– Добрый день. Чем могу служить, профессор? – приветствовал его директор зоопарка. Вернее, приветствовала – это была директриса (к тому же весьма юная для столь ответственного поста).

– Я бы хотел осмотреть ваш зоопарк. С тех пор как я был тут в последний раз, многое изменилось. – Спагетти окинул одобрительным взглядом обширную территорию зоопарка. Деревья, газоны, фонтаны, зеркальные шары, в которых посетители отражаются вверх ногами – все, о чем когда-то грезил Патрик, Теодор видел теперь своими глазами. Особенно профессору понравилась скульптурная группа на центральной площади зоопарка. Она изображала котов, стоящих другу у друга на спине – их было ровно восемь. Животные: слоны и жирафы, медведи и черно-бурые лисы – гуляли здесь, где им только заблагорассудится, все до единого, включая львов. От гостей зоопарка их отделяли лишь невысокие кустарники да неглубокий ров.

– Вы правы, у нас тут замечательно, – сказала директриса. – Животные чувствуют себя превосходно.

– А клетки? Неужели не осталось ни одной?

– Мы сдали их в металлолом, – охотно отозвалась молодая женщина. – За ненадобностью.

– Но ведь это же так опасно!

– С тех пор, как прошел ремонт, у нас не было ни одного несчастного случая.

– Просто поразительно, кхм-кхм, – профессор откашлялся. – Скажите, а птицы… В каких условиях содержатся ваши пернатые? Дело в том, что по профессии я – орнитолог, и меня прежде всего интересуют…

– Я знаю, кто вы, профессор, – сказала женщина, не сводя со старика внимательных глаз.

– О, я польщен. Я, конечно, далеко не кинозвезда, но в своей сфере фигура…

– Разве вы не помните меня, Теодор? – перебила его директриса.

Профессор поморщился: он не любил, когда посторонние звали его по имени.

– Простите, не припоминаю.

– Я – Лика. Девочка из небоскреба напротив, которую однажды Патрик спас от одиночества.

– Лика, это ты?.. Вы?.. – изумился Спагетти. – Простите, я вас не узнал – вы так… так выросли… – от волнения профессор даже стал заикаться, что случалось с ним крайне редко.

– Давайте обойдемся без взаимных любезностей, – сказала Лика. – Ведь вы здесь из-за Патрика?

Бледный профессор кивнул.

– Спешу вас огорчить: Патрика здесь больше нет. Его здесь нет уже ровно пятнадцать лет.

– Вы хотите сказать…

– Не перебивайте, профессор.

– Не слишком-то вы любезны.

– Не скрою, вы мне неприятны, – призналась Лика. – Но я догадываюсь, что вы проделали долгий путь с тем, чтобы… увидеться с ним? Поговорить? На что вы надеялись, профессор? Что вас, в конце концов, сюда привело?

– Я решил сдержать свое обещание.

– Поздно очнулись, – усмехнулась Лика. – Сначала он ждал вас. Первые месяцы. Я приходила к нему каждый день – сначала одна, потом с мадам Катапиллой, когда ее наконец выпустили из тюрьмы. Котов-воителей директор Трюфель тоже поселил в зоопарке – после ужесточения закона о питомцах им некуда было больше податься. Патрик все время спрашивал о вас, а мы ему рассказывали небылицы. О ваших заграничных успехах мы читали в газетах, остальное – придумывали сами. Катапилла даже писала письма от вашего имени. Мы наивно полагали, что Патрик принимал их за чистую монету – так радовался он каждой строчке. Просто он был слишком хорошим, чтобы нас расстраивать. Кстати, именно на деньги Катапиллы мы перестроили зоопарк. Вернее, на наследство покойного Грегори. Надеюсь, они встретились там, на небесах.

– Почему «был»?

– О чем вы?

– «Патрик был слишком хорошим» – вы сказали о нем в прошедшем времени.

Лика кивнула:

– Когда первые волнения пьеньцев были подавлены Губернатором, за ними последовали новые. Под знаменами Додо на улицы выходили уже не только карлики. Патрик не хотел, чтобы с его именем на устах люди воевали друг с другом. Он был миролюбивым созданием – доспехи были ему ни к чему. Он улетел, профессор. Ровно через год после того, как поселился в зоопарке.

– Простите, но это чушь, – заволновался Спагетти. – Маврикийские дронты не летают! Во-первых, их крылья слишком малы для полетов. А во-вторых, они панически боятся высоты! Я заявляю вам это, как крупнейший специалист…

– Слушайте! Патрик считал вас другом, а кто, как не близкий друг знает тебя лучше всех на свете? Вы совершенно не знали его, Спагетти. У Патрика было большое сердце, которое умело все прощать. Он простил вас, Теодор. Вы же за этим сюда явись?

– Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? – по всегдашней своей привычке вспылил профессор.

– Вы бросили его. Предали и продали. К несчастью, у меня нет сердца Патрика – я обычный человек, и я вас не прощаю. А теперь уходите. Мне пора кормить слонов.

Профессор уже ловил на улице такси, когда Лика догнала его и окликнула.

– Это вам, – женщина протянула Спагетти какую-то потрепанную тетрадь. – Он просил вам ее передать, если вы все-таки вернетесь. Патрик сказал, это очень важно. И еще, что… – Лика на минутку задумалась. – Да, что последний том он нашел на дне сундука.