– Простите, Патрик, – говорила мадам Катапилла, промакивая морду Додо ватным тампоном, смоченным какой-то едкой жидкостью.

Патрик морщился, но терпел.

– Это они от неожиданности. Мои коты – воители, но к друзьям относятся снисходительно.

– Понимаю, – кивал Патрик, стараясь не кукситься. Тампон Катапиллы жег огнем.

– Представляете, однажды котики спасли меня от злостных грабителей. Те пролезли в дом, чтобы разжиться фамильными брильянтами, но ушли несолоно хлебавши. Вернее, уехали – в карете «Скорой помощи», – мадам демонически расхохоталась. – Коты зацарапали их до смерти.

– До смерти?

– Ну, практически.

Коты действительно выглядели грозно. Их было восемь душ, они сидели у ног мадам, окружив ее плотным кольцом. Их морды и усы выглядели устрашающе, а хвосты воинственно постукивали по паркету.

– Не волнуйтесь, они вас больше не тронут, – заверила Патрика мадам Катапилла.

Но не волноваться в такой напряженной обстановке у Додо никак не получалось. Кого-то эти кошки ему смутно напоминали. Но кого именно?

– Не отведаете ли моих плюшек? – любезно предложила старушка. – Я пеку вкуснейшие плюшки, по рецепту моего покойного мужа. Он был выдающимся кондитером и оставил мне огромное состояние, – она тяжело вздохнула. – Вот только что с ним делать, ума не приложу.

– С удовольствием попробую, – кивнул Патрик.

Мадам вышла из комнаты, оставив его наедине с котами. Тотчас животные принялись буравить Додо глазами и недружелюбно шипеть. Точно! Неожиданно Патрик вспомнил, где он видел эти когти, эти зубы и сощуренные глаза. В джунглях! В тот раз он нос к носу столкнулся с пантерой. Она была такой же черной, как эти мерзавцы, но гораздо крупней – раз в семь. Сколько раз говорил ему дядя Людвиг: в джунглях всегда будь настороже! От пантеры он спасся лишь чудом, огорошив ее тем, что заговорил. По-человечески. Животное тотчас сбежало, трусливо поджав хвост.

Но коты мадам Катапиллы, хоть и были маленького роста, не боялись людей. Патрика они тоже не боялись, однако сразу почувствовали в нем пернатого самозванца.

– Ну что, мальчики, вы не ссоритесь?

Патрик выдавил из себя улыбку.

Катапилла поставила на стол поднос с чашками, чайником и блюдом свежих плюшек. Пахло все это грандиозно! Что-что, а кулинария – тоже великое человеческое изобретение.

Патрик с воодушевлением принялся за плюшки, а мадам стала рассказывать ему про жизнь. Она очень интересно рассказывала. Например, про то, как познакомилась с будущим мужем – примерно пятьдесят лет назад. Тогда он еще не был всемирно известным кондитером. Он был посудомоем в маленьком французском бистро. Юная Катапилла пришла туда с родителями, чтобы отведать лягушек. Но у них это не получилось. Кто-то открыл аквариум, и все лягушки упрыгали на свободу.

– Это был он – мой Грегори! Он не терпел насилия и несправедливости, даже по отношению к таким хладнокровным тварям, – Катапилла украдкой смахнула слезу. – Грегори считал, что однажды пирожные, торты и плюшки спасут мир. Он был таким идеалистом!

Патрику понравилась история про лягушек. Ему вообще нравились истории с хорошим концом, а не с плохим. Он пил чай, слушал потрескивающий голос старой Катапиллы и чувствовал себя счастливым. Даже суровые взгляды котов не могли испортить его хорошего настроения.

Его испортил Спагетти.

Когда раздался звонок в дверь, Катапилла вздрогнула. С ее слов, вот уже много лет у нее не было гостей – с тех пор, как трагически умер Грегори, подавившись куском творожной ватрушки. Даже с профессором она общалась исключительно через балконное стекло.

– Профессор?

– Здравствуйте, мадам! – На Теодоре не было лица. – У меня пропал внук, мальчик примерно вот такого роста. Вы его случайно не видели? Боюсь, как бы он не упал с балкона.

– Вы имеете в виду Патрика? – уточнила мадам.

– Да!

– Позвольте, ну какой же он вам внук?

Профессор побледнел. Он решительно не желал, чтобы кому бы то ни было (кроме него) было известно, что Патрик – маврикийский дронт.

– А кто же? – Спагетти беспомощно смотрел на проницательную мадам Катапиллу. Он вдруг почувствовал, что вся его жизнь находится в руках у этой пожилой леди.

– Прошу вас, профессор, оставьте свои игры.

– Какие такие игры?..

– Вам же прекрасно известно, кто такой Патрик на самом деле, – она протянула руку и взъерошила волосы на голове Теодора, словно тот был несмышленый малыш.

– Кто же? – Спагетти с трудом сглотнул.

– Пеликан! Говорящий пеликан, черт возьми! – воскликнула старушка и расхохоталась.

– Пеликан? Ну да. Конечно. Пеликан, – профессор испустил облегченный вздох.

– Старый проказник, – пожурила его мадам. – Так вот зачем вы отправились в кругосветное путешествие?

– А? Ну да, ну да. Можно мне переговорить с Патриком?

– Вообще-то мы собирались сыграть в преферанс. Не желаете ли присоединиться?

– С превеликим удовольствием, но в другой раз, – поспешно ответил Спагетти. – Передайте Патрику, что я жду его дома. У нас неотложные дела.

Надо сказать, что профессор не зря сторонился Катапиллу. Тот, кто держит в доме восемь котов, грубо нарушает закон. Такой человек потенциально опасен – кто знает, что еще у него на уме? А вдруг он решит выйти на улицу во всем зеленом? Или, чего доброго, заговорит в публичном месте на иностранном языке? Однажды Катапилла рассказала Теодору сальную шутку про самого Губернатора, представляете? После этого профессор еще три ночи не мог спокойно спать, потому что позволил себе хихикнуть – уж очень шутка была смешная. А вдруг его смех кто-нибудь услышал? Словом, от таких людей лучше держаться подальше. В особенности сейчас, когда в его собственном доме завелся, фигурально выражаясь, питомец.

С этими словами профессор раскланялся и поспешил к себе. Надо будет запретить Патрику общаться с этой сумасбродкой. Чего доброго, еще научит его петь в метро.