Приход Эрона среди ночи окончательно разбередил ее душу, и Эви никак не могла уснуть. Запах роз действовал на нервы, а от горьких мыслей не было лекарства, поэтому, проворочавшись до самого рассвета, она не выдержала, наспех оделась в полутьме и сбежала в сад.

Небо серело с востока, но ночные обитатели сада еще не собирались уходить на покой. Что-то шуршало и возилось в кустах, пугая, и Эви успокаивала себя, что это всего лишь ежи и ящерицы. Двигаясь по наитию по прямой, в сторону севера, она миновала ухоженные клумбы и стройные ряды фруктовых деревьев и углубилась дальше, едва не заблудившись среди кустов и живых изгородей.

Наконец перед ней показался обрыв. Эви вдохнула полной грудью и обхватила себя руками. Слезы снова навернулись на глаза, только на этот раз от злости на саму себя. Беспомощная дура. Как легко она сломалась после первого же испытания, как быстро сдалась. А ведь до того момента она считала себя умной и свободной женщиной, достойной представительницей рода.

Как она могла возомнить себя такой, если первый же мужчина, применивший к ней силу, в считанные минуты подчинил ее своей воле? Хотя, если подумать, Эрон был не первым. Ивар запросто намотал ее косу на кулак и отымел, как какую-то распутную девку в кладовке. И она послушно стерпела, оправдывая это тем, что он ее будущий муж. Стерпела дважды!

Но разве он не должен был сначала попросить ее руки и дождаться свадьбы? Почему все считали, что их брак – нечто само собой разумеющееся? Почему ее мнения никто не спрашивал? Разве она не дочь конунга? Разве она не достойна уважения и почтительного отношения?

Дрожа от утреннего холода и осознания своей никчемности, Эви стояла в нескольких шагах от края, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Она отказывалась смиряться с судьбой и желала свободы еще больше, чем раньше, чтобы наконец стать хозяйкой своей жизни.

Вытерев остатки слез и расправив плечи, она повернулась в сторону рассвета, когда на границе открытой площадки кто-то появился. Эви вскрикнула и отскочила к обрыву.

– Не бойтесь, прошу вас, – воскликнул мужчина, поднимая руки. – Я всего лишь садовник. Я только вышел и сразу же хотел уйти, чтобы не напугать вас, но не успел, простите.

– Я… я не ожидала здесь кого-то увидеть.

Эви отошла на безопасное расстояние от обрыва, и мужчина, вздохнув, опустил руки. На нем была скромная одежда без украшений, на плече висела сумка с травами и фруктами.

– Я уж думал, что встретил призрак девы Айвэ́р. – Он улыбнулся, и на загорелом лице проступили морщинки.

– Девы Айвэр?

– Да, была такая в легендах. Простолюдинка, что покорила сердце принца Эйса, но не ответила ему взаимностью. За это он обратил ее в лед, а его самого больше никто не видел.

Эви мысленно посмотрела на себя со стороны – бледная кожа, распущенные голубые волосы и серое платье – и тоже невольно улыбнулась. Она и правда могла выглядеть, как призрак или фигура изо льда.

– Меня зовут Нэссор, госпожа. Я живу здесь, занимаюсь садом.

– Я… – Она не знала, как теперь должна представляться, и запнулась на мгновение. – Меня зовут Эви.

Садовник предложил проводить ее обратно, и Эви не стала отказываться. Пока она размышляла, заметил ли он следы ее слез, мужчина, то и дело останавливаясь и поправляя очередной побег или срезая подсохшую ветку, беззаботно болтал то с ней, то с растениями, и она не всегда понимала, к кому он обращается. Проводив ее до ступеней, он указал в сторону северо-запада:

– У меня домик там, заходите как-нибудь, я всегда рад гостям.

На этом они попрощались.

Спустя неделю Эви сидела в беседке в саду и читала легенду об эфрийской принцессе Э́лли. Легкий ветерок трепал волосы, издалека доносились уже привычные крики стрикстеров, носящихся у скал каждое утро. Стрикстеры взмывали до самого обрыва, зависали ненадолго, взмахивая крыльями, переливающимися на солнце всеми цветами радуги, а затем, сложив их, ныряли вниз, прорезая воздух, точно стрелы.

Сбросив сандалии, Эви задрала ноги на широкую скамью и, откусив от сочного яблока, погрузилась в историю воительницы, пожертвовавшей престолом ради любви к вражескому разбойнику.

– Госпожа, – голос рабыни выдернул ее из грез, – Нэссор спрашивает, не нужно ли вам чего?

– Нет, спасибо, Морэн, я почитаю еще немного, ты иди.

С Нэссором они больше не болтали, и в гости Эви так и не зашла, потому что постеснялась. Но, гуляя по саду, она всегда желала ему хорошего дня, когда видела неподалеку, или приветственно махала рукой. Один раз он прислал ей в комнату букет необычных цветов – те схлопывались от шума, как крылья бабочки, и потом приходилось несколько минут сидеть в абсолютной тишине и ждать, пока они робко раскроют свои темно-фиолетовые лепестки с нежным золотистым узором по краям. А сегодня Эви получила небольшую корзину с фруктами. Яблоко оттуда она задумчиво грызла сейчас, отложив в сторону надоевшую книгу.

С той ночи Эрона она не видела, и постепенно страх, что он снова призовет ее, немного утих. Свернулся как зверь в безопасном укрытии и забылся тревожным сном. Видимо, в эти дни у принца были дела поважнее, чем мучить ее.

Мне очень жаль…

Что он имел в виду, когда сказал это? Все сразу, включая плен, шантаж и сделку? Или только тот злополучный вечер?

Чувство вины, сквозившее в его голосе, немного смягчило ее сердце, к тому же она назвала его ублюдком и осознавала, что поступила ужасно. Не так ее воспитывал отец, не учил оскорблять людей за их происхождение. Для него все дети были как родные, и он заботился об их будущем, каким бы печальным ни получился итог. А Эрон ведь не виноват в том, что король не женился на его матери.

«Не оправдывай его», – одернула она себя.

Обняв колени, Эви задумчиво смотрела перед собой. Книга ей разонравилась, а уроков сегодня не было, поэтому свободное время казалось роскошью. Хорошо было просто сидеть вот так в уютной уединенной беседке, где она чувствовала себя в безопасности.

В то утро, которое она встретила у обрыва, после завтрака к ней пришел советник Дэин и объявил, что отныне будет помогать ей освоиться при дворе. Также ей было предложено посещать занятия у королевского мастера над летописями, чтобы изучать историю Акроса и Эфрии, а заодно получить доступ к библиотеке. Эви даже обрадовалась, что ей будет чем отвлечься и занять мысли. Все лучше, чем думать об Эроне и ее дальнейшей участи.

Выслушав первую короткую, но скучную ознакомительную лекцию о том, как устроен Акрос – пять королевств, где Эфрия самая северная, – Эви воспользовалась возможностью и первым делом нашла легенду о деве Айвэр. Старый мастер Лэ́ндон был недоволен таким неприлично легкомысленным, как он выразился, отношением к учебе и долго распинался о том, как учил два поколения истинных наследников и «кхм… и тех, кто стал ими по воле богов», но Эви пропустила тираду мимо ушей.

Книга ее захватила, хотя в ней было немало незнакомых слов и терминов. К следующему занятию Эви сделала пометки и засыпала вопросами старого летописца, который сразу же сменил гнев на милость, назвав ее любопытство похвальной любознательностью, и разрешил брать другие книги. История об Элли была третьей по счету, но Эви все никак не могла ее дочитать, то и дело отвлекаясь на посторонние тревожные мысли.

Почему Эрон не появляется и перепоручил ее советникам и мастерам? Он что-то задумал или просто потерял к ней интерес?

Ожидание затягивалось, делая ее нервозной. Каждый день она ловила себя на том, что во время трапезы на террасе посматривает в сторону его покоев, а перед отходом ко сну прислушивается, не раздадутся ли за дверью шаги. Неопределенность мешала здраво мыслить, и Эви боялась, что снова сорвется, не разобравшись. Ей нужно было держать себя в руках.

– Госпожа.

Эви повернулась, заволновавшись при виде запыхавшейся Морэн.

– Я встретила его высочество. – Девушка нервно потерла обруч на шее, будто он превратился в удавку.

Кажется, Эрон нервировал ее рабынь так же, как ее саму. После той ночи они не спрашивали, что произошло, им достаточно было осколков на полу, ее мрачного вида и заплаканного лица, но принц и до этого многим внушал страх.

– Что он сказал? – севшим голосом спросила она.

– Он велел передать, что хочет видеть вас после вечерней трапезы. – Рабыня замялась и опустила глаза. – Он сказал, что это важно.

Эви закусила губу. Значит, отказ не принимался.

– Я поняла тебя, Морэн, – спустя несколько ударов сердца ответила она, и рабыня с явным облегчением выдохнула.

Подобрав со скамьи книгу и позволив Морэн нести корзинку, Эви спокойным прогулочным шагом двинулась к замку. Спину она держала ровно, как истинная дочь конунга, и смотрела прямо перед собой.

* * *

Вечер был ветреным, и небо налилось серо-синей тяжестью густых туч, надвигающихся с моря. Воздух стал прохладным и влажным, а волны, скользящие в сторону берега, покрылись кружевом белой пены. В другой день Эви захотела бы провести больше времени на обрыве – ей всегда нравилось смотреть на шторм, – но в этот раз ее мысли и дела были заняты Эроном.

После обеда она пообещала себе не волноваться, но то и дело вскакивала и начинала ходить по комнате. Просто не получалось усидеть на месте. Ее волнение передалось и Морэн с Линэль. Они никак не могли заплести ей волосы и подобрать подходящий наряд на вечер, ругаясь и сваливая вину друг на друга, поэтому Эви отправила их выполнять ненужные поручения и собралась сама.

Она выбрала простое жемчужно-серое одеяние с поясом из перламутровых пластин и заплела волосы в любимую косу, украсив ее тонкими серебряными нитями, но даже это привычное занятие не принесло успокоения. Время тянулось ужасно медленно, и в животе скручивался тугой комок тревоги.

Ужин принесли в ее комнату. Эви мужественно проглотила несколько кусочков запеченной птицы в кисло-сладком соусе, но аппетита не было, поэтому в конце концов она отложила вилку и встала. За окнами уже вовсю накрапывало, и Эви бы порадовалась долгожданному дождю, если бы он не запер ее в комнате. Не хватало еще промокнуть.

Поняв, что снова ходит из угла в угол, она решительно остановилась, а затем, раскинув руки, упала на постель, наплевав на мнущуюся одежду. Она так злилась на Эрона и на себя и так хотела быстрее покончить с предстоящим разговором, что даже начала считать минуты до встречи.

Когда в комнату заглянула Линэль, Эви дошла до восемнадцатой. Спокойно встав с постели, она резким движением расправила юбку и без промедления вышла.

– Добрый вечер, маэле, – сказал он.

Эрон был одет во все черное, только золотая вышивка на плечах говорила о его положении. В мягком свете свечей их контраст почему-то казался особенно разительным. Сильнее, чем под ярким солнцем у обрыва.

– Добрый вечер, маэль. – Эви не замешкалась ни на секунду, и голос не дрогнул.

Она повторяла про себя это ненавистное слово, пока принимала ванну, одевалась и расчесывала волосы.

«Маэль-маэль-маэль… Чтоб ты подавился! Это для меня не значило ровным счетом ничего».

Эрон словно и не заметил язвительной интонации в ее голосе. Может, виной был шум дождя, что уже барабанил по окнам, террасе и перилам. Крупные капли ударялись о стекла, разбиваясь о них, а затем сползали дорожками вниз, и принц перевел свой взгляд с нее на мутную серую тьму. Его черный силуэт четко выделялся в полумраке, и Эви все-таки засмотрелась на его отражение в стекле – он был высоким, с широкими плечами. Волосы слегка вились и падали на лоб, смягчая жесткое выражение лица.

– Садись. Я позвал тебя, чтобы сообщить новость, – сказал он, когда за Линэль закрылась дверь. – Стрикстер из Инии сегодня прилетел. Твоя сестра благополучно добралась.

Эрон обернулся, его взгляд был непроницаем, а на лице застыла печать усталости.

– Как… как она? – Упав в ближайшее кресло, Эви была готова ловить каждое слово, забыв об обиде. – С ней все в порядке?

– Говорят, она произвела настоящий фурор, как мы и ожидали. Принц инийский и его отец в восторге от, – он хмыкнул, – подарка.

Подарка. Как чаша холодной воды в лицо. Едва расслабившиеся плечи снова окаменели. Эви медленно вдохнула.

– Благодарю, маэль. – Ее губы скривились в подобии улыбки. – Рада слышать.

Эрон, кажется, не понял свою ошибку, или ему было все равно.

Он помолчал немного и уже суше добавил:

– Если вопросов больше не будет, поговорим о тебе. Я слышал, ты делаешь успехи в обучении. Мастер Лэндон хорошо о тебе отзывается. Он хочет записать твои рассказы о Севере и просил на это разрешение.

– Как пожелаете, маэль.

Мастер Лэндон явно ей льстил. Но она расскажет о Хестеске каких угодно страшных небылиц, лишь бы навсегда отбить у этих людей охоту плыть на север. Не хватало еще, чтобы ее земляки терпели этих захватчиков. И она не хотела, чтобы кто-то еще погиб от чудовищ.

– Что ж, тогда пусть добавит дополнительные часы в ваше расписание.

Неожиданно небо разрисовала белая ослепляющая вспышка, на секунду осветив комнату, а затем прогремел гром. Дождь хлынул с новой силой, и окна превратились в мутные потоки воды.

– В конце месяца состоится большой прием в честь моего дня рождения, где ты будешь представлена всем высшим кругам Эфрии, – продолжил Эрон. – Поэтому тебе придется взять несколько уроков…

– Примерного поведения? – подсказала Эви. – Конечно, маэль.

– Мы кого-нибудь найдем тебе в помощь.

– Да, маэль. Что-то еще?

Она больше не смотрела в его сторону, не хотела видеть его злости или подозрения. Эви следила за дорожками воды, стекающими по стеклу. Мерный шум дождя завораживал.

– Мастер над ювелирами ждет, когда ты его примешь, чтобы обсудить украшения к приему. Впрочем, и другие мастера тоже.

– Благодарю вас, маэль. Конечно, я их приму.

– И с сегодняшнего дня ты будешь спать в моей комнате.

– Как прикажете, ма… – Эви запнулась и моргнула.

Кровь бросилась в лицо и разлилась предательским жаром, кажется, до самых кончиков ушей. Будто назло, небо снова озарила молния, и на миг в комнате стало светло, как днем.

– Как прикажете, маэль, – выдавила она, пронзив его взглядом.

– Жду тебя через час.

С подозрительно серьезным видом он вышел из комнаты, оставив ее в бессильной ярости…