День перед официальным снятием траура по принцу Элифу ничем бы не отличался от вереницы предыдущих дней для Эрона, если бы не одно обстоятельство.

– Приехал гонец из Инии, – сообщил Дэин. – Принцесса Интия прибудет с визитом в ближайшие недели.

Эрон выругался и отбросил свиток, который собирался прочесть. Тот пролетел по столу, наполовину заваленному книгами и бумагами, и едва не сбил золотую чернильницу.

– Что, скажи на милость, она здесь забыла?

– Хм… Дайте подумать… Возможно, она хочет увидеть своего жениха, с которым связана договором о помолвке? – с преувеличенной серьезностью произнес советник и положил пойманный свиток в кучу других. – И возможно, эта встреча была запланирована еще тогда, когда она служила в храме Матери?

Эрон смерил советника взглядом, способным убить, будь он осязаемым. Впрочем, у него было кое-что посерьезнее. С недавних пор он мог убивать не глядя.

– Осторожнее, Дэин, я ведь теперь любимец этой самой Матери и могу придушить тебя, не пошевелив и пальцем, забыл?

– Как я могу забыть о таком величайшем событии, мой господин? Вся Эфрия только об этом и говорит. – Советник склонился в легком поклоне и улыбнулся. – Впрочем, не только Эфрия. Это знаменательное событие для всего Акроса.

– И внезапно я стал завидным женихом для принцессы, которая поскорее спешит меня навестить. Как мило с ее стороны, – съязвил Эрон.

Теперь, когда он обрел силу, с которой всем придется считаться, ему уже не обязательно было терпеть навязанные со стороны условия, удерживать власть и искать союзников среди чужих и своих. Он стал тем, чья власть почти неоспорима, и люди его боготворят. Жаль только, что это не меняло того факта, что ему нужна жена.

Дэин развернул следующее прошение и пробежался взглядом по убористому ряду мелких букв. Он нахмурился, щуря глаза, и полез в нагрудный карман за увеличительным стеклом.

– Вам бы надо издать указ о наказании за такой омерзительный мелкий почерк, – пробормотал он, вчитываясь в слова, затем продолжил нормальным тоном: – Говорят, она не так плоха, как ее брат. Жрицы инийского храма очень хорошо отзываются о девушке, как и выпускницы ее года.

– Твои шпионы, как всегда, повсюду.

– Конечно. Я ваш старший советник, а чтобы давать советы, нужно обладать знаниями и информацией.

– И что же о ней говорят? – поинтересовался Эрон, откинувшись на спинку кресла. Сосредоточиться на делах он уже не мог.

– Она совсем не тщеславна, – начал перечислять советник, убирая увеличительное стекло в карман, – одарена, умна, трудолюбива и доброжелательна ко всем. К слову, из нее бы вышла прекрасная Дочь.

– Надеюсь, так и случится, – отозвался Эрон.

Дэин, сидя напротив, сложил пальцы домиком в районе груди и внимательно смотрел на него, не мигая.

– Если хочешь что-то сказать, Дэин, то говори.

– Почему вы не хотите на ней жениться? – спросил советник.

– Она тут ни при чем, я вообще не хочу жениться.

– Но вы же понимаете, что это неизбежно? Не она, так другая, но вам придется это сделать, чтобы продолжить род истинных сынов Эфрии.

Эрон вздохнул. Дэин, как и всегда, был гласом разума, но Эрон не хотел мыслить разумно. Не хотел думать о свадьбе с кем бы то ни было. Тем более не после того, что случилось с Эви. Не сейчас, когда она отстранилась от всех и закрылась внутри себя.

– Я думаю, – продолжил советник, – для всего королевства было бы лучше, если бы вы присмотрелись к принцессе Интии.

– А что было бы лучше для меня? – Эрон поднял взгляд. – Что было бы лучше для Эви?

Старый друг покачал головой.

– Для вас было бы лучше, чтобы Элиф не умирал. А для вашей маэле, возможно, было бы лучше никогда не приплывать сюда. Но ничего не изменишь. Я ваш советник и люблю вас как сына, но я, как и вы, мой господин, должен заботиться о будущем Эфрии прежде всего. А для будущего будет лучше, если вы женитесь на инийской принцессе и обзаведетесь парой прекрасных законных наследников. Тем самым вы продлите род, на долгие годы защитите наше королевство и укрепите союз с Инией.

С подобными доводами спорить было невозможно.

– Что ж, – ответил Эрон после непродолжительного молчания. – Позаботься о том, чтобы ее высочество встретили как подобает.

* * *

Эви полулежала в низком кресле, положив ноги на мягкую скамеечку, и смотрела на полет стрикстеров над садом. Кажется, Ти-рэм нашел себе пару. Уже несколько дней его сопровождала черная самочка с серебристым отливом – Эви уже умела определять их по форме гребня и кончику хвоста, – и их полеты были похожи на сложный, но хорошо отрепетированный слаженный танец. Они взмывали в небо по симметричным спиралям, едва не сталкиваясь на опасном расстоянии, разлетались полукругами, а затем снова сходились, выписывая петли и восьмерки в воздухе и двигаясь синхронно, как единый организм. При этом не издавали ни звука, словно им не нужно было стрекотать, чтобы понимать друг друга.

Может, это и есть любовь?

Линэль принесла поднос с фруктами – очередной подарок от Нэссора – и поставила на низкий столик. Эви освободила скамеечку и поджала ноги под себя, завернувшись в легкую шаль. Наступила осень, и северный ветер иногда бывал довольно прохладным. Будь у нее хорошее настроение, она бы посмеялась над тем, что начала называть легкий ветерок прохладой. Но у нее не было хорошего настроения.

– Принести покрывало? – спросила Линэль.

– Не надо, ты же знаешь, мне не холодно. – Эви указала на скамейку. – Лучше посиди со мной.

Больше не рабыня, Линэль все еще отказывалась от общения на равных и предпочитала довольствоваться местом у ног бывшей госпожи. Хотя бывшей она ее не считала.

Эви сделала так, как просила подруга, – временно затолкала в самый темный уголок своей души всю обиду и гордость и пошла к Эрону просить о снисхождении для Морэн. Она уже знала, что по законам всего Акроса жизнь женщины отбирают только в самом крайнем случае, ибо жизнь – самый ценный подарок Родителей, а женщина является той, кто ее дает, – матерью. Дома, на Севере, девушке бы просто отрубили голову без всяких церемоний. Но есть вещи похуже смерти. Эви не могла допустить, чтобы Морэн была жестоко наказана за то, что повелась на лживые речи Дэрби и была очарована принцем.

К ее удивлению, Эрон спокойно выслушал и сразу же согласился. На закрытом суде Морэн, умоляя о прощении, признала свою вину. Срок ее рабства продлили на три года, а ее саму отправили подальше от Белого замка, служить лорду третьего круга – точнее, Фрэйлу, который в тот же день увез девушку. Линэль неожиданно для всех получила свободу раньше срока и денежное вознаграждение, чтобы начать новую жизнь. Но она изъявила желание остаться при госпоже, поэтому ей назначили жалование и позволили жить в замке.

Эви отказалась от новых личных рабынь. В редких случаях ее сопровождала Линэль, в остальном же она бесцельно проводила дни на террасе или в саду. Дни, что тянулись, похожие один на другой…

Нэссор дарил ей фрукты и цветы. Мастер летописец присылал книги. Советник Дэин время от времени безуспешно пытался развлечь ее приятной беседой и прогулками. Даже Аилэн неоднократно справлялась о ее здоровье и пыталась проявить сочувствие, но для обеих это было неловко.

Только Эрон держался на расстоянии – не избегал ее, но все их редкие короткие встречи и случайные столкновения ограничивались дежурными приветствиями и вежливыми, ничего не значащими словами. Эви ясно дала понять, что все еще не готова с ним говорить.

– Сегодня заканчивается траур по принцу Элифу, – нарушила молчание Линэль. – Говорят, король оправился от потери и чувствует себя гораздо лучше, особенно после того, как его высочество получил столь сильный дар.

– И что из этого? – равнодушно поинтересовалась Эви.

– Думаю, это значит, что король снова готов править, и у принца Эрона появится больше свободного времени, чтобы вы могли разобраться в ваших отношениях.

– Нам не в чем разбираться.

– Но вы ни разу не говорили о ребенке, – вздохнула Линэль.

– Не о чем говорить.

– Думаете, его это не волнует?

Эви повернулась к бывшей рабыне и внимательно посмотрела на нее.

– С каких пор ты на его стороне? – спросила она. – Он использовал твою сестру, а мою подарил соседу, словно она какая-то лошадь… И он… он же чудовище! Ты сама видела!

Впервые за долгое время ее одолели столь сильные эмоции, они вышли из-под контроля и пробились сквозь ледяной панцирь, которым она так успешно отгораживалась от мира день за днем. Но предательства подруги ей не вынести.

– Но он был добр к Морэн, – сказала Линэль и подняла указательный палец, пресекая поток возражений. – Раз уж я больше не бессловесная рабыня, я могу говорить то, что считаю верным, вы сами этого хотели, госпожа.

Эви не нашла, что ответить.

– Наказание Морэн ничтожно по сравнению с ее поступком, – назидательным тоном произнесла Линэль. – Из-за нее вы могли погибнуть, не вмешайся принц вовремя! Но ради вас он был к ней добр и не отправил гнить на рудниках до конца дней. И он был добр ко мне, освободив меня раньше срока, разве нет?

Не дождавшись очередного ответа, она продолжила:

– И он не чудовище. То, что вы видели, то, что с ним случилось, – это дар, который настигает всех истинных сынов. А настолько сильный и необычный дар получен впервые за сотню лет. Это значит, что боги благоволят Эфрии.

Эви едва поборола желание по-детски заткнуть уши, чтобы снова не слушать про богов и предназначение.

– Знаешь, я лучше пойду прогуляюсь, – сказала она и встала.

– Подумайте о моих словах, госпожа, – вслед ей крикнула Линэль.

Эви спустилась по длинной лестнице, проводила взглядом парочку стрикстеров, несущихся в сторону обрыва, и, недолго думая, последовала их примеру. Она не приближалась к тому месту с тех пор, как все случилось. При воспоминаниях о камешках, осыпающихся под пальцами, о ветре, прижимающем ее к отвесу, и о лице Дэрби, искаженном ненавистью и отвращением, ее сковывал страх.

Вы могли погибнуть…

Не могла. Она должна была погибнуть.

Но не погибла и теперь чувствовала себя так, словно это ошибка, и ее жизнь стала какой-то неправильной, зыбкой и нереальной, не вмещающейся в привычные рамки. Словно она должна была исчезнуть, и теперь ей нет места в сегодняшнем дне.

Ноги сами несли ее вперед, и Эви, погруженная в свои мысли, даже не следила за дорогой. Она миновала зеленый лабиринт – он уже не выглядел таким густым и ярким, – и, как только вышла на открытое пространство, осенний ветер врезался в нее, обнял и запутался в волосах. Эви постояла немного, привыкая к ощущениям, а потом медленно пошла к тому месту.

Ветер трепал ее подол и пытался сорвать накидку, будто хотел оттащить обратно, оттолкнуть на безопасное расстояние, но Эви упорно продвигалась вперед. У края она была готова к тому, что у нее вот-вот закружится голова и потемнеет в глазах, но ничего подобного не случилось. Наоборот, разум ее стал ясным и чистым, а с груди словно сняли жесткий корсет. Она вдохнула глубоко и подняла руки, потягиваясь, как после долгого сна, и расправляя понурые плечи. Больше бояться было нечего.

Неожиданно перед носом раздалось вопросительное короткое стрекотание. Эви открыла глаза. На уровне лица в воздухе зависли два стрикстера.

– Я не собираюсь прыгать.

Ти-рэм снова повторил свой вопрос.

– Я не понимаю тебя, – ответила она, но на всякий случай отступила на шаг от кромки обрыва, чтобы он не подумал ничего плохо и не помчался к Эрону.

Эви давно подозревала, что временами питомец Эрона присматривает за ней, слишком уж часто краем глаза ловила багровый отблеск его шкуры в воздухе. Стрикстер, кажется, успокоился и, описав вокруг нее петлю, уселся на ближайший камень и принялся чистить хвост. Самочка последовала его примеру, но поняв, что места на камне нет, возмущенно прикрикнула, и он тут же переместился на землю. Эви присела неподалеку и, обхватив колени, стала наблюдать, как они общаются и приводят себя в порядок. Ветер тоже стих, лишь время от времени мягко перебирал ее волосы, напоминая о себе. На душе стало спокойно.

– Не самая веселая компания, – раздался голос Эрона за спиной.

– Зато безопасная. – Она не обернулась.

– Ты их недооцениваешь, – сказал он, усаживаясь сбоку, на расстоянии вытянутой руки. – Они бывают очень мстительны и злы.

Эви вспомнила, как пищала рыба, когда стрикстер мастера Тэнора рвал ее с хвоста своим длинным клювом с мелкими зазубринами.

– Совсем как люди, – согласилась она.

Эрон повертел в руках жухлую травинку.

– Ты все еще злишься на меня?

– Злюсь? – Она едва не рассмеялась. – Вы ошибаетесь, ваше высочество. Я не испытываю к вам ничего.

– Даже благодарности? За то, что спас твою жизнь и жизнь твоей рабыни?

Она презрительно хмыкнула и отвернулась.

– Я не просила меня спасать. А та рабыня… Вы просто исправили свою ошибку.

– Я не клялся тебе в верности, – сказал он, и ее словно хлестнули по лицу холодной мокрой тряпкой.

Эви сцепила зубы. Она надеялась, что уже избавилась от мыслей об их связи, но одного напоминания оказалось достаточно, чтобы вызвать бурю в душе.

– Послушай, это было один раз. И это было до того, как мы с тобой сблизились…

– Хватит! – не выдержала она.

– И мне действительно очень жаль, что так получилось, – закончил Эрон.

Эви не могла больше находиться с ним рядом, поэтому поднялась и отряхнула подол платья.

– Я возвращаюсь в свою комнату.

– Подожди, – сказал он ей в спину. – Я пришел сообщить тебе новость. Будет лучше, если ты услышишь ее от меня.

Эви остановилась. Когда она услышала, как он встает и подходит к ней сзади, ее плечи против воли напряглись, а сердце забилось быстрее.

– Скоро сюда прибудет инийская принцесса. Мы с ней связаны одним договором, и…

– Я знаю, кто она, – отрезала Эви, не оборачиваясь. – Мне освободить комнаты к ее приезду?

– В этом нет необходимости. Она пока всего лишь гостья, а не моя жена.

Пока…

– Это все?

Он коснулся ее плеча, и она оцепенела.

– Чего ты от меня хочешь? Чтобы я дал ей понять, что не хочу на ней жениться… – В его голосе мелькнуло отчаяние, которое почему-то задело больше, чем все сказанное до этого.

Эви повернулась так резко, что юбка закрутилась вокруг колен, а подошвы противно скрипнули, утопая в сухой траве.

– Как мы уже выяснили, – холодно произнесла она, – вы не клялись мне в верности. Я всего лишь тень, и в мои обязанности не входит решать столь серьезные вопросы.

Натянув фальшивую улыбку, Эви продолжила:

– Теперь, если ваше высочество позволит, я вернусь к себе.

И, не дожидаясь позволения, развернулась и быстрым шагом пошла прочь.