшись. Домовой немного замялся.

– В общем, будете вещи раскидывать, я вас обоих придушу под покровом ночи! – домовой развернулся, подходя к стене. Он сделал жест, словно дергает ручку, и там открылась дверь, куда он и ушел, захлопнув ее.

– А это… он как и куда? – Ли Ван вошел в комнату, поднимая свой носок.

– Ну, у него есть свой дом, в который он может попасть из любого места. Та дверка как портал. А еще он правда может ночью душить, но это прям если совсем довести. У домовых так принято выражать свое недовольство. Они никогда не убивают, как бы предостерегают таким образом, – Эйл плюхнулся на кровать.

– Как его зовут? – Кайл присел рядом.

– Ванюша, – Эйл улыбнулся. – Он и правда уже очень долго в нашей семье. Если честно, я не знаю, сколько. Единственное, что сказать могу: ворчит реально как старый дед.

– А ты не доводи бедолагу! – Кайл достал из бумажного пакета коробку, вынимая из нее бургер.

– Самый голодный обнаружен, – Ли Ван посмеялся, но примеру друга последовал.

Ребята оголодали за время внезапных приключений. Сил шевелиться совершенно не осталось. Ситуация с Чаровницей пугала абсолютно всех, но, несмотря на это, жизнь продолжалась. Необходимо учиться, стать сильными магами, найти приличную работу. У каждого есть свои мечты, планы на будущее, и они померкли в связи с последними событиями. Теперь все трое еще больше стали понимать, как сильно должны стараться.

Эйл прекрасно знал: наличие у него меча ставит под угрозу всю Академию, и это лишь вопрос времени, когда Рансу придет за ним или отправит Чаровницу. К моменту атаки они должны быть готовы и натренированы. Страх, отчаянье, беспомощность. Насколько сильно питали они Чародея? Нравилось ли ему доставлять боль и страдания другим людям? Эйл не мог перестать думать об этом. В воспоминаниях Верховной Жрицы парень не казался жестоким. Даже не убил никого. К тому же имел белый цвет магии… Мог ли такой человек действительно скрываться под доброй личиной, а на деле столь тщательно продумать кровавый план по изменению мирового порядка?

Чем дальше он продолжал углубляться в происходящее, тем сильнее начинал понимать позицию Альберта. Невольно стало грустно и интересно, встретились ли они снова? Юноша едва заметно улыбнулся, решая сам для себя: какой бы ни оказалась правда на самом деле, знать ее не просто хочется – это необходимо. Он не сможет простить себя, если бросит все так.

^* * *

Иногда становится невозможно страшно от мысли, как за одно мгновение может измениться вся жизнь. Еще вчера Таави с улыбкой помогал Злате стирать белье, приводить в порядок сад. Они вместе день за днем проводили время. Пожалуй, она стала одной из немногих за всю жизнь, кто относился к нему без презрения, искренне желал помочь, поддерживал. А сейчас он сидит в чужом доме, в чужой одежде, с чужой семьей, не в силах спасти единственную подругу. Даже мачеху спасти не смог.

Агния никогда не пылала искренней любовью к нему, часто обижала колкими словами или вспыльчивыми действиями, но он не держал на нее зла. Любить чужого ребенка сложно. Она пыталась воспитывать его. Пусть многие действия со стороны казались бездушными, на самом деле ей было слишком сложно выражать свои чувства в более мягкой форме.

Что делать дальше? Куда идти? Всю жизнь сидеть на чужой шее Таави не собирался. Ничего не умеет, профессионального образования нет, какой от него толк вообще? Только прислуживать может. Юноша завернулся в плед, поджимая к себе ноги, иногда поглядывая на тихую улочку за окном. Сидеть на подоконнике ему понравилось, и он проводил там большую часть времени.

Стук в дверь отвлек его от размышлений. Внутрь вошла Розабэль.

– Таави… – она немного замялась. Девушка не знала, как поддержать его. – Ты как?

– Не знаю, – он опустил голову. – Пусто. Словно сердце вырвали… Я не знаю, что мне делать. Матушку не вернуть. А Злата… Надеюсь, она справится.

– Она твоя девушка? – Розабэль видела, как сильно он переживает за нее. Все же в какой-то степени она все еще наивный ребенок, мечтающий о сказочном принце.

– Нет, вовсе нет. Подруга. Лучшая и единственная… Я не знаю, каково это, любить. Странное чувство, наверное. Слышал, приятное, – Таави спустил ноги с подоконника. – Я не хочу все время сидеть на вашей шее. Вы очень мне помогли, и я буду вечно благодарен.

– Ты не сидишь на шее. Не говори так, – Розабэль подошла к нему, аккуратно обнимая. – Сейчас тебе тяжело. Со временем станет легче. Уверена, Злата пойдет на поправку. Лучшие маги борются за ее жизнь. Если бы она сдалась, давно бы умерла.

– Наверное… – Таави уткнулся носом в плечо девушки, придерживая ее за спину. – Ваш брат не будет против, что я живу в его комнате?

– Он… – Розабэль замялась. – Он умер.

– Извини, – через небольшую паузу ответил Таави.

– Ничего, – девушка отстранилась. – Знаешь, ты чем-то похож на него. Особенно внешне. Не накручивай себя зря, ладно? Сначала оклемаешься, а после придумаем, что делать и как тебе быть дальше. Мама не бросит тебя на произвол судьбы, и мы с братом тоже.

– Вы очень добры ко мне, – юноша притих. Он хотел еще что-то добавить, но его перебил звонок в калитку. – Я посмотрю, кто там. Заодно хочу сходить прогуляться, мне нужно подышать свежим воздухом, – Таави решил немного проветриться. После случившегося собрать мысли в кучку оказалось очень сложно. Постоянный хаос внутри от различных чувств, эмоций, воспоминаний.

Он укутался в черный плащ с высоким воротником, выходя на улицу. Подойдя ближе к забору, юноша узнал в темной фигуре ту самую женщину, помогшую ему. Каким образом она нашла его? Юноша не стал открывать калитку сразу же, решив сначала узнать ответы на свои вопросы.

– Добрый вечер, Таави, – она слегка улыбнулась, но сквозь вуаль сложно различить эмоции, о них можно с уверенностью судить только по голосу. – Прошу прощения за столь поздний визит. Не мог бы ты уделить мне немного времени?

– Здравствуйте… – робко ответил юноша. – Что Вы хотели?

– Я здесь, чтобы сопроводить тебя. «Услуга за услугу» – и ты согласился на это условие. Я помогла тебе, поэтому теперь ты должен помочь мне.

– А… Да, – Таави кивнул. – Можно узнать, кто хочет меня видеть?

– Граф Вечности и Оракул, – ответила женщина. У юноши дух перехватило от услышанного. Он поверить не мог, что двое глав Триединого Совета желают встретится с каким-то неизвестным цуно. Таави удивленно смотрел на нее, не в силах вымолвить слова. – Не стоит заставлять их ждать, – спустя паузу добавила она.

– Д-да! – голос предательски дрогнул. Юноша открыл калитку, выходя к ней за барьер. – Значит, Вы… Вы Теневая Советница?

– Так и есть, – женщина отвела руку, облаченную в темную кружевную перчатку, в сторону. Вокруг нее сгустилась черная энергия, резкой вспышкой, словно чернилами осьминога, разлетаясь в разные стороны, образуя портал. Таави сразу шагнул назад. – Не бойся.

– Ваша аура… черная? – с опасением спросил юноша, а ее же это позабавило.

– Вовсе нет. Цвет используемой магии зависит от потоков, которые легче контролировать. Черная магия всегда такого цвета. Когда поток смешивают с внутренней энергией, получается другой цвет. Я так не делаю. Использование черной магии нестабильно и опасно, во всем мире лишь единицы людей могут управлять ею без последствий для себя и окружающих. Наша страна, Ноадэр, стала единственной, где есть сразу четыре известных черных мага: я, Тьмавра, Чаровница и Чародей. Вторая преподает в Академии. Не все темные маги – злодеи. В каждом из нас есть частица тьмы… – Советница подошла к открытому порталу. – Следуй за мной, – она прошла внутрь.

Таави немного помялся. Страшно идти непонятно куда, еще и к таким жутким, важным людям. Вернее, нельзя назвать их очень жуткими. Граф, скорее, довольно суровый и прямолинейный, а у Оракула непонятно что на уме. Парень сделал несколько быстрых шагов, попадая в объятия темной энергии и зажмурился.

Когда он открыл глаза, пред ним предстало просторное помещение с высокими потолками. Огромные книжные стеллажи уносились ввысь над головой, а потолок подпирали колонны. Широкий камин обогревал гостиную.

Напротив него, на диване, сидел мужчина средних лет. Дамиан Грей, будучи Графом Вечности не первый год, успел прославиться своей неприветливостью. Его задумчивый серьезный взгляд устремился на бушующие языки пламени. На черных волосах, уложенных назад, отражались блики огня. Он медленно повернулся в сторону присутствующих, и Советница сделала книксен. Ее платье с корсетом и пышная юбка показались Таави похожими на интерьер комнаты. Словно стиль взят из одной эпохи.

Граф поднялся с дивана. Его одежда, наоборот, совершенно не вписывалась в окружение: темно-синий мундир с высоким воротником-стойкой и косой застежкой ближе к правому боку. Ассиметричный, левый край углом спускался до середины бедра, а противоположный заканчивался чуть ниже ремня черных брюк, заправленных в высокие темные сапоги до колена. На руках красовались кожаные перчатки.

– Полагаю, Таави Лишафай? – мужчина окинул строгим взглядом растерянного парнишку. Он кивнул в ответ на вопрос, неловко повторяя движение за Советницей, выглядя довольно забавно в глазах Графа, вызывая у него легкую улыбку.

– Так делают девушки, – Дамиан сделал реверанс, показывая юноше движения. – А вот так и мужчины, и женщины. Называется реверанс.

– Извините, – Таави отвел взгляд.

– Нашел за что извиняться. Я очень люблю старомодный этикет и стили наподобие готики, поэтому и живу в таком замке, и все приближенные ко мне переняли подобные манеры.

– Не все, – послышался мужской голос.

В помещение вошел молодой юноша низкого роста. Его длинные жемчужные волосы по лопатки перекинуты через левое плечо. Облаченный в полностью белоснежную одежду, он выделялся на фоне темного помещения очень сильно. Воротник белоснежной сорочки украшали резные золотые уголки с прикрепленными к ним тремя цепочками разной длины. Плащ, имеющий золотистую окантовку по всем краям, крепился к плечам жилетки кружками того же оттенка. Начиная от лопаток, он разделялся на два длинных лоскута, утончающихся к низу, доходящих до икр. Они имели острые позолоченные железные наконечники. Джинсы уходили в высокие белоснежные сапоги. Невозможно не узнать в утонченном аристократе Оракула Дэйдалоса Артуа, всегда смотрящего на всех свысока.

– Иначе я и Предводитель бы давно одевались в подобном стиле, – Дэйдалос слащаво улыбнулся, подходя ближе.

– Здравствуйте, – немного неуверенно произнес Таави. Пялиться неприлично, особенно на главу Совета, но тот не мог не привлекать к себе внимание необычным внешним видом.

– Мальчик-цуно, интересно. Я таких еще не встречал, – он протянул к нему руку, но не стал касаться, заметив на себе неодобрительный взгляд Дамиана. – Не нужно так смотреть на меня, Дамиан, – его имя юноша произнес с явной издевкой и перешагнул через толстого кота, лежащего у камина, садясь на диван и закидывая ногу на ногу.

– Не смей обращаться ко мне так неформально в присутствие других людей, – сквозь зубы произнес Грей. Казалось, еще секунда и сжатый кулак мужчины соприкоснется с лицом юноши.

– Да ладно, Роксана ведь всегда обращалась к Вам так, – с ехидной улыбкой произнес Оракул.

– И дозволял я это только своей жене! – Дамиан повысил голос, а после взглянул на испуганного Таави. – Не обращай на него внимание. Все Оракулы не от мира сего. Так вот, о чем это я? – возвращение Дэйдалоса из соседнего помещения сбило мужчину с мысли. Артуа без утайки раздражал Графа, да и, судя по поведению, актерского мастерства этому клоуну не занимать. – А, вот. Ты не обязан знать, как что делается. Сейчас об этом практически не вспоминают, мне кажется это непростительным. Нельзя забывать традиции и историю. Пусть сейчас многое изменилось, смешались культурные ценности, необходимо знать, откуда ноги растут, – он наблюдал за реакцией юноши.

Таави же даже не знал, что ответить, немного теряясь. Оракул ввел его в ступор, а Граф тем более. Видя напряженность и неловкость, повисшую в воздухе, сменить тему стало необходимостью.

– Соболезную твоей утрате.

– А? – Таави поднял голову. – А… Спасибо.

– Верховная Жрица организует похороны после проведения магической экспертизы.

– Я думаю… она сама наложила на себя неисцелимость, – немного робко произнес юноша.

– Интересная мысль, – Оракул взял в руку бокал со стола, делая глоток сладкого напитка с пузырьками. – Почему она могла так сделать?

– Я не знаю. Думаю, причина была. Чаровница не просто так пришла в храм, все ее действия несут более глубокий смысл, нежели многим кажется. Наверняка между убитыми людьми тоже есть связь, только ее еще не нашли.

– У тебя есть версии?

– Злату заразили через царапину, возможно, будучи одержимой, она могла также передать это заклинание через рану. Чаровница нанесла удар мимо жизненно важных органов, с современной медициной и поддерживающими заклинаниями от такого не умереть. Думаю, она хотела захватить тело матушки и узнать какую-то информацию, поэтому… Поэтому матушка предпочла умереть, нежели позволить ей что-либо узнать. Об этом может быть что-то известно Верховной Жрице. Даже если она не раскроет информацию, может подтвердить или опровергнуть мою теорию. Я больше не цуно, у меня нет доступа к храму, и я не могу спросить сам. Просто… если бы Чаровница хотела убить всех, она бы сделала это сразу. Учитывая ее силу и уйму возможностей, экслайны не успели бы прибыть на место. Она позволила нам вызвать помощь. К тому же летающие камеры наблюдения близ храма были выключены. У них стоит защита от энергетического вмешательства, вряд ли кто-то со стороны сделал это.

– Хочешь сказать, в управлении есть человек, работающий заодно с Чаровницей? – Дамиан заметно напрягся.

– Полагаю, да.

– Что ж… – он посмотрел на Таави, и от чего-то по коже пробежали мурашки. Ему не понравился этот взгляд, было в нем что-то… пугающее. – Я учту твою версию.

– Дамиан, не пугайте ребенка. Вон как напрягся, – Дэйдалос рассматривал юношу. – Хочешь? – он кивнул на граненую бутылку со светло-желтым содержимым. – Это простая газировка со вкусом груши.

– Нет, спасибо, – Таави тактично отказался, опуская голову.

– Не доставай его, – недовольно бросил Дамиан. Он нервно дернул бровью на специально повторенное обращение. – Сейчас меня волнует это трио, оказавшееся в эпицентре событий. Они те еще любопытные ребята. Семейство Яр во всех поколениях было крайне неугомонно и несговорчиво, ужасно упрямо, поэтому я боюсь, что ребята полезут в это дело. Я отправил мисс Джае запрос на твое зачисление, отправляйся в Академию и приглядывай за ними. Если они что-то задумают, докладывай. Я должен знать их планы, чтобы остановить от неминуемой гибели.

– Вы хотите, чтобы я шпионил за друзьями? – Таави не знал, может ли называть их именно так, но данное слово показалось ему наиболее похожим на имеющиеся между ними отношения.

– Не совсем, ты ведь спасешь их. Если они полезут в бой с ней, им не выжить. Если Рансу выйдет из тени – тем более. То, что им повезло в этот раз, не означает безоговорочную удачу во всех последующих, – спокойно ответил Дэйдалос, а с его губ не сходила легкая улыбка, пробирающая до мурашек.

– Именно потому, что они твои друзья, мне необходима твоя помощь. Тебе они доверятся с наибольшей вероятностью. Ты же понимаешь, о чем мы?

– Конечно, – Таави кивнул. – Юные маги неровня ей. Если бы она хотела… Мы бы все уже были мертвы. Даже в чужом теле ее сила ужасна.

– Поэтому я и хочу оградить их от ненужных неприятностей. Если повезло один раз, не значит, что повезет во второй. Эйлерт такой же упрямец, как Альберт.

– Кто это? – поинтересовался юноша.

– Предок Эйлерта. Он жил во время зарождения зла и был знаком с Чародеем. Наши семьи дружили, поэтому я хорошо знаю их родословную, а они – мою. Этот глупец много дел тогда наворотил, не говоря о его потомках, и я боюсь, что Эйл может пойти по его стопам. Пригляди за ним, пожалуйста, – Дамиан говорил слишком внушительно чтобы его слова походили на просьбу.

– Хорошо. Спасибо, что доверили это мне. Я Вас не подведу, – Таави попытался сделать реверанс, что выглядело довольно забавно, ведь он чуть не потерял равновесие.

– Благодарю, – Граф едва заметно улыбнулся, глядя на забавные попытки старомодной вежливости. Он протянул руку. Советница положила ему на ладонь небольшой золотистый медальон. – Это телепатическое средство связи, настроено на Советницу. Спрячь под одежду. Когда захочешь связаться с ней, положи на него ладонь и подумай о том, что хочешь сообщить, она услышит.

– Понял, – Таави надел медальон, убирая под футболку. – Позвольте спросить… Что сделают с Чаровницей и Рансу, когда поймают?

– Казнят. Здесь думать нечего. Единственное, что интересует ученых, каким образом они могут менять внешность. Есть заклинания, позволяющие сменить ее на определенное время, но это занимает много времени и сил. А они делают это по щелчку пальцев, – Дэйдалос поставил бокал на стол. – Будь осторожен, – непонятно, к чему было это предостережение, но, судя по пристальному взгляду янтарных глаз, Оракул знал нечто большее.

– Вот как… Думаю, это заклинание самостоятельно разработанное, – Таави не выдержал пристального зрительного контакта, отводя взгляд.

– Как бы то ни было, они оба представляют большую угрозу, которую необходимо ликвидировать, – Советница отвела руку в сторону, открывая портал. – Возвращайся домой, собери вещи, я приду за тобой через полчаса и доставлю в Академию. Мисс Джая встретит тебя.

– Хорошо. Спасибо, – Таави подумать не мог, что ему когда-нибудь удастся попасть в Академию. Что уж таить, стать великолепными магами все дети мечтали, и он не исключение. Его силы всегда оставляли желать лучшего: сильным волшебником ему не быть, но раз выпала такая возможность, грех ей не воспользоваться. Хотя бы чему-то научат, даже простенькие заклинания в быту очень полезны.

Юноша немного помялся и ушел в портал, оказываясь около дома. Мысль о шпионаже его совсем не радовала. Он очень благодарен ребятам за все, что они сделали для него. Лишафай хлопнул себя ладошами по щекам, закрывая глаза, замирая в таком положении. Надо собраться с мыслями. Сейчас не время распускать нюни, сам Граф Вечности принял его в собственном доме ради этой миссии. Тем более он тоже переживает за ребят, поэтому предстоящие действия пойдут во благо.

* * *

Пока парень собирался с мыслями, Теневая Советница своевольно расхаживала по гостиной, медленно проводя пальцами по камину, словно проверяя наличие пыли. Ее не меньше Триединого Совета волновало происходящее, а именно – любопытные детишки. Будь это кто угодно, она бы не так сильно переживала, но Яр…

Это не тот человек, чьи действия стоит недооценивать. Уж слишком много их семья дел натворила за столько столетий. Удивительное сходство из поколения в поколение: с юности ветреные, упрямые, свободолюбивые, наглые, а в зрелости дальновидные, спокойные, рассудительные. Учатся на собственных ошибках, приобретают мудрость нелегким путем.

Женщина сжала руку в кулак, останавливаясь, разворачиваясь к Графу, все это время молча наблюдающего за ней.

– Что тебя так сильно беспокоит? – поинтересовался мужчина, опускаясь на диван близ Дэйдалоса. – Присядь, выпей чаю. Тебе нельзя нервничать, не забывай. Держи эмоции в узде.

– Ситуация выходит из-под контроля. Чем дольше мы не можем справиться с Чаровницей, тем сильнее теряем доверие народа. Люди в ужасе. Думаю, нам не хватает свежих взглядов на ситуацию. Таави выдвинул довольно логичные предположения. Просто сидеть и ждать, пока Злата очнется… А если она ничего не знает? Мы в любом случае в тупике. Чаровница просто возникает из неоткуда и пропадает в никуда.

– Я понимаю твое беспокойство, но если бы мы могли сделать что-то, давно бы сделали, – Дэйдалос положил ладонь на мягкую шерстку своего белого кота, усевшегося на колени хозяина. – Ты только дестабилизируешь себя излишним волнением.

– Как бы мне не хотелось с ним соглашаться, но он прав, – ответил Дамиан. – Я собрал пятерку лучших. Они посмотрят на все свежим взглядом, как ты и сказала. Не нужно нервничать, прошу тебя. Мне хватило предыдущей ситуации, когда ты потеряла контроль. Не забывай о рисках.

– Я помню, – Советница выдохнула, немного расслабляясь. – Но я не могу не переживать. Общественное мнение важно. Если мы не можем поймать Чаровницу, то должны обеспечить безопасность граждан. Необходимо найти крысу в управлении, иначе из любых общественных мест по желанию одного человека можно убрать или отключить все камеры. Храм Эеноками считался святыней, непоколебимой, нетронутой злом. А что в итоге? Какой-то сопляк-недоучка сломал барьер голыми руками – это смешно. Жрица все границы перешла своим легкомыслием.

– Прошу прощения, но, если вам так хочется обсуждать меня за спиной, для начала закрывайте дверь, а после не кричите на весь коридор, – Джоелл неспешно вошла в гостиную. Она прибыла обсудить некоторые детали с Графом, но никак не ожидала встретить тут Советницу и тем более Оракула.

Женщина притихла, поклонившись ей в религиозных традициях современного общества. Та одобрительно посмотрела на нее сверху вниз.

– Прошу меня простить, Верховная Жрица. Я хотела сказать, что ослаблять барьер было недальновидно.

– Я слышала то, что ты хотела сказать, и прекрасно понимаю, как просчиталась. Я давно не ошибалась настолько масштабно. Нет смысла скрывать собственный проступок. Господин Грей, – Джоелл сделала книксен. – раз Вы заняты, я зайду в другой раз.

– Вовсе нет. Советница уже уходит, – он взглянул на женщину. – Прошу, достопочтенная Жрица, присаживайтесь. Что Вы хотели? Можете говорить при Дэйдалосе, сегодня он принимает участие в общих обсуждениях.

– Неужто Вы наконец-то сочли меня достойным? – поинтересовался юноша.

– Будешь язвить – выгоню, – строго произнес Дамиан, вызывая легкий смешок у Оракула.

– Хотела обсудить сегодняшний вечер, касательно тех трех ребят, – Джоелл не стала делать акцент на Дэйдалосе.

Советница сделала книксен, открывая портал. Возмутило ли ее столь внезапный и наглый визит Жрицы? Несомненно.

Джоелл соблюдала все манеры, всегда оставалась на хорошем счету абсолютно у всех, даже когда совершала ошибки. Она умела признавать их, извиняться, никогда не оправдывалась и держала голову высоко поднятой, не роняя собственного достоинства, какими бы ситуации ни были. Ее стойкость, благородство, доброта создали образ некого идола. Советница уважала ее, чтила, как многие другие люди. К тому же они давно знали друг друга, и поэтому женщина не относилась к ней с неким страхом, как это делали другие нижестоящие персоны. Сейчас ее дочь замешана в расследовании, поэтому надежда на распутывание клубка все же есть.

Советница прошла сквозь черную завесу, оказываясь подле дома семейства Чжоу. Таави еще собирал вещи. Она спокойно ждала, стоя у ворот. Тугой корсет помогал ей всегда держать спину ровно, и она не теряла своей прямой осанки.

Женщина сложила руки на груди, задумываясь обо всем происходящем. Дети порой слишком любопытны, но видят то, что не под силу взрослым. Их фантазия, стремления, иное мышление дорисовывают картины настоящего, дополняют их, придумывают невозможные вариации, имеющие место быть в реальности. Возможно… отстранять их от дела – самая большая ошибка, какую допустил Граф за все свои годы работы?