Эви ехала на своей лошади чуть поодаль от основной процессии, рядом с советником Дэином, и старалась не смотреть в сторону принца и принцессы Интии. Это ей почти удавалось, но вот не слышать их было гораздо сложнее.

Интия смеялась – смех у нее был звонкий, как у ребенка, открытый, не такой, как у местных дам, которые хихикали куда-то в сторону. Невысокая, с золотистой кожей, с вьющимися темно-каштановыми волосами и большими, красивыми, словно у горной лани, глазами, она отличалась от Эви, как лето от зимы. Ее улыбка дарила тепло, а взгляд, обращенный на Эрона, светился радостью.

«По крайней мере, я лучше сижу в седле», – подумала Эви, заметив, как напряженно держится принцесса на самой спокойной и медлительной кобыле из королевских конюшен. Но даже это девушке удалось обернуть в шутку, и ее неуклюжесть выглядела довольно мило. Принц ехал рядом с ней, чтобы удержать в случае чего и помочь с управлением лошади.

– Ах, я такая неловкая, простите, – в очередной раз извинилась та. – В храме мы везде ходили пешком или передвигались на повозке.

Дэин кашлянул, пряча усмешку, и Эви поняла, что невольно скривилась, закатив глаза, а он это увидел. Она вспыхнула и дернула поводья, отчего ее лошадь недоуменно фыркнула и съехала с дороги в сторону. Эви выровнялась и погладила серебристую шею животного.

– Ах, я такая неловкая, прости, – передразнила она себе под нос, чуть растягивая гласные на инийский манер.

Советник Дэин разразился громким смехом, и Эви наградила его многозначительным взглядом, предупреждая, чтобы он никак не комментировал ситуацию.

– У вас все в порядке? – хмуро поинтересовался принц.

– Лошадь госпожи Эвелин не любит медленный шаг, ваше высочество, – нашелся советник. – Если вы не против, нам стоило бы прокатиться.

Едва Эрон кивнул, как Эви тут же пустила Снежинку вперед, и та, окрыленная свободой, помчалась вдоль поля галопом. Белая грива развевалась и струилась по ветру, несущему запах травы. Сзади поспевал Дэин на гнедом жеребце. Принц что-то крикнул им вслед, но она не разобрала слов и даже не обернулась.

Стая потревоженных уток взметнулась над озером в холодное серо-голубое, почти как на севере, небо, и Эви впервые за долгое время ощутила себя живой. Ей хотелось пригнуться к шее лошади и, вдыхая запах лошадиного пота, скакать до тех пор, пока силы не оставят их обеих. Но она не могла…

Они объехали поле полукругом и остановились у старого раскидистого дерева, недалеко от которого планировался пикник. Слуги, прибывшие заранее, уже расставили шатры и постелили ковры и скатерти. Эви спешилась и, передав поводья одному из слуг, подождала, пока Дэин последует ее примеру. Не сговариваясь, они пошли мимо шатров, как будто это очередная прогулка по замку.

– Вы расстроены, – заметил советник, когда они отошли подальше.

– И чем же?

– Вы и сами знаете, – ответил он.

– В последнее время мне нечему радоваться. – Эви пожала плечами.

– А я рад, что вы наконец согласились покинуть свои покои и прогуляться, это пойдет вам на пользу. – Помолчав секунду, Дэин добавил: – К тому же я скучал по нашим беседам.

– Мне пришлось это сделать. У меня не было выбора, – спокойно ответила Эви, – я не могла постоянно игнорировать приезд принцессы. Это было бы невежливо.

– Они красивая пара, – обронил советник.

Он был прав, они действительно прекрасно выглядели вместе, и Интия казалась подходящей невестой Эрону. Мягкая и улыбчивая, она смотрела на него с нескрываемым интересом, а он был так обходителен и внимателен, что уже сейчас было видно, что их союз обещает стать очень гармоничным. Тогда почему от этой мысли внутри поднималась удушливая волна неприязни?

– Думаю, он бы смог ее полюбить, – добавил Дэин.

– Разве этот брак должен быть заключен по любви? – Эви смотрела под ноги, чтобы не оступиться на неровной, влажной после утреннего дождя земле.

– К сожалению или к счастью, при заключении подобного брака любовь – далеко не главное. Эти двое несут большую ответственность за свои народы, но они оба молоды и горды, и боюсь, что ее самолюбие уже задето.

Эви вскинула голову. Уж не ее ли присутствие так задевает принцессу?

– Все видят, как он смотрит на вас, – с грустной улыбкой подтвердил ее догадку Дэин. – Возле нее его удерживают лишь приличия.

– Что вы пытаетесь этим сказать?

– Вы совсем не глупы, госпожа Эвелин. – Он смерил ее проницательным взглядом. – Думаю, вы уже знаете, насколько этот союз нужен нашему королевству, вы могли бы…

– Могла бы что? Повлиять на принца? Сказать ему, чтобы он женился на ней? Не смешите. – Эви развернулась и пошла в сторону шатров. – Думаю, нам лучше закончить этот разговор.

– Вы ведь понимаете, что он все равно должен жениться, – сказал советник ей в спину. – На ней или на другой.

Она резко остановилась.

– Да. Я как раз прекрасно это понимаю! Именно поэтому меня не интересует, как он смотрит на меня или на кого-то другого. Ведь он все равно женится, а я так и останусь жалкой тенью.

– Вы недооцениваете силу своего влияния, госпожа маэле, – возразил он. – Взгляните на Аилэн…

– Я не Аилэн! Меня это не интересует, – с нажимом повторила она. – И я не собираюсь плести интриги или лицемерить.

– Хотя бы подумайте о моих словах.

Эви молча двинулась к шатрам навстречу спешащей к ней Линэль. Вокруг царила суматоха, и процессия принца и принцессы была уже на подходе.

– Госпожа?

– Все в порядке, Нэли. – Она через силу улыбнулась подруге. – Пойдем, насладимся видами, пока есть возможность.

Линэль понимающе кивнула и взяла ее под руку. Они не разговаривали, но Эви была рада молчаливой поддержке. Попытка Дэина втянуть ее в королевские интриги едва не вывела из себя. Сначала никто не хотел с ней считаться, а теперь она вдруг стала важной персоной, которая может оказать влияние на принца. Какая ирония!

Возможно, в этом была доля правды, но Эви не собиралась ничего решать. Старший советник принца был одним из редких людей при дворе, которого она считала почти другом, но теперь в очередной раз убедилась, что друзей среди знати у нее нет. За каждой улыбкой и каждым вежливым словом стояли чьи-то интересы, пусть даже интересы целого королевства. Или двух королевств…

Лучше бы она продолжала бродить молчаливой тенью в садах, чем снова разочаровываться в людях.

Остаток пикника Эви провела в отдалении от знаменательной пары и сохраняла видимое равнодушие ко всему. Это давалось легко, потому что после неудавшейся гибели и потери ребенка она привыкла подавлять эмоции. Но первые трещинки уже начали разрушать ледяную скорлупу, которую она так тщательно создавала вокруг себя день за днем. Эви поняла, что больше не сможет прятаться от своих чувств.

* * *

На следующее утро лед, сковывающий ее мысли долгое время, треснул, и они хлынули бурлящим потоком, заставляя ее ходить по комнате, заламывая руки.

Сколько бы Эви ни повторяла, что она лишь тень, рабыня или пленница и что ей все равно, – она сама не верила в это. Знала, что никогда не смирится с подобной участью.

Забыть о свободе? Смотреть, как Эрон женится на Интии? Сидеть молчаливой зверушкой у его ног в то время, как принцесса занимает почетное место рядом с ним, и вынашивать очередного бастарда, пока та рожает законных наследников?

Лучше смерть.

Но Дэин был прав, Эрону в любом случае придется жениться. Несмотря на обретенный дар и всеобщее восхищение, он не перестал быть полукровкой. Только высокородная жена, истинная дочь Акроса, способна упрочить его авторитет у власти и, что не менее важно, укрепить позиции его будущих наследников. Только кровь Первородных способна смыть напоминание о крови Аилэн, вмешанной в королевскую ветвь. И каково бы ни было влияние матери принца, она все равно останется простолюдинкой и любовницей короля. Эви не собиралась повторять ее судьбу.

Кроме смерти был только один выход – свобода.

Стремление к свободе не покинуло ее, невзирая на неудавшийся побег, но теперь Эви понимала, что нужно смотреть на вещи трезво. Ее шансы ничтожно малы. Она больше не станет бездумно доверять анонимным запискам и заверениям в дружбе. Она больше не позволит себе горевать и не будет себя жалеть. Она – Эвелин из рода Эстер. Наследница конунга, в чьих жилах течет кровь северных предков, что были достойнейшими из людей. И она никому не позволит манипулировать собой.

Чтобы отвлечься, Эви взяла одну из книг, присланных мастером Лэндоном, но не стала выходить в сад, потому что не хотела натыкаться на проницательный взгляд Нэссора, и расположилась на кушетке у окна. Буквы складывались в слова и предложения, но смысл поначалу ускользал от нее, и она со злостью раз за разом возвращалась назад, чтобы вникнуть, пока наконец ей не удалось погрузиться в текст.

Это была «История Акроса», та самая книга, которую читал Эрон в ночь, когда Эви впервые осталась у него до утра. Понятно, почему он тогда отмахнулся, как только речь зашла о дарах. Она бы не поверила, приняв это за очередную сказочную легенду. К тому же его брат погиб из-за дара, а сам Эрон на тот момент им не обладал, поэтому тема была для него вдвойне болезненной.

Что ж, зато теперь у него был этот… дар…

При воспоминании о горячем потоке, сдавливающем ее шею, по телу пошли мурашки. Он мог убить ее…

Мог. Но не убил ведь.

Эви задумалась. Сложно ли ему было управлять такой силой?

Поток – на самом деле его дар назывался именно так. Обычно истинные сыны получали прозвища, напрямую связанные со своими дарами – например, Элмар Шторм, – но Эрона прозвали Любимцем Матери, как в народе именовали огромных черных кракенов, обитающих в океане между их землями. Одно из таких чудовищ унесло ее от родных берегов и оставило в открытом море, чтобы их нашли корабли мастера Тэнора. Если это действительно были происки богов, то у них плохое чувство юмора.

Поняв, что в очередной раз упирается в страницы бессмысленным взглядом, в то время как в голове снова роятся мысли, Эви нахмурилась. Безуспешно пытаясь вернуться к книге, она была почти благодарна тихому стуку в дверь – так обычно стучала Линэль.

– Госпожа, вас хочет видеть ее высочество.

– Передай ему, что… – Эви осеклась, захлопнув книгу. – Подожди, ты сказала «ее высочество»? Она?

– Именно. – Линэль закивала. – Вас хочет видеть принцесса Интия. Ждет в желтой гостиной.

Когда за подругой закрылась дверь, Эви подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Коса растрепалась, и несколько тусклых голубых прядок выбились, кожа выглядела болезненно бледной, а щеки запали – она похудела за последнее время. Взявшись за щетку, Эви поднесла ее к голове, но медленно опустила, так и не прикоснувшись к волосам. Какой смысл прихорашиваться перед будущей женой Эрона?

Спустя несколько минут входя в желтую гостиную, которую раньше считала своей, Эви ожидала чего угодно, но только не искренней улыбки на лице принцессы, поднимающейся ей навстречу.

– Простите, что я вот так без приглашения, – извинилась та. – Но мне давно хотелось встретиться с вами и поговорить без посторонних, а дни моего визита совсем скоро истекают.

Она лишь повела бровями, и сопровождающие ее дамы сразу же покинули комнату. Линэль поколебалась секунду и, опустив голову, последовала за ними. Эви проводила подругу взглядом и, только когда за той закрылась дверь, ответила со смешком:

– Я вижу, вам не нужно приглашение. Вы ведь здесь принцесса. А я просто тень.

– Я вас таковой не считаю, – заверила ее высочество, усаживаясь на диван. – К тому же о простых тенях не ходит столько слухов и легенд. – Она улыбнулась, жестом приглашая присоединиться.

Эви не разделяла радушного настроя, но тем не менее опустилась на край кресла.

– Знаете, а ведь я совсем не так представляла нашу встречу, когда ехала сюда, – сказала Интия, разливая холодный фруктовый отвар по чашкам, словно была у себя дома. – Я столько слышала о вас: и в храме, и после выпуска. О том, как вы прибыли из-за северных морей. Это так удивительно!

Она пододвинула чашку, но Эви не притронулась ни к напитку, ни к пирожным, все так же сидя с прямой спиной.

– К примеру, вы знали, что торговцы вымачивают пряди волос в уксусе, чтобы они посветлели, красят их и продают под видом ваших в качестве оберегов? – как ни в чем не бывало продолжала ее высочество.

– Нет, я не знала.

– Они все равно не получаются такими, как у вас. Даже близко. – Принцесса сделала глоток. – В общем, я ехала сюда и воображала, какая вы. Представляла, как буду часами донимать вас расспросами о ваших землях, о том, как вы жили там, на Севере. Я даже втайне мечтала, что мы подружимся. – Она опустила глаза и вгляделась в содержимое чашки. – Как странно, что я почти не думала о принце.

Слово «принц» упало между ними невидимым мечом, разрубающим все сказанное до этого. Интия не была похожа на свою грубую и высокомерную мамашу, с которой Эви довелось видеться лишь раз – тот надменный брезгливый взгляд она не скоро забудет, – но ее внезапная откровенность сбивала с толку. Ее высочество изучала Эви с живым любопытством, хотя и пыталась вежливо скрывать свой излишний интерес, а разговор о принце наводил на мысль, что она пришла не просто познакомиться с необычной чужеземкой.

Интия отложила недопитый отвар, встала и подошла к открытому окну.

– Так глупо с моей стороны, правда? – продолжила она, глядя на небо. – Меня обещали принцу Элифу. Я была наслышана о его достоинствах, видела его портреты, и мысль о браке с ним в какой-то момент даже стала казаться естественной, словно моя судьба уже предопределена… А потом он погиб, так драматично, как могут только истинные сыны, и все изменилось…

Она обхватила себя руками, стоя в лучах утреннего солнца, и какое-то время смотрела вдаль. Темные вьющиеся волосы, перехваченные жемчужными нитями, спускались густой блестящей волной почти до талии. Платье теплого оливкового цвета, оттеняющее золотистую кожу, было скромным по меркам других высокородных дам, но удивительно ей шло. Принцесса обернулась.

– Скажите, в ваших краях женщины добровольно выходят замуж? Важна ли для них любовь?

Эви вспомнила свой опыт и опыт Элии, и ее сердце наполнилось грустью. Любовь… Раньше она даже не задумывалась о таких вещах, ставя интересы семьи превыше собственных чувств и доверяя мудрости отца.

– У нас, как и у вас, случаются браки по расчету, – ответила она ровным голосом. – Конечно, обе стороны могут отказаться, но они понимают, что брак – это нечто большее, чем союз двух людей. Это союз двух семей, двух родов, и помимо любви существует долг.

Почти то же самое сказал ей советник Дэин.

– Кое-что неизменно во всех мирах. – Интия покачала головой. – Это правда, что там, у себя дома, вы были принцессой?

– Что-то вроде того. – Эви решила не вдаваться в подробности.

– А у вас был муж?

– У меня был жених.

– Вы любили его? – Большие глаза ее высочества казались по-детски наивными.

– Нет. – Этот ответ дался легко. – Но мы вместе росли, он мне нравился, и мысль о браке с ним казалась естественной. – Эви криво улыбнулась, повторив слова принцессы.

– А потом… в вашей жизни появился его высочество, – вздохнула Интия, и ямочки на ее щеках исчезли.

– Да.

– В этом мы с вами немного похожи. Я ведь тоже ничего о нем не знала, пока он не стал наследником. После были только грязные слухи и сплетни. Бастард у власти – большая редкость. А затем появились вы и ваша сестра, и его редкий дар… Кажется, все только об этом и говорили! – Она взмахнула руками. – Призна́юсь, мне стало любопытно, какой он, но не более. Меня больше интересовали вы, правда. Я думала, что нанесу визит, как того требуют приличия, и расторгну помолвку.

Эви уже понимала, к чему ведет принцесса, но из вежливости продолжала поддерживать видимость беседы.

– И что же изменилось с тех пор, как вы здесь? – сухо поинтересовалась она.

– Я думаю, что принц хороший человек. Он станет прекрасным королем и прекрасным мужем. И думаю, что могла бы попробовать построить с ним отношения. – Интия смотрела на нее прямо и уже не казалась наивной девочкой, преисполненной любопытства. Перед ней стояла будущая королева.

Сердце предательски дрогнуло, но Эви продолжала сидеть со спокойным видом.

– А что думает Эрон? – спросила она, и принцесса поменялась в лице.

– Если вы о нашей беседе, то его высочество не знает о моем визите.

Это был уход от прямого ответа, но Эви не стала уточнять, что имела в виду нечто иное.

– Поймите меня правильно. Возможно, мы когда-нибудь сможем стать подругами, но надеюсь, что соперницами мы не станем никогда. – Слова Интии звучали искренне. – Возможно, он никогда не посмотрит на меня, как на вас, – с тоской и затаенной надеждой, словно привязан к вам невидимыми нитями. Но ведь есть и другие чувства, правда?

Эви сжала подлокотники кресла. При мысли о том, что принцесса сейчас попросит ее отойти в сторону, исчезнуть, сделать что-то, что заставит его отвернуться от нее, по спине почему-то прошел холодок.

«Вы недооцениваете силу своего влияния», – говорил Дэин.

Возможно ли, что он был прав, и в ее силах изменить ситуацию? Повлиять на мнение Эрона. Позволить Интии поверить в светлое будущее. Остаться в тени и довольствоваться малым.

– Я могу дать ему многое, – продолжала Интия. – Не только статус и наследников, чья кровь будет чище, чем его собственная. Я могу дать ему все, что может дать любящая женщина. – Она порывисто вздохнула. – Но прежде, чем я дам ему это, я лишь хочу знать… любите ли вы его?

– Простите, – сказала Эви, вставая, – но я не собираюсь говорить о своих чувствах.

– Я была честна с вами и взамен прошу лишь того же. На кону не только ваша судьба, но…

– Я не просила вашей честности.

Это было грубо, но если Интия решила, что может на нее надавить, то она ошибалась. Как ошибался советник Дэин, когда надеялся, что ради благополучия двух королевств Эви предаст себя. Она и так слишком дорого заплатила за все, чему эфрийцы так радовались. Это они ей должны, а не она им. Больше платить она не станет.

– Что ж… Тогда я прошу меня извинить… – Было видно, что улыбка далась принцессе нелегко. – Возможно, нам всем нужно больше времени, чтобы обдумать это щекотливое положение. Но сейчас мне лучше вас покинуть.

Прежде чем уйти, Интия остановилась на пороге в нерешительности, затем порывисто обернулась и сняла с шеи цепочку с небольшим кулоном в виде серебряного сосуда.

– Это священная вода из источника Матери, – сказала она, протягивая украшение. – Пожалуйста, примите его в знак моей симпатии и в качестве моих извинений. Это очень редкий и ценный оберег, вам он нужнее.

Вложив кулон в руку Эви, она на секунду сжала ее своими теплыми пальцами и быстро вышла. Эви осталась стоять посреди комнаты, глядя перед собой. Спустя несколько вдохов и выдохов она раскрыла ладонь. Какой-то частью души ей хотелось уронить подарок и уйти, как будто она никогда его не видела, но Эви сдержалась.

Интия была влюблена в Эрона, но все же достоинство не позволило ей делить его с другой и быть не единственной в его жизни. Она могла бы поступить иначе, но повела себя честно, поэтому не заслуживала, чтобы ее подарком так пренебрегли.

Несмотря на то что их разговор закончился не на самой приятной ноте, слова принцессы достигли своей цели. Эви четко осознала, что не готова отказаться от Эрона так же, как не готова отказаться от свободы. И если она когда-нибудь произнесет эти слова вслух, то первой их услышит точно не Интия.

Вернувшись в свою спальню, Эви спрятала кулон в шкатулку с украшениями и попыталась снова погрузиться в чтение, но ничего не вышло. Вопрос принцессы не давал ей покоя.

Может ли она любить его? Того, кто лишил ее свободы.

И обещал доверять и заботиться о ней.

И спас ей жизнь.

И не спал несколько ночей, пока ее мучила лихорадка, а потом держал в объятиях, когда она теряла их ребенка…

Глядя невидящим взглядом в страницы, Эви ловила себя на том, что постоянно прислушивается, не раздадутся ли за дверью его шаги, но было тихо. Она все представляла, как прошла его сегодняшняя встреча с принцессой. Рассказала ли Интия о своих чувствах? Ответил ли он тем же? Подумал ли о ней?

Чем дольше длилось ожидание, тем яснее Эви понимала, что пришло время с ним поговорить и выяснить отношения без влияния со стороны.

Наконец, ближе к полуночи, за стеной раздались знакомые шаги. Выждав несколько минут, Эви тихо вышла из спальни и прошла через смежную комнату. Сердце стучало так сильно, что казалось, еще немного, и он услышит его через приоткрытую дверь. Она остановилась, чтобы собраться с духом и придумать, как начать разговор. Сделала глубокий вдох и застыла.

До нее донесся женский голос.

Эви подошла ближе и заглянула в проем. При виде девушки, прильнувшей к его груди, она развернулась и побежала прочь.