Комната Эрона была просторнее, чем ее, но выглядела довольно аскетично для принца. Из мебели только массивный письменный стол, стул, книжный шкаф и широкое кресло, обитое потертой кожей, в котором Эрон сидел, когда Эви вошла. Но пугал ее не он, а большая кровать из темного дерева с бордовым балдахином. Она стояла на возвышении, как огромный жертвенный алтарь.

С трудом отведя взгляд от шелковых подушек, Эви продолжила молча изучать пространство. В мягком свете ламп она рассмотрела висящий на стене герб, а также легкий доспех и оружие. У окна стояла небольшая деревянная конструкция с двумя перекладинами и подставкой с углублением, в котором лежала круглая подушка. На ней, свернувшись посередине, спал стрикстер. Его шкура поблескивала в полумраке и казалась темно-бордовой, почти черной, как вино из дикого лисьего винограда.

– Они очень милые, когда спят, – озвучил ее мысли Эрон.

– Все милые, когда спят, – ответила Эви, все так же держась поближе к двери и не зная, что делать дальше.

– Это нам сегодня ночью и предстоит проверить, не так ли?

Он смотрел на нее, отложив книгу, которую до этого читал. Вся его поза была расслабленной, вольготной, как у сытого хищника, что лениво разглядывает новую жертву и раздумывает, стоит ли ради нее шевелиться.

– Ты так и будешь там стоять? – спросил он.

– А ты собираешься со мной… спать?

Эрон коротко рассмеялся.

– А ты рассчитывала на что-то иное?

– Я… – Эви разозлилась. – Какая разница, чего хочу я? Все равно мое мнение здесь роли не играет!

– Ты ошибаешься, – ответил он.

Она сложила руки на груди и фыркнула. Он говорил спокойно, даже холодно, но стоило ли верить его словам? Может, это какая-то игра? Эви решила не торопиться с выводами.

– Тогда что тебе от меня нужно? – поинтересовалась она.

– Мне нужно, чтобы ты провела здесь ночь и вела себя хорошо. Взамен я обещаю, что не трону тебя. – Эрон хмыкнул. – Если ты, конечно, сама не попросишь об этом.

– Вот еще!

Он лишь пожал плечами и взял со стола кубок. Эви нахмурилась. Наверняка у него не было недостатка в женщинах, которые только и делали, что… сами просили! Значит, пока она весь вечер переживала от мысли, что Эрон к ней прикоснется, ему было настолько все равно, как будто она – одна из многих. Ей захотелось его стукнуть.

– Ну, допустим, я попрошу, – сменила тактику Эви. – Смогу я вернуться к себе после того, как мы по-быстрому с этим покончим?

Эрон подавился вином и закашлялся, едва не выплюнув выпитое. Она победно улыбнулась, но радость была недолгой.

– Прости, ты сказала… – сдавленно спросил он, прижимая ко рту кулак. – По-быстрому?

Кажется, это уже был не кашель, а едва сдерживаемый смех.

– Эви, – ее имя прозвучало непривычно в его устах, и на этот раз в голосе не было холодного равнодушия, – когда ты попросишь, даже не надейся, что мы покончим с этим быстро.

Когда… Он сказал «когда», а не «если». И в этих словах было столько откровенного обещания, что Эви вспыхнула и обругала себя мысленно за длинный язык.

– Но да. После… сможешь вернуться к себе.

– Лучше я останусь до утра, – процедила она.

– Уверена?

– Да.

– Подойди ближе, – попросил он.

Эви сделала несколько шагов и остановилась, стараясь не коситься на кроватного монстра сбоку.

На ней была новая ночная сорочка, которую она сама сшила из непрозрачного гладкого шелка бледно-голубого цвета, потратив на это два вечера. Линэль и Морэн потешались над этим странным предметом гардероба с длинными просторными рукавами и подолом до самых пят. Эви, игнорируя комментарии девушек, продолжала шить. В угоду здешнему климату она не стала делать высокий ворот и оставила верхний вырез треугольным, обнажающим тонкие ключицы и верхнюю часть груди.

Кажется, она перестаралась, потому что край все время норовил сползти с плеча. Почувствовав, как ткань с левой стороны скользит вниз, Эви потянулась ее поправить.

– Оставь, – внезапно попросил Эрон.

Она застыла, краснея под его взглядом. Он смотрел на нее так, как ни один мужчина до него.

– Почему тебя это так смущает? – задумчиво протянул он, путешествуя взглядом по ее телу сверху вниз. – Мастер Дэрби сказал, что у тебя были мужчины. – Это прозвучало так, словно для него не имеет никакого значения, была ли у нее сотня мужчин или десяток.

Эви с отвращением вспомнила первую встречу с мастером лекарем. Он осматривал ее за день до церемонии. Трогал ее волосы, водил по лицу своими гладкими и неприятно сухими пальцами, считал пульс, изучал ногти, заглядывал в рот, восхищаясь состоянием зубов, словно она племенное животное. От него пахло прелыми листьями и каким-то горьким маслом. Ощупывая ее, он задавал множество вопросов о перенесенных болезнях, о недомоганиях, о том, что она ела и как жила, и Эви послушно отвечала и позволяла ему прикасаться к себе, потому что ей с детства внушили уважение к целителям. Но когда он попытался залезть ей под юбку с целью интимного осмотра ее «цветка невинности», она от неожиданности лягнула его и отскочила в другой конец комнаты.

Помощник мастера лекаря, делающий записи, закашлялся от сдавленного смеха, вовремя прикрывшись блокнотом, и глаза Дэрби, распластавшегося по полу, сузились от бессильной злобы. Эви извинилась, честно призналась, что уже не невинна, но твердо заявила, что не нуждается ни в каких осмотрах. Кажется, Дэрби ее речь не впечатлила, и он едва не погнался за ней с несвойственной его возрасту прытью. Если бы не советник Дэин, заглянувший на шум и прервавший конфликт, неизвестно, чем бы все закончилось.

Может быть, поэтому в день церемонии Дэрби подлил ей зелья больше, чем нужно? Неужели он хотел отомстить ей таким образом?

– Да, у меня был мужчина, – наконец ответила она, подчеркнув последнее слово в единственном числе. – Мой жених. Но он не был столь… болтливым!

– Иди уже в постель, – вздохнул Эрон, и она метнулась к кровати, которая теперь казалась спасением, а не монстром.

Спрятавшись под покрывало, Эви немного расслабилась. Все было не так уж страшно. Эрон ее не наказал, хотя она опять не называла его, как положено, маэлем и дерзила. И он, кажется, и впрямь собирался исполнить свое обещание не прикасаться к ней.

Принц продолжил читать книгу, которую отложил, когда она вошла. Мерный шелест страниц успокаивал, под покрывалом было тепло, и ей стало странно уютно.

Вот только спать совсем не хотелось.

* * *

«Дэрби – лживый мерзкий старикашка», – подумал Эрон.

Лекарь говорил, что она не только не невинна, но еще и «крайне неразборчива в связях, видимо, как все северные дикари».

Не то чтобы Эрон в это поверил, уж слишком ее поведение не вязалось с подобными заявлениями, но его волновало другое. Как вышло, что, не успев оказаться при дворе, она уже нажила себе недоброжелателя в лице высшего мастера? С этим еще предстояло разобраться.

Эрон листал книгу, но смысл текста ускользал от него. Присутствие девушки мешало сосредоточиться. Он прислушивался к ее дыханию, пытался угадать ее эмоции, а в памяти то и дело возникал образ скользящего по белой коже шелка. Ему понравилась эта одежда. Она скрывала почти все, но удивительным образом только распаляла желание. Эрон неловко поерзал в кресле, когда его мысленные терзания явственно проступили сквозь натянувшуюся ткань штанов, и постарался погрузиться в книгу, чтобы отвлечься.

После той ночи он обещал себе, что не тронет ее. Просто даст ей привыкнуть к ситуации, к нему и ко всему новому, что ее окружает. Но тогда он боялся, что она будет дрожащей и сломленной и ему придется всеми силами заглаживать свою вину и приручать ее, как испуганного зверька. Но Эви такой не была. Эрон вспомнил, с каким вызовом она повторяла слово «маэль», приправляя лживую покорность ядом все больше и больше, и усмехнулся.

Он не планировал загонять ее в свою постель, как в ловушку, но в стенах Белого замка невозможно было скрыть хоть что-нибудь, и слух о том, что Эрон ею пренебрегает, уже начал расползаться, как ядовитый плющ. Местные сплетники шептались в коридорах и задавали слишком много вопросов.

Может, она никакая не избранная? Или с ней что-то не так? Может, нужна другая девушка?

Слухи пришлось пресечь до того, как в округе соберутся все представители знати, и вот поэтому она здесь, лежит в его постели, ворочаясь и вздыхая, а он не знает, как пережить эту ночь.

С ним вообще в последнее время творилось что-то странное. Нэссор был прав. Эрон страдал от приступов головной боли, видел спутанные туманные сны и просыпался разбитым, весь в поту. Иногда он не понимал, почему делает что-то или говорит, почему ему приходится контролировать свои эмоции и почему он не всегда справляется с этой задачей. Будь он моложе хотя бы на год, подумал бы, что стал редким исключением из правил, но, скорее всего, это была просто усталость, помноженная на недосып и плохие воспоминания.

Эви села, запрокинула руки и начала собирать волосы в пучок на затылке.

– Ты все-таки решила меня соблазнить? – спросил Эрон, опустив книгу на колени.

Увидев, что тонкая ткань натянулась на груди, она смутилась и прикрылась покрывалом.

– Даже не надейся, – буркнула она.

Эрон лишь добродушно фыркнул и вернулся к чтению. На какое-то время ему даже удалось погрузиться в скучное повествование, но девушка снова его отвлекла.

– Что ты читаешь?

Оказывается, она уже сидела в постели, завернувшись в покрывало, как в плащ. Спать ей уж точно не хотелось.

– Историю создания Акроса, – просто ответил он.

– А, так она у тебя. Мастер Лэндон не нашел ее в малой библиотеке, поэтому я получила лишь краткую лекцию. Кажется, ему просто не терпелось расспросить меня о Севере, – быстро добавила она в оправдание летописцу. Затем перевела тему: – А ты разве не должен знать ее? Ты ведь принц.

– Принц я не так уж давно, а мальчишкой мне не очень-то хотелось утыкаться носом в пыльные книги. – Эрон заложил страницу пальцем и сделал глоток пряного вина. Тепло разлилось по венам, а на языке остался легкий цитрусовый привкус. – Конечно, я, как и все, знаю множество легенд и сказок о создании этого мира, – задумчиво добавил он, – но там столько вымысла, что приходится знакомиться с историей заново.

– Так о чем там? – повторила Эви.

– О том, как Прародители спустились на землю Акроса в небесных кораблях, чтобы населить ее детьми из священных сосудов.

Ему это казалось скучными сказками, но Эви подалась вперед, готовая слушать дальше, поэтому он продолжил:

– Некоторые из них слишком очеловечились, не смогли жить без любви и ради нее отказались от божественного предназначения. Они разделились на пары, и у них появились собственные дети – Первородные, истинные дети Акроса, предки моего отца и правителей других четырех королевств.

– По-моему, это очень романтично, – сказала северянка, и Эрон едва не закатил глаза. – Значит, ты потомок павших богов?

Он неохотно кивнул.

– Что с ними стало?

– Высшие боги простили их и наделили их детей истинными дарами. Так началась история правящих семей Акроса.

– Дарами? – заинтересовалась Эви. – Что за дары?

– Слишком долго и скучно объяснять, – ответил Эрон, захлопывая книгу, и положил ее на стол. – Сама потом прочитаешь. А нам уже пора спать.

Он встал, потянулся и, начав медленно раздеваться, заметил, как девушка отвела глаза, а затем стала неловко расправлять скомканное покрывало. Ее белая кожа в свете ламп казалась медово-розовой, из небрежного пучка на затылке выбились несколько прядок и спускались по изящной шее, как нежные шелковые ленточки. Ему захотелось пропустить их сквозь пальцы, чтобы ощутить мягкость, но она наконец улеглась на краю, укрывшись до самого носа, и наваждение исчезло.

Эрон почесал клюв зевнувшему стрикстеру и, загасив лампы, лег на кровать. Напряжение, от которого, казалось, еще недавно они избавились, теперь ощущалось сильнее. Девушка почти не дышала.

– Можешь лечь, как тебе удобно, – сказал он, – я тебя не съем.

Она не шевелилась какое-то время, но затем все-таки осторожно подвинулась чуть ближе и заерзала, устраиваясь поудобнее.

Эрон глубоко вдохнул. Раньше постель была для него просто местом, где он спит, неважно, пуховая ли это перина или неудобная койка в военном лагере. Но теперь постель стала местом, что будет хранить ее запах, напоминающий легкий прохладный дразнящий аромат морского бриза, горных цветов и холодной травы. Хорошо, что она больше не пахла розами, как в ту ночь. Он приказал избавить от них сад, и Нэссор не осмелился возражать.

На память, как назло, пришла та рабыня.

«От нее тоже надо избавиться, – подумал Эрон. – Подарить какому-нибудь лорду и отправить подальше от Белого замка».

Вот только он даже не помнил, как она выглядит и как ее зовут.

– Знаешь, – нарушила тишину Эви, – наши легенды о создании мира в чем-то похожи с вашими. Как думаешь, у нас одни и те же предки?

Тучи давно рассеялись, и теперь девушку было хорошо видно в свете луны. Она лежала на боку, подперев голову ладонью. Эрон не удержался, протянул руку и, поймав одну голубую прядку, пропустил между пальцами. Как мягкий шелк.

– Может быть и так, – сказал он. – Но мы слишком разные.

Она перевернулась на спину и тяжело вздохнула. Эрон накрыл ее ладонь своей.

– Это не значит, что мы не можем заключить мир, – произнес он.

– Только если перемирие, – тихо ответила Эви, и их пальцы сплелись.

Эрон закрыл глаза. Он так и заснул, держа ее за руку, и впервые за несколько дней ему ничего не снилось.