Разговор с принцессой был неожиданно коротким. К тому моменту, как она попросила о внеплановой аудиенции – все официально, в присутствии его советников и ее свиты, – Эрон уже знал, что в южном крыле неспокойно. По слухам, что разнеслись по замку, как пожар, мать и дочь поссорились и королева Ирма вела себя неподобающе грубо. Но когда Интия сухо сообщила, что пока не готова обсуждать помолвку и с рассветом уезжает, он все же удивился. И вздохнул с облегчением, потому что тоже не был готов…

Попрощавшись с принцессой, вечер Эрон провел в кабинете короля, чтобы не попадаться на глаза женской половине замка. Видят Первородные, с тех пор как в его жизни появился дар, он чувствовал себя загнанной добычей на охоте. Конечно, Эрон и раньше не был обделен женским вниманием. Несмотря на положение бастарда, он достиг высокого поста при дворе, к тому же отец и брат открыто благоволили ему, поэтому не все дамы обходили его стороной и морщили носы. Теперь же, став истинным сыном, он словно превратился в желанный трофей.

Многие заметили, что в последнее время в его отношениях с Эви не все гладко, поэтому все свободные, и не только, женщины в округе – будь то безродные рабыни или дамы из высших кругов – отчаянно пытались добиться его расположения. Визит Интии подарил небольшую передышку, большинство хищниц заняли выжидательную позицию, но ее громкий отъезд снова развязал им руки. Если бы Эви только знала, сколько претенденток метят на ее место…

Эрон никогда не размышлял о верности, потому что после Нэвии не был связан ни с одной женщиной. До появления Эви. Но какими бы поломанными не были их отношения, он не собирался повторять прошлой ошибки. Слишком дорого ему обошлась мимолетная связь с рабыней, подвернувшейся под руку в неподходящий момент. Да и, боги свидетели, он не хотел других женщин, кроме северянки, что отравляла его мысли и разъедала кровь, как морская вода.

Войдя ночью в свои покои, Эрон увидел рабыню, стоящую у открытого окна. Кажется, это была помощница Нэссора, у которой был доступ в сад, но ее имени Эрон не знал. О Отец Всемогущий, неужели ему придется научиться запоминать каждого, кто служит в замке?

– Что ты здесь делаешь? – спросил он. – Тебя прислал Нэссор?

– Нет, мой повелитель. – Девушка опустила длинные ресницы и поправила выбившийся локон явно отрепетированным жестом. – Я просто подумала… вдруг я могу быть вам полезной?

Сколько она его ждала? Час? Два? Эрон вздохнул, пытаясь подавить приступ раздражения.

– Ты можешь идти, – сказал он и начал расстегивать ворот. – Тебе здесь делать нечего.

Она замерла в нерешительности, как животное, прислушивающееся к шороху неподалеку – еще не испуганно, но настороженно, – а затем, босая, неслышно скользнула к нему.

– Позвольте, я вам помогу раздеться. – Она погладила его по груди, преданно заглядывая в глаза и прижимаясь ближе, чем нужно. – Пожалуйста, не прогоняйте меня.

«Придушить бы их всех…»

Эрон накрыл ладони девушки своими и аккуратно отодвинул ее от себя. За дверью мелькнул светлый силуэт.

«Боги! Ну почему именно сейчас?»

– Эви! Остановись!

Конечно же, она его не послушала.

Он выскочил из спальни в тот момент, когда двойные резные двери с грохотом распахнулись и Эви разъяренным вихрем промчалась мимо ошалевших стражников. Выругавшись сквозь зубы, Эрон последовал быстрым шагом за ней. Он не мог позволить ей бегать по темному замку босиком в ночной сорочке, как призрак.

– Тебе лучше вернуться и выслушать меня, глупая женщина! – позвал он, глядя, как ее светлый силуэт удаляется по коридору. – Не заставляй меня возвращать тебя силой!

Она замедлилась и обернулась:

– Провались ты в бездну, Эрон! – затем побежала дальше.

Эрон вздохнул и закрыл глаза. Тепло зародилось в районе позвоночника вместе с покалыванием, волнами расходящимся по коже до кончиков пальцев. Оно разлилось по телу, притягивая силу, формируя ее вокруг него… и устремилось потоками к цели.

* * *

Вихрь сгустившейся материи обвил ее лодыжки горячей петлей, и пол ушел из-под ног в прямом смысле. От рывка Эви едва не упала лицом вниз, но в этот момент второй поток подхватил ее под грудью почти нежным, заботливым движением.

Поняв, что ее утаскивает обратно в комнату, она пронзительно завизжала, но не от страха, а от ярости, и замолотила кулаками по светлым мерцающим путам – все равно что бить воду или густой туман, но при этом ощущать под костяшками пальцев странное упругое сопротивление.

– Отпусти меня! – закричала она. – Немедленно! Ты не имеешь права так со мной поступать!

– О, еще как имею, – засмеялся Эрон, подтаскивая ее к себе, но тем не менее выпустил… из потока.

– Ты! – Пойманная уже в кольцо сильных рук, Эви вырывалась и отталкивала его, упираясь в грудь. – Это нечестно!

И как только она могла вообразить, что может влюбиться в этого тирана и… бабника! Глупость! Помутнение рассудка!

– Я предупреждал, что мне придется возвращать тебя силой.

– А я послала тебя в бездну! Да чтоб тебя дочери Аквира утопили, ты…

– Прекрати устраивать сцены! – Эрон встряхнул ее и потащил за руку в комнату мимо стражников, старательно отводящих взгляды.

– Сцены? – От возмущения Эви уперлась ногами в пол, но это не помогло ей устоять на месте. Его пальцы сжимали ее запястье, как тиски, что, между прочим, было гораздо больнее и неприятнее, чем недавние объятия потока. – О, я сейчас видела потрясающую сцену!

Вместо ответа принц втянул ее в смежную комнату и остановился, раздумывая. Затем, приняв решение, направился в ее спальню. Когда дверь за ними захлопнулась, Эви оказалась прижатой к ней спиной, а ее руки, все еще стиснутые в его хватке, запрокинуты вверх.

Эрон смотрел ей в глаза, и его темный тяжелый взгляд не сулил ничего хорошего. Она и сама была зла не меньше – грудь высоко вздымалась от каждого вдоха, а щеки пылали так, будто ей надавали оплеух.

– Отпусти меня, – прорычала Эви.

– Для начала объясни мне, что это было. – Его голос прозвучал неожиданно спокойно и тихо. – Ты что, ревнуешь?

– Еще чего! – возмутилась она. – И не надейся, что я буду ревновать такого, как ты! Я… Я просто зла, что снова чуть не попалась в твои лживые сети! Ты говоришь о доверии, а потом… – Ей пришлось набрать воздуха, чтобы выпалить: – Соблазняешь рабынь!

– Доверие? – Эрон проигнорировал реплику о соблазнении рабынь, но его глаза опасно сузились. – Ты хочешь сказать, я обманул твое доверие?

– А что, разорви тебя кракен, я только что видела в твоей спальне?! – Она даже не обратила внимания, что использует местные ругательства.

– Не ты ли пыталась сбежать от меня, да так, что едва не умерла? – Он отпустил ее руки и отступил на шаг. – Я спас тебе жизнь и в ответ вместо благодарности получил лишь холодное презрение. А теперь ты вдруг решаешь поговорить о доверии?

– Благодарности?! – Эви задохнулась от возмущения. – Я не просила меня спасать! Не просила делать меня своей собственностью! Я поклялась, что найду способ стать свободной, и я всего лишь пыталась выполнить свою клятву!

– А я поклялся, что буду оберегать тебя и заботиться о тебе! Поэтому я тоже всего лишь выполнял свою клятву!

– О, я вижу, как ты обо мне заботишься! Обхаживаешь днем свою будущую жену и пользуешься несчастными рабынями по ночам! А я вынуждена молча на это смотреть!

Эви хотела заткнуть себе рот, потому что понимала, как ревниво звучат эти обвинения, но плотину уже прорвало, и она не могла остановиться. Горло на мгновение перехватило, словно сам владыка кошмаров вцепился в него холодной лапой, и глаза защипало от подступающих слез.

– Все, чего я хотела, – вернуться домой, получить свободу! И ты не вправе меня за это осуждать! – Слезы наконец потекли по щекам, но Эви даже не сделала попытки их смахнуть. – А потом… Я думала, что смирилась. Думала, что мне все равно. Но, будь ты проклят, Эрон, мне не все равно! Я никогда не смирюсь с ролью тени! Никогда не буду такой, как твоя мать! Лучше умру, но не стану смотреть, как ты женишься на другой, или сбегу, или…

Она разрыдалась, и он вдруг притянул ее к себе и обнял.

– Ты… Ты… – Эви судорожно втянула воздух и уткнулась мокрым носом в его плечо.

– Я знаю, знаю, я ужасный, надменный, жестокий, – тихо произнес Эрон и погладил ее по волосам. – Но я не собираюсь ни на ком жениться, поэтому тебе не придется умирать.

Она подняла голову и заглянула в темные глаза, ища в них подтверждение его слов.

– И я так по тебе скучал.

Его губы потерлись о ее губы – нежно, словно спрашивая разрешения. Непривычно мягкая, трепетная ласка. Эви коротко всхлипнула. Поток бушующих мыслей моментально иссяк, и, захваченная врасплох, она замерла, но не попыталась отстраниться или увернуться.

– Если хочешь, чтобы я ушел, скажи сейчас.

Его теплое дыхание снова скользнуло по ее губам, но на этот раз Эрон остановился на волосок от прикосновения. Он ждал. Ждал, когда она отвернется, откажет, выгонит его.

Эви застонала и подалась вперед, не в силах сопротивляться. Злость, обида, ревность – все отступило на какое-то время, остался только голод. Желание. Жажда его прикосновений.

Ему не нужно было лишних слов. Как только ее пальцы сплелись на его шее сзади, а грудь прижалась к его груди, Эрон подхватил ее, и Эви оплела его ногами. А потом зашипела, когда он, дернув разрез сорочки на ее бедре, разорвал его до самой груди.

Разум ее покинул. Она вцепилась в шею Эрона ногтями и целовала его так, словно это был последний поцелуй в ее жизни и она убьет каждого, кто посмеет им помешать. Даже когда он ворвался в нее так резко, что удовольствие смешалось с болью, а с губ сорвался стон, она не прервала поцелуй.

Это было нужно им обоим. Не ласка, не нежность, не долгие прелюдии. А воссоединение. Он был с ней, внутри нее, и больше ничего не имело значения.

Эви обхватила его спину и ощутила жар, идущий изнутри. Этот жар проникал в ее пальцы, окутывал их тела, словно они купались в горячем источнике. Она наконец отодвинулась и открыла глаза. Кожа Эрона мерцала, будто по ней пробегали крошечные золотые искры. Как и ее кожа.

– Эрон? – С ее губ сорвался вздох восхищения.

Он не ответил, но это было неважно. Она откинулась назад, подставляя шею для поцелуев, пропуская через себя его тепло. И отдалась во власть его сущности.

Позже Эви не помнила, как они оказались в постели, но, очнувшись, обнаружила, что лежит на его груди и не хочет шевелить даже пальцем. Мысли плавно перетекали одна в другую, по телу разлилась блаженная истома, и все происходящее казалось прекрасным сном.

– Та рабыня… – начал Эрон, поглаживая ее спину.

– Я сейчас не хочу знать, что ты делал с той рабыней или с какой-либо еще.

– И все же тебе придется.

Эви напряглась, боясь, что ее сказка вот-вот разрушится, но его пальцы все так же расслабленно скользили по ее обнаженной спине, и по коже пробегали мурашки удовольствия.

– С тех пор как я стал истинным сыном, женщины липнут ко мне, словно обезумевшие. Но я ничего не делал и не собирался делать с той рабыней. Ни с ней, ни с кем-либо еще. – Его ладонь легла на ее поясницу, посылая волны тепла. – Мне нужна только одна женщина.

Эви подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Эта женщина – ты.

Ее сердце забилось сильнее. Она вздохнула, не находя слов для ответа.

В Эфрии среди знати не было обычая хранить верность. Излишнее распутство порицалось, но даже благополучно женатые мужчины свободно пользовались услугами рабынь или заводили любовниц. У женщин из высших кругов такая возможность появлялась только после замужества и рождения двух-трех законных наследников: лишь бы вовремя принимали особую настойку, дабы избежать появления ненужных отпрысков. Они считали измены нормой… Поэтому то, что Эрон предлагал ей свою верность, значило довольно много.

– Я хочу, чтобы мы начали все с чистого листа. Хочу доверять тебе и чтобы ты доверилась мне. – Он погладил ее по щеке и прошептал: – Неважно, кто что думает. Ты нужна мне, Эви, пожалуйста, поверь мне.

Он тоже был нужен ей. Единственное, что стояло между ними – ее зависимое положение. Она бы хотела, чтобы у нее был выбор, как у Интии, но выбора у нее не было ни тогда, ни сейчас. Да, она испытывала к нему чувства и могла сказать об этом, но в данный момент были важнее другие слова.

– Я верю тебе.