– Мерзость… – вырвалось у меня одновременно с неким подобием стона из-за тошноты.

Сразу же после этого изо рта потек новый поток жидкости вперемешку с переваренным завтраком и чем-то, о чем я знать совершенно не хочу. Горло жгло от желудочной кислоты. А запах такой, что умереть можно. Но самое отвратительное – приступу нет конца. Я уже сбилась со счета, в который раз меня выворачивает наизнанку в ведро, стоящее передо мной.

Если честно, то я настолько ослабла, что даже стоять не могла. Вот она… герцогиня Диана фон Хэлстейн, сидящая на полу и обнимающая высокое ведро. В ином случае меня бы стошнило на пол. И хорошо, что я нахожусь у камина. Есть возможность отвлечься на танцующие языки пламени, хотя нет… Сияние чем-то напоминает магическую силу, которую мне удосужилось недавно попробовать.

И от одного воспоминания из глубин желудка хлынул очередной поток.

– Ох, я не вынесу… – застонала я, чувствуя, как пальцы рук и ног немеют.

Мало того что меня всю выворачивало, я еще и дрожала от жуткого холода. На моих плечах как минимум три пуховых одеяла, но их недостаточно. Я сижу напротив камина, но огонь не согревает. Я дрожала. Холод пронизывал каждую клеточку, и я никак не могла согреться. И это в теплое время года? Плохо… мне очень плохо.

– Тише, моя драгоценная супруга, – послышался ироничный голос Эджила, который сидел рядом. Молодой мужчина одной рукой приподнимал мои длинные белоснежные волосы, чтобы не запачкались, а во второй держал бокал с вином и наслаждался напитком, наблюдая за пламенем в камине. – Такова расплата.

– Расплата?.. – раздраженно бросила я, медленно обернувшись к герцогу. – В учебниках говорилось, что, после того как женщина примет первый раз мужскую ману, она будет испытывать слабое головокружение и легкость, сравнимую с небольшим глотком вина, а после почувствует мимолетную головную боль, которую исправит элементарное лекарство. Но я же… – Досказать не успела: меня вновь стошнило в ведро, и я обреченно вздохнула, ненавидя все свое существование в целом.

– Миледи, – ласковым тоном начал Эджил, чем еще больше разозлил. Он определенно насмехается надо мной. – Это называется похмельем. Как говорят солдаты королевства Астрал в таких случаях, если сейчас тебе плохо, значит, недавно тебе было очень даже хорошо.

– Разве это не связано с распитием спиртного? – уточнила я, уже запутавшись, так как голова до сих пор работала слишком медленно.

– Именно, – улыбался молодой мужчина и отсалютовал мне бокалом, словно произносил тост.

Герцог сидел рядом со мной на полу и выглядел расслабленно. Его совсем не смущало мое ужасное состояние. Спокойно пил вино, наслаждался атмосферой уюта и комфорта, что меня сильно удивляло. Как в такой ситуации можно быть столь раздражающе спокойным? Теперь понимаю, почему его порой сравнивают с чудовищем. Небезосновательно.

– Хватит, – отмахнулась я, желая сменить тему. – Лучше скажите, что было после того, как вы пришли? Ведь я мало что помню. Вроде была в сознании, но… все как в тумане.

– Хм… – задумчиво протянул герцог и сделал глоток вина. – Если кратко, мы мило побеседовали и разошлись, но каждый остался при своем мнении.

– Что? – озадачилась я, не понимая, что он имеет в виду. – Мило побеседовали?

– Диана, вам незачем волноваться, – уверил герцог, но, встретившись со мной взглядом, тяжело вздохнул: – Хорошо… – согласился он. – Вестар уверял, что вы напали на дочь барона с намерением убить и даже ничего не скрывали. Вдобавок использовали запретную магию на территории академии. То есть заклинание полета. Вестар настаивал, что вы должны ответить за злодеяния. Но! – Эджил слегка оттопырил указательный палец той рукой, в которой держал бокал с вином. – За вас вступились и принялись защищать.

– Эрик… – поняла я.

Эджил мгновенно добавил:

– Не совсем.

Я непонимающе посмотрела на герцога, а он добродушно пояснил:

– Нет. Свейн. Любимое Дитя Бога. Он поведал нам удивительную историю, как на вас напали, спрятали в подземелье академии и оказывали психологическое давление. Когда же вас попытался спасти мальчишка-маг, его атаковали. Мана Свейна буквально сходила с ума. Правда это или нет, не знаю, однако Свейн уверял, что, если бы не ваша светлость, он был бы давно мертв. В принципе, как и все ученики академии. И мне безумно интересно услышать ваше мнение, миледи…

– Я держала ситуацию под контролем, – холодно бросила я, чувствуя прилив ярости. – Никчемные наемники пытались навязать мне мысль, что как раз вы и похитили меня, Эджил, а потом издевались и намеревались убить. И да, на меня оказывали психологическое давление, но когда они, возможно, собирались отпустить меня, явился… хм… доблестный герой и едва всех нас не прикончил. Надо было действовать быстро, исходя из сложившейся ситуации.

– И вы поступили разумно, – тихо и уже без капли иронии отметил Эджил.

Мне как-то не верилось, что именно это он и сказал. То есть он не станет упрекать, высмеивать и даже подшучивать, как пару минут назад? О нет: выражение черных бездонных глаз, в которых плясали языки каминного пламени, было спокойным, уверенным и… полным уважения.

Герцог считал мой поступок единственно верным и даже добавил:

– По правде сказать, мне трудно судить, что бы я сделал, очутившись на вашем месте. Возможно, убил бы Любимое Дитя Бога и лишь ускорил свою кончину. Но вы – не я, правда?

Я промолчала. Теперь не тошнило, но и лучше пока не стало. Голова до сих пор кружилась, тело тряслось, а желудок ныл, но ведро отодвинула в сторону и плотнее укуталась в одеяла. Неожиданно приятно, что мои поступки и способности оценили по достоинству. Ранее такое происходило исключительно из лести ради сближения с семьей Хэлстейн. Но Эджилу этого не нужно. Он говорит то, что думает.

– После неудачного опыта с мужской магией сомневаюсь, что я когда-либо рискну повторить подобный эксперимент, – проронила я и начала смотреть на гипнотическое пламя в камине. – От энергии слишком много проблем.

– Миледи, только первый раз имеет неприятные последствия, в остальных случаях побочных эффектов значительно меньше, а порой и не наблюдается вовсе, – постарался уверить меня Эджил. Необходимость придерживать мои волосы уже отпала, но он не убрал руку, а почему-то принялся нежно поглаживать мою голову, словно старался утешить плачущего ребенка. – Как бы двусмысленно это ни звучало, все зависит от партнера. А именно: от того человека, чью ману вы принимаете. Если честно, я искренне удивлен, что это был ваш первый опыт. Обычно отцы либо братья помогают дочерям и сестрам, поскольку магия кровных родственников более подходящая и последствий в виде плохого самочувствия, тошноты, лихорадки и болей в теле, в принципе, не вызывает. У вас есть и отец, и брат… Я знаю, что сводный, но…

– Эджил, ваше удивление неуместно, – выдохнула я, даже не оборачиваясь в его сторону. – Но разве вы не были свидетелем нашей уникальной свадьбы? Семья Хэлстейн… в каком-то смысле особенная. Отец никогда не считал нужным проявлять родственную близость или заботу о детях. Единственное, что от меня требовалось, как от дочери, – чтобы я училась и постоянно совершенствовала навыки. Что касается брата, у Эрика были те же проблемы. И нам не позволяли много общаться.

– Хм… – задумался молодой мужчина, а я взглянула на него и обнаружила, что он помрачнел. – А ваша мать? Она должна была заняться этим вопросом.

– Она не видела в том необходимости, – ответила я, пожав плечами. – И я ее в чем-то понимаю. Зачем тратить время на сопливое, несуразное, раздражительное дитя, когда в наше время ответ на любой вопрос можно получить в книгах? Если я что-то хотела узнать, то искала нужную литературу и изучала необходимую информацию. Мы виделись с родителями лишь на совместных ужинах и проводили их в тишине: ведь согласно этикету шум за столом – признак дурного тона.

– Миледи… – негромко начал Эджил, но резко умолк, словно забыл все, что хотел сказать. После нескольких секунд размышлений он наконец-то продолжил: – Честно говоря, ваши слова весьма печальны. Если бы подобное отношение распространялось лишь на вашего сводного брата, я бы еще мог понять, но вы – их кровь и плоть… Любовь матери к ребенку естественная и неоспоримая. Как же проявление тепла, заботы, семейные объятия?..

– Ваша семья была именно такой, Эджил? – спросила я.

На губах мужчины сразу появилась ласковая и добрая улыбка, будто в его воспоминаниях мелькнуло что-то светлое. Мне стало немного не по себе. Почувствовала нервозность, злость, а затем и безразличие.

– Все, что вы перечислили, – бесполезная трата времени. Любовь, забота, объятия… Если вы еще не заметили, любовь ослепляет и лишает человека рассудка. Яркий пример – Мэрит. К чему ее объятия, если от них сплошные проблемы? Я прожила всю жизнь без оных и стала только сильнее. Чем и горжусь. Мне не нужны слепые иллюзии заоблачных сказок. Я вам уже говорила, что верю исключительно в материальную сторону мира, причем в денежном эквиваленте. Даже союз моих родителей на этом основывается.

– Политический брак? – уточнил Эджил.

– Точно. – Кивнула. – Хотя я бы его назвала, скорее, деловым. Мать из знатного, но обедневшего рода, а у отца имелись деньги, но не было детей. Он женился на молодой девушке с одной целью: чтобы та родила наследника. Разница в возрасте составляет двадцать пять лет. Естественно, ни о какой любви или даже симпатии и речи быть не может. Долгое время мама не могла забеременеть. Спустя несколько лет отец планировал развестись, чтобы жениться на той, кто родит ему ребенка. Но в какой-то момент мама забеременела… мной. Да, ожидали мальчика – девочка не входила в их планы. Однако это быстро было исправлено, поскольку и у королевской четы появился ребенок, который стал наследным принцем. Наш союз был согласован мгновенно. В общем, могу с уверенностью сказать, что я все же являюсь долгожданным отпрыском.

Моя речь была холодной и высокомерной. Я не считала себя в чем-то обделенной. Наоборот, была уверена, что таким происхождением можно гордиться. Политический брак на взаимовыгодных условиях распространен в наше время, что вполне естественно. После моего рождения отец отбросил в сторону мысли о разводе. Ну а моя внешность лишний раз доказывала тот факт, что именно он является моим родителем: белоснежные волосы, голубые глаза… Неоспоримые признаки членов семьи Хэлстейн, которые передаются из поколения в поколение.

По идее, отцу нужен был еще один ребенок, но… мама категорически воспротивилась вновь беременеть и рожать, да и муж ее находился не в том состоянии, чтобы подумывать о любовницах. Именно тогда и появился в нашем доме Эрик.

– Теперь… мне ясно, – неожиданно выпалил Эджил, вырывая меня из раздумий.

– О чем вы?

– О том, почему проклятие «Человеческая суть» превратило вас в ребенка, – объяснил герцог и принялся вновь осторожно гладить меня по волосам. – Хоть вы и выглядите взрослой, вам не позволили повзрослеть. Вернее, у вас отняли возможность быть ребенком.

– Что за чушь вы городите? – Нахмурилась. – Отняли возможность быть ребенком? Я была маленьким ребенком. Этот этап невозможно пропустить.

– Дети должны капризничать, плакать, совершать ошибки, заводить друзей, радоваться каждому дню, но у вас ничего не было. Стоило вам родиться, как вы уже стали будущей королевой. Этап «детство» исчез, – уверенным и ровным тоном добавил Эджил, продолжая поглаживать меня по голове, но я его не отталкивала, так как прикосновения не доставляли мне дискомфорта. – Поэтому ваше внутреннее «я» до сих пор не повзрослело. Но… раз так случилось, позвольте мне восполнить недостающие фрагменты вашей жизни.

– Восполнить? – переспросила. – И как же? – Я надменно усмехнулась. – Решили поиграть в заботливого родителя или брата, потакая всяческим капризам ребенка? Что за глупость?

– Возможно, родитель, возможно, брат или любящий троюродный дядюшка из дальней страны. Я не против, – сказал он с улыбкой и подмигнул мне.

От неожиданности и от странного поведения герцога я не сдержалась и засмеялась. Но, вероятно, как раз не потому, что действительно развеселилась, а от шока. Подобного от Эджила я не ожидала.

Но он воспринял мое поведение несколько иначе.

– О! Вы улыбаетесь. Похоже, моя идея вам по нраву.

– Ошибаетесь!

– Ну-ну, не нужно смущаться, – тихо проговорил он, после чего я почувствовала, как меня слегка толкнули в плечо, и вот уже моя голова покоится на его коленях, а большая мозолистая ладонь поглаживает мои волосы. – Лучше отдыхайте и набирайтесь сил.

– Вы пьяны! – возмущалась я.

Герцог лишь усмехнулся и отметил:

– Для меня пары бокалов будет маловато. Да и не вам учить меня трезвости.

Я недовольно поджала губы. Похоже, теперь этот случай с магией Свейна мне еще долго будут припоминать. Я не хотела сдаваться. Последнее слово должно оставаться за мной, но… возможно, я сильно ослабла и мне необходим сон. Крепкий сон и тепло.

Так что, когда ладонь Эджила легла на мою спину и он принялся ритмично похлопывать по ней – пусть и через несколько одеял, – я не заметила, как уснула.

* * *

Поговорить о поездке Эджила нам удалось на следующий день, когда я проснулась. Как ни странно, герцог выследил барона и выяснил, чем он сейчас занимается. Если коротко, отец Мэрит торгует – клетками для мелких животных. Кстати, скупает их в бывшем королевстве Астрал и перевозит в Эйдос.

По сути, ничего незаконного. Приобрел в одном месте по условленной цене – продал товар в другом городе, но по иной цене. В итоге получил прибыль.

Меня, правда, смущает, что продажа клеток для мелких животных оказалась таким прибыльным бизнесом, что теперь барон может позволить себе роскошную карету.

Эджил уверял, что видел воочию клетки. Издалека, но они реальны, и поставки происходят регулярно. Но кому именно барон сбывает товар? А кто скупает? Сомневаюсь, что охотники, ведь они подобные вещи делают самостоятельно.

И для каких именно животных, помимо того, что они мелкие, клетки предназначены?

Эджил на вопросы ответить не смог, поскольку все следы обрываются в поместье барона. Чтобы узнать больше, за ним необходимо следить и днем и ночью, но позволить себе подобное мы не можем. И так ежедневно под наблюдением целого королевства.

Да еще и академии…

Прямо сейчас я находилась на лекции, сидела на задней парте и думала лишь о том, как прожить эти несколько часов. Хоть меня не тошнило, я пребывала в ужасающем состоянии. Эджил называет его похмельем. Однако мне станет лучше, если я опохмелюсь, но в то же время герцог не рекомендует прибегать к магии, потому что мое самочувствие может ухудшиться.

Но и тут есть некоторые правила. Типы магии нельзя смешивать, поскольку они могут конфликтовать. Это прямо как двух ядовитых змей запустить в одну емкость и наблюдать, когда они начнут друг друга убивать.

Но пострадать может именно емкость, в которой они находятся.

Магия во мне еще есть, но ее нельзя использовать – сила энергетического потока неизвестна. Простое заклинание способно привести к катастрофе, если вложить в него слишком много чар. Со временем, если не использовать ману, она рассеется, и я вернусь к первоначальному состоянию, в котором и была.

Правда, сейчас магии чрезмерно много, и мое развитие даже замедлилось. Я застряла в тринадцатилетнем возрасте. И с вечной мигренью.

Теперь на меня смотрят все однокурсники. Похоже, им интересно и страшно одновременно. На меня глазеют Мэрит, Андрес, Свейн… и Эрик. Да чего там?! Вот и Вестар появился на лекциях, но, как обычно, с безразличным выражением лица.

Я же их игнорирую. Целиком сосредоточилась на себе, демонстративно показывая, что со мной все хорошо. Хотя закутана в теплую одежду, меня постоянно лихорадит, а еще бледнею от сильной головной боли.

Но нет. Недуг не причина для пропуска занятий. Сейчас даже смерть не такая уж и уважительная причина для прогула.

И все же было нечто такое, что заставило меня отвлечься от дискомфорта. Я, конечно, понимала, что Мэрит и ее свита зациклены на мне. Ждут, когда я вновь что-нибудь сотворю. Нечто, что послужит причиной для возобновления конфликта. Мэрит вообще сидела всю лекцию как на иголках. У нее на лице было написано, что она хочет со мной поговорить. Вернее, как обычно, подойдет к парте и задаст провокационные вопросы, чтобы и другие их услышали.

Однако самым удивительным человеком была не Мэрит, а Любимое Дитя Бога, Свейн. Маг без каких-либо церемоний выгнал моего соседа, сидящего за ближайшей партой, и занял его место, не скрывая, что следит за мной. Поступок юноши даже его друзей поразил. Меня злило, что эта группа уже откровенно посягает на мое личное пространство. Резко повернулась к Свейну, приготовившись к очередным дерзким фразам, перемежаемым проклятиями. Он любитель подобного.

Но!..

– А?.. – растерялся юноша и неуверенно отвел взгляд. Потом поднес большой палец ко рту, слегка надкусил ноготь и вновь посмотрел на меня, смущенно проговорив: – Э-э-э… Здравствуй…

– Что? – спросила я, не понимая Свейна. Он со мной поздоровался? Или у меня такая сильная мигрень, что я переживаю слуховые и зрительные галлюцинации?

Надо сказать, я придерживаюсь второго варианта.

Вот только от галлюцинаций так просто не избавишься.

– Может, ты… ну… хочешь… воды? – предложил Свейн, после чего достал из рукава фляжку, на которой имелась церковная гравировка.

Он мне попить предложил? Так… лучше игнорировать парня. Отвернулась, делая вид, что Свейна просто не существует. Не видела, не слышала, даже не смотрела и не дышала в его сторону. Но не могу с уверенностью сказать, что маг делал то же самое.

Скорее, наоборот. Парень делал все, чтобы привлечь мое внимание.

Во время лекции, когда преподаватель просил перевернуть страницу либо записать формулу, а может, и вовсе прочесть заклинание, Свейн любезно помогал мне со всеми мелочами, словно выжидал подходящего момента. Мог вскочить со стула и отыскать нужную страницу в учебнике или передать письменные принадлежности, о которых я не просила, а порой первым ответить на вопрос, если учитель намеренно вызвал меня.

Кто-то, возможно, назовет это милым. Я же испытывала только одну эмоцию – ужас.

И понимала простую истину нашей реальности: Свейну что-то нужно от меня.

Осталось лишь выяснить – что.