Всю дорогу шел дождь, несильный, но надоедливый и противный. Дух солнца изредка прорывался сквозь тучи и гладил золотыми лучами траву и зеленеющие деревья. Пахло лесом и влажной землей. Гроу мерещилось, что за ним следят. Хотя дороги хорошо просматривались и попутчики встречались редко. Пару раз он видел в небе белого ястреба. Но, к счастью, птица молчала. Устав оглядываться, он запретил себе панику.

В конечном счете ему нечего опасаться. Дядя не узнал в нем наследника, а он сам не разглядел в Пайроне убийцу. Похоже, они оба были одинаково невнимательны. Но преимущество оставалось на стороне Гроу.

Поместье окружали родники и огромный яблоневый сад.

Он направил коня по заброшенной аллее. Деревья цвели, наполняя воздух нежным ароматом.

Он доехал до высокой каменной стены. Перед ней стояло четыре столба с защитными рунами. Зачем отгонять рахо от заброшенных земель?

Деревья около стен не цвели. Гроу собирался отыскать ворота, но вокруг ограды сад превратился в непролазный бурелом.

Пачкать дорогое платье не хотелось. Раздевшись по пояс и сняв новую обувь, он спрятал вещи в седельную сумку и подвел коня вплотную к ограде.

– Стой смирно, – он высвободил из стремени левую ногу и заставил коня прижаться крупом к стене. Красавчик прижал уши и встряхнул головой. – Тише. Здесь не будет рахо, обещаю.

Гроу подобрал под себя ноги и встал. Седло заскрипело. Конь потянулся к траве. Он цыкнул на животное и, взмахнув руками, прыгнул на стену. Пальцы скользнули по мокрому краю. Под ключицей взорвалась боль, словно лопнул пузырь с едкой кислотой.

Сорвавшись, Гроу приземлился на ноги и, не удержавшись, рухнул на спину.

Столбы рядом замерцали фиолетовым. Мгновение Гроу лежал, щурясь от дождя и рассматривая светящиеся руны. В голове пронеслись мысли: «Что случилось? Столбы предупреждают о рахо? Чудовища здесь? Или я ничего не понимаю».

Тотемы погасли.

Обзор закрыла морда коня. Лошадь выдула в лицо горячий воздух и дотронулась мягкими губами до щеки и носа. Отмахнувшись, Гроу сел и встряхнул руками, смахивая грязь. Рана неприятно пульсировала. Он прижал руку к ключице и посмотрел на Красавчика.

Плавал конь хорошо, жаль, не летал.

Проклятая стена!

Его охватил азарт.

Вспомнив трюки элраятских наездников, Гроу отвел коня чуть дальше от стены, проверил подпруги. Отошел. Разбежался. Взлетел на седло и прыгнул на стену. Вышло удачнее. Навалившись локтями на камни, он забросил ноги и сел. Стена под ним засветилась фиолетовым. Закружилась голова.

Гроу спрыгнул на твердую землю и отбежал в сторону.

Пейзаж вокруг заставил забыть о свечении и ноющей ране. Его окружили черные остовы деревьев, щедро окутанные паутиной. Вдали на пустоши чернело родное поместье, раньше там был уютный небольшой дворец. Теперь… здание можно было использовать для иллюстраций Темного мира.

Домик для слуг, винный погреб, баня, амбары – все превратилось в руины. Неудивительно, что священный конвент запретил посещать могилы правящей семьи. Удивительно, что здесь похоронили людей.

Черная земля жадно втягивала дождевые капли, но не могла напиться. Вокруг не было луж. Не зеленела трава. Не гулял ветер. Все выглядело так, словно здесь потрудилась целая армия рахо.

Стало сложно дышать. Босые стопы загудели.

Вдалеке протяжно и тоскливо закричал ястреб. Его клич вызвал волну мурашек и неприятный холодок. Осмотрев темные облака, Гроу не увидел птицу. Все чувства обострились. Ссутулившись, он направился к поместью.

Фасад здания окружали почерневшие колонны. Мраморные ступени замело пеплом и землей.

Гроу покосился на центральный вход, с него сняли двери. Он не решился зайти внутрь. По телу и так бегали мурашки.

Родителей и прислугу сожгли во внутреннем дворе. Он не помнил подробностей, хотя видел это. Разум отказался сохранить эти ужасы в памяти. Перед внутренним взглядом замаячил огонь. Но за ним ничего не было. Гроу и не хотел смотреть, он встряхнул головой.

Пусть ушедшее остается в прошлом. Сердце ожесточенно заколотилось. Он обогнул колонны и добрался до злополучного двора. Его встретила чистая площадка и каменная статуя Виона.

Никаких намеков на кострище. В ту ночь здесь стояли деревянные столбы, их готовили для праздничных шатров, а использовали для бесчеловечного убийства.

Столбы убрали и установили дурацкую статую. Для кого? Зачем?

Хотя что он ожидал увидеть? Пепелище и скелеты?

Статуя Виона стояла спиной к зданию.

Ее руки были сведены, а указательные пальцы скрещены. Странная поза.

Гроу вспомнил женщину, уверявшую, что он избранный. Она тоже скрещивала пальцы. Совпадение? А если нет, то что?

Вион смотрел прямо на приземистые треугольные надгробия.

Гроу шумно сглотнул и побрел к могилам. Их было около двадцати. И три плиты из дорогого мрамора. Надписи на них гласили:

«Дэй Рамилан Серебряный».

«Лимея Рамилана Серебряная».

«Энже Рамилан Серебряный».

Ничего, кроме имен, не было. Ни дат, ни девизов. Гроу встал между надгробий отца и матери. Коснулся мокрых плит. Склонил голову.

Он знал, что родители мертвы, знал, что похоронены здесь. Отчего же так больно?

– Здравствуйте, папа, мама. – Все внутри затихло. Гроу больше нечего было сказать. Разве что поплакать. Отец терпеть не мог слезы. Благо шел дождь. В горле защипало. Он втянул носом воздух и подошел к своей надгробной плите.

Что под ней? Очевидно, пусто.

Гроу озадачился поиском лопаты. Побродив, он нашел в разрушенной конюшне несколько хорошо сохранившихся черенков, но самого важного не было. Двери всех денников лежали на полу. Ни дверных петель, ни затворов. Из конюшни исчезли все железные вещи.

Здесь хозяйничали рахо. Других объяснений Гроу не нашел.

Он не копал с рудников, сам вид кайла или лопаты вызывал в нем отвращение, вплоть до рвотного позыва. Но сегодня случай выдался особенный.

Монотонная работа дисциплинировала ум. Доски то и дело ломались. Он отбрасывал щепки и переводил дыхание. Когда подкоп под плитой стал глубоким, в треть его роста, Гроу решил копнуть еще пару раз и закончить.

Что скажут конвент и герцог на то, что могила принца пуста? Кто занимался похоронами?

Доска уперлась во что-то жесткое. Гроу нырнул под плиту и пошарил руками. Внизу лежало нечто длинное, расходящееся ветвями в разные стороны. Грудина и ребра? К счастью, прошло много времени, и веяло от костей только мокрой землей. Он еще немного поработал доской и смог ощупать находку.

Череп небольшой. Все зубы на месте. Торс короткий. Похоже, здесь похоронили ребенка.

Скелет прижимал к груди что-то небольшое, металлическую пряжку или… Гроу потянул маленькую вещицу на себя, кости жалобно затрещали. Справившись, он вылез и очистил находку.

Духи священных капищ! Гроу держал свой золотой браслет, изуродованный огнем. Подарок отца на десятилетие. С этим украшением он не соглашался расстаться даже на уроках фехтования и в походах в баню. Как браслет попал в могилу? Он попытался вспомнить нападение. Виски сдавило, и в голове болезненно запульсировало. Последним воспоминанием было пожелание матери безмятежной ночи. Дальше только огонь.

Пришлось обратиться к логике. Вероятно, кто-то из нападавших снял с него бросает и подложил покойнику. Если тело сильно пострадало от пожара, браслет мог убедить окружающих, что этот несчастный и есть принц. Но проще было убить самого наследника. Неужели дяде так хотелось поиздеваться и отправить его на рудники? Самый добрый человек в герцогстве. Ха. Не стал убивать племянничка.

Поколебавшись, Гроу вернул браслет в могилу и, как мог, присыпал кости землей. Шеголять по Виону с таким украшением было опасно. Закончив работу, он облокотился на доску и вознес короткую молитву потревоженной душе. Всякое бывало, но могилы он еще не раскапывал.

Ему захотелось напиться с Наэлем.

Над головой опять закричал ястреб. Настойчиво и зло. Обогнув поместье, белая птица захлопала крыльями и устроилась на голове у статуи. Гроу услышал тихую ругань. До заката еще было время, он хорошо рассмотрел двух мужчин в облегченных доспехах паладинов и обоих узнал. Рыцари были без шлемов. Курносый остановился около статуи Виона и, задрав голову, стал подзывать птицу, а красавчик Лерн вытащил меч.

Кажется, в гляделки Гроу проиграл. Паладин заметил его первым. Эта встреча была совсем некстати.

– Стойте! – Лерн крутанул огромный меч и зашагал навстречу. Их разделяла сотня шагов. – Правом высшего ордена, сложите оружие и отойдите от… – он присмотрелся, – от могил.

Опять не признал? Это было очень странно. Гроу воткнул доску в землю и положил руки на пояс.

– Так мне стоять или идти?

Лерн замедлил шаг и повел мечом.

– Подойдите.

Гроу не собирался, как пес, подчиняться командам.

– Вас привел ястреб? – он указал на птицу. – Меня тоже. Я хотел поохотиться на рахо. Это вроде не запрещено.

– Звучит нелепо. Вы мародерствовали, сэр, – отчеканил Лерн.

– Лерн, кто там? – рыцаря нагнал Курносый. Увидев Гроу и покосившись на меч товарища, он расставил руки. – Погодите. Господа, давайте уберемся отсюда, а за стенами поговорим. Сэр, назовитесь, и мы сопроводим вас в город. Вы нарушили запрет, здесь нельзя находиться без разрешения конвента.

– Это разбойник, – бросил Лерн и повысил голос. – Как сказал мой напарник, мы сопроводим вас, только для общего блага свяжем.

Гроу набросал другой план – разоружить рыцарей и привести в замок. Да, поднимется шум и придется выдать себя, но все лучше, чем показаться на глаза вионцам связанным как раб.

Он вооружился доской и позволил Лерну подойти ближе. Паладин не спешил. Стал подкрадываться, как к дикому волку. Положив доску на плечо, Гроу пожалел, что обнажил торс. Теперь противник видел повязку и рану. Хотя кого он вздумал обмануть? Рыцарям это не поможет. На губах расцвела холодная улыбка.

Ястреб захлопал крыльями, словно устал ждать развязки. Сорвался с головы статуи и метнулся вверх. Хрипло крикнув, он перевернулся в воздухе и рухнул у ног Гроу.

– Маг! – заорал Курносый и обнажил меч.

– Тихо! – Лерн опустил меч и закрутил головой. Судя по всему, он не разделил мнения друга.

Гроу не слышал, чтобы маги убивали на расстоянии. Ястреб с самого начала странно себя вел: притащил паладинов на пустошь, где нет рахо. Наблюдал как стервятник.

На дергающейся лапе мотался светлый шнурок. Гроу присмотрелся. Не шнурок, а очень знакомая косичка. Он провел рукой по голове.

Лерн вскинул руку, прося о временном перемирии, и подошел к ястребу. Осмотрев птицу, он снял с лапы косичку и покрутив в руке, взглянул на Гроу. Уголки губ опустились, ямочка на подбородке стала глубже, на скулах заиграли желваки. Ну просто герой легенд. Он что-то понял или делал вид, что понял. Рядом встал Курносый:

– Святые элиги, что это?

Все трое услышали топот лошадей и протяжный свист. Со стороны пустых амбаров выехали шестеро всадников. Двое скакали рядом и держали нечто свернутое и тяжелое. Четверо других вооружились копьями.

Не сговариваясь, паладины бросились к памятнику. Убраться с открытой площадки было правильным решением. Гроу, оскалившись, бросился на конников. Он перехватил доску, готовясь отбиться от копий и распугать лошадей. Всадники рванули в разные стороны и расправили веревку с металлическими грузами.

Удар пришелся чуть выше колен. Гроу показалось, что он перекувыркнулся в воздухе, прежде чем рухнул на живот. По лицу хлестнули косички. Рядом упала доска. Рану под ключицей запекло, колени одеревенели. Гроу рывком сел, но не успел подняться. На него набросили тяжелую сеть. Рядом вонзили копья, пригвоздив путы к земле. Гроу вцепился в веревки руками, будь он здоров, они бы порвались, но правая рука слушалась плохо.

Воины спешились.

– Лежать, тварь! – Сверху навалился здоровяк с выпученными жабьими глазами. Со знанием дела он нажал коленом на поврежденную ключицу. Трое его дружков вцепились в плечи и руки. Еще один оседлал ноги.

Гроу выгнул спину и напряг здоровую руку, но не смог вырваться. От боли и гнева из груди вырвался страшный рев.

– Это еще не пытки. Скоро почуешь на своей поганой шкуре, – оскалился бандит с перебитым приплюснутым носом, он держал ослабленную правую руку. Гроу узнал бойца. Кривоносый был в сопровождении Медведя, когда разбойник тащил его и Хэджа в Черную Межу.

– Морду ему держите.

Гроу увидел над собой еще одного обидчика. Худощавый, похожий фигурой на изогнутую древнюю руну, он вытащил бронзовый сосуд, отвернулся и стал лить на тряпку дымящуюся жидкость. Здоровяк с жабьими глазами одной ручищей схватил Гроу за косы на затылке, другой до боли сдавил нижнюю челюсть. Его рожу перекосила звериная улыбка.

Внутри поднялся знакомый сладкий позыв. О да, насилие прекрасно, его можно приравнять к искусству. Захотелось крикнуть: «Давайте! Раздирайте меня на части, дергайте волосы, зубы… Но сперва вырвите, к бесам, ключицу!»

Словно услышав призыв, здоровяк привстал и сильнее надавил коленом на рану. К горлу подкатила тошнота. Проглотив вскрик, Гроу дернулся и затрясся от беззвучного хохота. Рот наполнился горькой слюной.

– Довольно, а то сдохнет, – костлявый прижал к носу Гроу тряпку.

Вспомнив отраву Таолара, он задержал дыхание, губы и нос мгновенно онемели. Перед глазами мелькнула золотая молния. Обидчик вздрогнул и вскрикнул. В его грудь по самую рукоять вонзился позолоченный кинжал. Оружие без хруста вошло между ребер, пробив кожаный доспех. Взмахнув тряпкой, он упал рядом с Гроу. Разбойники разразились бранью и прикрылись умирающим товарищем.

– Вы! Золотое петушье! Убирайтесь, поберегите перья! – пробасил здоровяк. Отпустив голову Гроу, он вытащил из груди товарища кинжал паладина и перехватил так, чтобы можно было метнуть обратно.

Раздался звонкий голос Лерна:

– От нас поблажек не ждите. Защищайтесь!

Фыркнув, здоровяк убрал колено с плеча Гроу и поднялся. От новой волны боли потемнело в глазах. Мысли и ощущения отдалились и многотонным маятником вернулись обратно. Лязг стали разогнал туман в голове. Он осмотрелся. Рядом остался только бандит с перебитым носом. Левой рукой Гроу дотянулся до копья, прижимающего сеть к земле. Вцепился в древко, дернул. Копье с хрустом обломилось. Кривоносый, захваченный битвой, спохватился слишком поздно. Гроу отправил деревянный обломок ему под кадык. Выплюнув сгусток крови, бандит беспомощно засучил в воздухе руками. Потеряв к нему интерес, Гроу выдернул еще одно копье и выполз из-под сети.

Лерн и курносый держались спиной к спине и отбивались от трех разбойников. Четвертый валялся в нескольких шагах от Гроу со вспоротым животом и безмятежно смотрел в серое небо. Одолжив у мертвеца палицу с тяжелым литым набалдашником и ввинченными в него стальными шипами, зашагал к силачу с выпученными глазами. Воин вцепился в руку курносого и пытался выбить меч. Паладин подался в ту сторону, куда его потянули, отпустил оружие и подхватил другой рукой. Припав на колено, он проткнул противнику ляжку и отшатнулся к Лерну.

Его напарник отчаянно орудовал двумя мечами – своим и заимствованным у разбойников коротким дорнаком. Он отбивался сразу от двоих. От лезвий летели искры.

Гроу окликнул схватившегося за ногу здоровяка и, встретившись с его жабьими глазами, закрыл их палицей. Высвободил шипастый набалдашник и следующим взмахом снес негодяю нижнюю челюсть. Звук напомнил рубку дров. Из груди вылетел смешок. Кажется, он нашел идеальное оружие.

Еще два размашистых удара, и противники Лерна оказались на земле с размозженными головами. С сапог рыцаря стекало розовое желе. Нападать со спины было зазорно, Хэдж бы такой ход не оценил. Но противники использовали сеть. Что может быть подлее?

Жадно хватая ртом воздух, Лерн расставил ноги и направил мечи на Гроу.

– Кто ты? – спросил он одними губами и прикрыл собой пошатнувшегося товарища.

Курносый воткнул в землю меч и сел рядом. Встряхнув головой, он вытер скулу. Чуть выше левого виска кожа была рассечена, из раны вдоль уха сочилась бурая кровь.

– Я свой, – бросил Гроу и опустил палицу. Правой рукой шевелить не хотелось, как и лишний раз вдыхать. Любое движение отдавалось в ключицу.

– А это, выходит, чужие? – Курносый указал на трупы. – Знаешь их?

Гроу осмотрел шесть изувеченных тел и мотнул головой.

Поднявшись, курносый высвободил меч и прижал холодный эфес к рассеченной голове:

– Приятель, нужно было бить по ногам.

Да, наверняка разбойники могли поделиться увлекательной историей. Они хорошо подготовились, словно знали, что лошади Гроу испугаются. Кто в Вионе знал, что его боятся животные? Хэдж да Медведь. Еще, пожалуй, целитель Исимо. И… что из всего это следует?

От темных мыслей отвлекли лающие возгласы. Снова послышался топот и храп лошадей. Гроу почувствовал голыми стопами вибрацию от земли. Это сколько же в поместье заявилось всадников, если от копыт лошадей земля пошла ходуном? Он переглянулся с паладинами. Разгоряченная кровь мешала соображать. Но здравая идея в голове промелькнула.

– Там, – Гроу указал на здание, – есть ход к родникам.

Не собираясь тратить время на объяснения, он кинулся к внутреннему дворику. Как попасть с веранды в каминный зал или спальни? В памяти замелькали роскошные апартаменты и коридоры. Наверняка в поместье были и другие потайные закутки, ведущие в подземный тоннель, но он о них не знал.

– Эй, что за ход? – Курносый нагнал его.

– Подземный, если от него что-то осталось.

Вбежав в длинную гостиную, Гроу остановился. Он ожидал увидеть пустое, разграбленное помещение, но роскошная мебель из слоновой кости, гобелены, огромные картины, люстры – все осталось внутри. Только потеряло ценность. Двинувшись мимо черной горы, Гроу ясно увидел, как безумные мародеры свалили все вещи в центре зала, щедро облили смолой и подожгли. Картина встала перед глазами так ясно, что померещился едкий, удушливый запах дыма. Дыхание перехватило.

Он бросился к огромной лестнице. Курносый остался внизу и дождался Лерна, который вбежал, зажимая подмышкой мертвого ястреба.

– Сюда.

Гроу повернул налево. Дверь в каминный зал, как и другие, лежала на полу. Пришлось бежать по ней. Вот покои отца, дальше каморка слуг и… Он вбежал в свою спальню. Из комнаты вынесли все, кроме тяжелого шкафа и кровати. На стенах варвары нацарапали руны и странные треугольники. Перину стащили на пол и разорвали, в шкафу переломали полки. Все это покрывал слой пыли, с покосившегося карниза свисала паутина. Он подбежал к окну и осторожно выглянул. Сквозь расколовшееся закопченное стекло были видны черные ветви мертвого орешника и статуя Виона. Мимо промчались всадники, подстать той шестерке разбойников.

Гроу отступил и увидел внизу около сорванной занавески шелковый платок матери. Тот самый, от которого у него остался лоскут. Как он попал в спальню? Женщины и мужчины в Вионе всегда спали по традиции в разных половинах особняка.

– Свой, куда дальше? – в спальню вбежал курносый.

Собравшись, Гроу указал на шкаф:

– Надо сдвинуть. За ним ход.

Шкаф поддался неохотно. В голове стали мелькать неясные образы. Он определенно уже делал это, хотя готов был поклясться, что никогда не пытался пользоваться туннелем.

Показалась узкая щель, рассчитанная, скорее, на подростка или женщину. Благо среди них не было мужчин в теле. Курносому, правда, пришлось снять металлический панцирь и пронести его отдельно. Лерн протиснулся в доспехах. Гроу прошел легко – за месяц в Вионе он исхудал, только зацепился шоссами за гвоздь, выпирающий из доски.

В полумраке он нащупал рычаг, попробовал поднять вверх, не вышло. Вниз – раздался скрежет, на голову посыпались пыль и известь, но шкаф не сдвинулся с места. Видимо, в механизме тоже использовалось железо. Он с размаха вбил в стенку шкафа палицу и навалился всем телом, как смог, прикрыл ход. Узкий коридор, обитый деревом, накрыла густая темень.

– Пошарьте, на полу должны быть масляные лампы и огниво. – Огниво… кусок стали… В его семье всегда предпочитали камню железо. Бес его дери! – Забудьте, – он уперся руками в шершавые стены, – идем на ощупь.

Курносый ответил неуверенным «угу» и, судя по звукам, зашагал. Обогнать паладинов и пойти первым не позволяла ширина прохода. Но теперь Гроу знал не больше других. Под ногами оказались ступени. Они спустились на уровень первого этажа и услышали пружинистые шаги. Все трое замерли. Судя по звукам, несколько разбойников проверяли поместье.

– Надо идти очень тихо, – прошептал Гроу.

Перед глазами замелькали элраятские шахты. Померещился звон цепей. Горло сжало. Вспотевшая стопа заскользила по ступеньке, он выставил руку и уперся в лопатки Лерна.

– Вас понести? – прошипел рыцарь.

Гроу не успел ни разозлиться, ни ответить колкостью.

В следующий миг случилось непонятное. Стены загудели от странного шума, словно кто-то отчаянно аплодировал их выходке. Подул ветер. Курносый заорал и, судя по грохоту, уронил свой доспех. А может, упал сам. Лерн рванулся вперед. Грохоту вторил яростный птичий крик. Ястреб очнулся?

Лерн и курносый, видимо, пытались поймать ошалевшую птицу. Поднялась пыль.

За стенкой зазвучали голоса:

– Слышите?

– Что это?

– Рахо?

Снова загрохотали шаги.

Курносый зашелся кашлем и сорвался на истерический хохот. Но быстро зажал рот и замычал. Лерн присел. Все затихли.

Гроу отмахнулся от пыли. Ладно, в коридоре негде развернуться, если разбойники обнаружат ход, ни у кого не будет преимущества. Хотя у противников есть копья и яды.

Он выставил руки вперед:

– Убил птицу?

– Нет, – голос Лерна напряженно задрожал. – Это наш боевой товарищ. Ястребов и так пять всего осталось.

Судя по звукам, он прижимал к себе вырывающуюся птицу и не давал ей кричать.

За стеной зазвенело бьющееся стекло. Кто-то злобно выплюнул: «Ну и где он?»

Бандиту ответил мужчина с хриплым низким голосом:

– Видок говорит, он тут не один. Следов много.

– А это что, кровь? И вон, на ступенях. Он ранен.

– Бесовские глаза! Кажется, я наследил.

Лерн рывком поднялся и скомандовал:

– Бежим!

Ступени, к облегчению Гроу, закончились быстро. Под ногами появились каменные плиты. Коридор превратился в узкий туннель. Выпрямиться в полный рост Гроу так и не смог. Понесло сыростью. По коже расползлись мурашки, зубы стучали, но не от холода. Он снова попал под землю. Снова выживал. Сколько еще бежать? Кажется, в детстве наставник рассказывал, что идти до родников от поместья четверть светового дня. Отвратительно долго.

За спиной послышались глухие голоса.

– Нашли, – охнул курносый.

Раздался лязг металла. Паладины вытащили мечи. Гроу стиснул палицу. Оружие зацепилось за деревянную опору. Он остановился и ощупал громадный брус и стены. Пальцы наткнулись на глубокие трещины. Здесь сочилась вода. Нащупал подгнивший стык. Такие укрепления просто так не ставили. Уж он-то знал.

– Эй, где «свой», отстал? – услышал он отдалившийся голос Лерна.

Гроу размахнулся и ударил палицей по углу опоры. Он выбрал место, где вода сделала за него часть работы и подпортила дерево.

Несколько ударов, и он перестал чувствовать рану. Мышцы разогрелись. Стало жарко. На голову посыпалась мокрая глина, по рукам полилась вода. Удачно вгрызшись палицей в деревянный брус, он откинулся назад. Дерево затрещало. В туннеле, с той стороны, откуда они убрались, замаячил свет. Видимо, преследователи освещали путь факелами. Гроу уперся в стену ногой и дернул еще раз. Опора сдалась и покосилась. Посыпались большие комья земли. Хлынула ледяная вода. Разбойники зашумели, поток воды заглушил слова.

Гроу опрокинул часть опоры преградив бандитам дорогу. Палицу придавило и засыпало землей. Закрыв голову руками, он вынырнул из ледяного водопада и кинулся прочь.

Долго нагонять рыцарей не пришлось, они стояли рядом. Гроу чуть не налетел на их мечи.

– Я такого безумца еще не встречал, – выдохнул курносый, когда они, не сговариваясь, перешли на шаг. Все трое дышали как загнанные лошади. – Кажется, оторвались. Так все-таки. Сэр «Свой»…

– Я граф Гроутон Марсини из… – Гроу мысленно перебрал названия нескольких герцогств, прежде чем припомнил, – из Лирона.

Собеседник оживился:

– С севера? А я виконт Бренион Дикотс. Брэн, можно так. Что дернуло вас в проклятое поместье? Да, и почему за вами гоняются все разбойники Виона? Осторожнее, здесь над головой выступ.

Гроу пригнулся:

– Я охотился на рахо. Это не ложь.

– И часто на севере охотятся в одних шоссах? – бросил Лерн и цыкнул на разволновавшегося ястреба. Птица глухо забила клювом по его кирасе.

– Не часто, – у Гроу выстроилась цепочка последующих вопросов, и он позволил себе усмешку: – Но я не хотел портить подаренную вашим герцогом одежду и оставил ее на аллее за стеной.

– О-о-о, тот странный дохлый конь, Лерн, помнишь? Сэр, так он был ваш?

Дохлый? Гроу вспомнил непростое поведение своего коня и поморщился:

– Он не сдох, а спал.

– Да, оруженосец так и сказал. Н-да… теперь ваша одежда и лошадь будут в нашей казарме.

Это хорошо. Возвращаться к стене у Гроу желания не было.

– Вы сказали, – подал голос Лерн, – одежду подарил герцог. Что-то не припомню за Пайроном такой заботы. Но больше этого меня интересует, откуда вы узнали про тайный ход?

«А ты, сэр Далмон, вообще мало что помнишь. Третий раз встречаемся. Хотя голова у тебя работает неплохо», – Гроу усмехнулся своим мыслям. Он решил сместить внимание рыцаря с туннеля на рахо. Благо зацепка была:

– Я много чего знаю. Это вы привезли герцогу кровь рахо, верно?

Лерн ответил не сразу:

– Я.

– И ничего не получили взамен? Видимо, курьерскую работу герцог не сильно ценит. – От темноты в глазах зарябило. Он с силой моргнул.

– Я вас не понимаю. – Голос Лерна напряженно зазвенел.

«Сейчас поймешь, но поверишь ли?» – Гроу прижал ладонь к ключице, от болтовни рана заныла и зачесалась:

– Кровь, уважаемый Лерн, добыл я.

Паладины остановились, хорошо, не упали. Гроу попросил их ускорить шаг и сухо обрисовал свой героический поступок. Пришлось прерываться и выслушивать возгласы Брэна. Лерн слушал молча и после долгой паузы произнес:

– Все, что вы говорите, впечатляет. Только слюна рахо разъедает даже металл. Как же вы выжили в пасти?

Гроу сжал губы. Почему-то советники конвента такой вопрос ему не задали.

– Не знаю. Может, у этого рахо была другая слюна? А что с вашей чокнутой птицей? Почему ястреб следил за мной?

Сейчас паладины скажут – магия. Слишком много непонятных вещей в мире объяснялось этим словом.

– У каждого человека есть связь с родом и тремя мирами. Священные животные ее чувствуют, как след, – подал голос Лерн. С него слетела спесь. Видно, все-таки поверил в рассказы Гроу о приключениях на болотах. Рыцарь продолжил: – Ястреба можно попросить найти человека. Если есть его волосы, зуб или, допустим, ноготь. Видимо, можно и заставить. Мерзавцы.

Гроу поморщился. Понятно, не магия – теология. Еще более запутанная и туманная тема. Значит, пока он валялся в рыцарских апартаментах, кто-то срезал у него косичку и довел до исступления птицу. Не слишком-то герцог позаботился о его безопасности. Но удивляло другое – косичку паразиты срезали, а ее хозяина не убили. И сейчас его хотели не прикончить, а изловить, как зверя. Зачем?

Он оглянулся. Вернуться, что ли, уточнить?

* * *

Тоннель казался бесконечным. Гроу мерещилось, что они постоянно спускаются, и ход ведет вниз, туда, где воздуха уже не хватает. А выход он завалил. Что же, подземные духи будут рады трем заблудившимся душам. Он приготовился молиться. Всем – и элраятским богам, и первопредкам. Заняты одни, возможно, подсобят другие. Но шансов было мало. Молитвы отчаявшихся и на поверхности не слишком успешно доходили до обитателей мира Нея. Что же надо вытворить, чтобы его услышали из-под земли?

– Парни? – Брэн остановился и постучал по чему-то деревянному. – Кажется, все. Или тупик, или пришли. Здесь доски, прочные.

– Поищи рычаг или ручку. Все должно быть продумано, – Гроу присел и стал ощупывать пол.

– Пусто, – доложил Лерн.

Гроу тоже ничего не нашел. Раздалось еще несколько отчаянных ударов. Посыпалась земля.

– Тихо! – Он выпрямился и ударился головой о потолок. Тот скрипнул и подпрыгнул.

Наверху тоже оказались доски. Гроу уперся в них руками, слегка приподнял. На голову посыпались пыль и мелкие комья сухой глины. Рана запротестовала, и правая рука опустилась.

– Брэн, держи ястреба, – инициативу подхватил Лерн. Доски поддались. Вместе они приподняли тяжелый деревянный щит и сдвинули в сторону. Пошел свежий воздух. Темнота смягчилась. В тусклой, еле заметной полосе света закружила пыль.

Ничего прекраснее Гроу, кажется, не видел.

– Звезды, – прошептал Брэн, указывая наверх.

Первым выпустили ястреба. К общему облегчению птица взлетела и направилась в сторону крепости. Отсюда город и замок закрывал хребет. Тоннель привел в поле. Слева темнела полоса леса, справа, на холме, сгрудились домишки селян. Тучи ушли на север. Над головой висела луна, круглая и яркая, как желток. Страшно захотелось есть.

Лерн вернул щит на место:

– Тоннель придумал тупоголовый евнух. – Он сгреб мокрую траву, и принялся отирать лицо от грязи. – Если бы пришлось выбираться женщинам или детям… они бы умерли.

Гроу вспомнил мать, а потом Исвену. О нет, эти женщины выбрались бы и, возможно, быстрее них.

– Все, парни, – Брэн развалился на траве и раскинул руки. – Смена закончилась. Разбудите завтра, – он вымученно улыбнулся и прикрыл глаза.

Выглядел паладин неважно: левый висок закрыла коричневая корка, одежда и лицо были испачканы кровью и грязью.

– Вставай, завтра на пир, – встряхнул его Лерн. – А сейчас… сейчас надо раздобыть лошадей и отправить к поместью патрульных. Брэн, слышишь? Идти можешь?

– Могу, – паладин сморщил вздернутый нос и приоткрыл глаза. – Но лучше не идти. Попробуй, – он шлепнул рукой по земле.

– Не дури, тебе нужен лекарь. Эй, безумец, – паладин перешагнул через товарища и протянул руку Гроу. – Добро пожаловать в Вион, но лучше бы ты остался дома, – добавил рыцарь после крепкого рукопожатия.

Гроу смерил его взглядом:

– У меня просьба. Приедешь в гарнизон, запиши это приключение, – увидев вопрос в глазах, он продолжил: – Запиши, не поленись. Хочу кое-что проверить. У вас в гарнизоне творится какое-то… – он повел рукой, подбирая слово, и Брэн выдохнул:

– Дерьмо.

Лерн ничего не ответил, но по его лицу Гроу понял, что смог заинтриговать паладина.

Они добрели до иссеченной колесами дороги и зашагали в гору. Мимо в сторону города проскакал гонец на резвой, нарядно украшенной лошади. Из-за горизонта медленно показался ровный частокол копий. За ним еще один, и еще. Заструились светлые знамена.

На холм поднялась колонна всадников. Человек триста, не меньше. Доспехи воинов и скакунов под звездами играли серебром. Белые плащи вздымались на ветру. Бойцы отлично держали строй и издалека походили друг на друга, как братья.

Разглядывая их, Гроу испытал странное чувство. Благоговение, ошеломление? Наверное, с таким чувством женщины разглядывают бриллианты и роскошные наряды. Он не отказался бы от такой армии. Сколько на ее содержание нужно средств?

– Королевский орден, – простонал Брэн и провел рукой по волосам.

Король откликнулся? Гроу расширил глаза, он стал судорожно соображать, что же теперь начнется в герцогстве. Этот визит отразится на всех. В выгодную для него сторону или нет, предсказать было сложно. Орден Белого рыцарства стоял выше других не только в Домероне. Во всех десяти герцогствах каждый из этих бойцов подчинялся только королю и эриту – командиру и первому клинку королевства. Даже у лидита паладинов не было таких привилегий. Рыцарь, получивший пост командира паладинов, оказывался между трех огней. Присягал герцогу, подчинялся дворцовому совету и обязывался прислушиваться к старейшинам священного конвента.

– Дождались… – Лерн попытался отряхнуть одежду, но быстро оставил затею. Поджав губы, он зашагал навстречу армии. Пренебрежение в его голосе вывело Гроу из оцепенения. Но показываться на глаза рыцарям не хотелось. И дело было не в том, что сейчас он выглядел как незадачливый селянин, полночи спасавший от потопа свиней, а его новые товарищи походили на неудачно воплотившихся в мире людей духов. Он не готов был принимать в своих землях влиятельных гостей, потому что еще не закончил…

Не закончил с чем? Раскапывать могилы и убивать мальчиков?

Выждав, Лерн вышел на середину дороги.

Первый в отряде поднес к губам бронзовый рог и подал три коротких сигнала. Остановившись, рыцари дружно ударили копьями о землю. Они посмотрели на Лерна свысока и переглянулись.

Гроу скрестил руки на груди. Захотелось крикнуть: «Ну-ну, герои, добро пожаловать в священные земли».

Не вслушиваясь в разговор Лерна с рыцарями, он пробежался взглядом по первому ряду и приметил молодого мужчину со шрамами на левой стороне лица. Увечья выглядели так, словно кто-то забавлялся и вырезал на его лице узоры. На груди красовался медальон – голова оскаленного волка из белого золота. Знакомый символ. Вспомнив уроки геральдики, Гроу сообразил, что этот воин и есть эрит. Первый клинок королевства. Интересно, кто ему оставил такие занятные отметины на щеке?

В памяти всплыли слова Таолара: «Ты избранный! Тот, кто нас всех освободит. У тебя символы на лице. Ты из древнего рода. Но где же твоя армия?»

Род эрита наверняка тоже был не последним в королевстве.

Хах. Что бедный Таолар сказал бы сейчас? Наверное, воспрянул бы. В Вионе появилось целых два избранника. И у одного из них прекрасная армия, власть и бодрый вид.

В груди неприятно царапнуло. Он сослался на рану, чтобы не ехать верхом, и попросился в повозку.

* * *

У Лерна оказался толковый оруженосец. Он привел Красавчика в конюшню, вычистил его и сохранил одежду Гроу. Пропали только сапоги. Но юноша уверил, что вечером они еще были на месте.

Лерн одолжил свои.

Во дворце ему выделили гостевую комнату. Не слишком большую. Обычно важных гостей селили на третьем этаже с видом на площадь и фонтаны. Вид из своих апартаментов Гроу не успел оценить.

Только он устало рухнул на кровать, прикрыв дверь, как та снова раскрылась, и ворвался серый вихрь. По крайней мере, Гроутак показалось. Он вскочил и увидел перед собой Исвену в длинном шелковом плаще с капюшоном.

Девушка подошла почти вплотную и заглянула ему в глаза. Алые губы дрогнули.

Гроу замер. Здравые мысли ретировались, осталась одна. Он никогда не целовал женщину. Мужчину, к счастью, тоже. В Элрае в любовных домах можно было найти развлечение на любой вкус. Но в своих запросах Гроу всегда был прямолинеен и действовал по принципу «голоден – ешь и не трать много времени». К тому же, кто бы захотел целовать рабыню, лишенную языка?

А теперь… теперь его просто трясло от желания. Он потянулся к приоткрытым губам и вздрогнул от пощечины. Девушка протянула кинжал так резко, что Гроу отпрянул. Он невидяще уставился на клинок.

– Твой? – дернула рукой Исвена.

Гроу узнал фамильное оружие. Тот самый кинжал, что метнул в брата.

Его раскрыли.

В голове при этой мысли словно сошла огненная лавина.

На молчание девушка ответила новой пощечиной. В карих глазах появились слезы. Она перехватила кинжал лезвием вниз и замахнулась:

– Твой!

Гроу схватил ее за руку, так, чтобы зажать тонкие пальцы и рукоять оружия. Другой рукой вцепился в плечо и повалил на кровать.

Девушка вскрикнула и забилась, как птичка, угодившая в сеть. Гроу навалился сверху, отшвырнул кинжал и принялся отчаянно целовать гибкую шею, губы, щеки. Все без разбора.

Перед лицом замаячили собственные косички.

– Нет! – Исвена отвернулась.

Гроу почувствовал на губах соль и замер. Сквозь собственное хриплое дыхание он услышал всхлипы и ослабил хватку. Девушка повернула голову, по щекам бежали крупные слезы. Она еле слышно спросила:

– Ты тот Энже, да?

«Тот? Нет, тот благородный Энже давно умер. Что я творю?» – Гроу привстал на локтях и прикрыл глаза. Рана дала о себе знать, но он проигнорировал боль.

«Пусть проклинает. Кусает. Бьет. Без нее бы я, болван, давно умер».

Рубашка прилипла к вспотевшему телу. Исвена заскользила по напряженной спине руками. Левая замерла на пояснице, правая на плече. Выдохнув, она потянула его к себе. Гроу подчинился и уткнулся в хрупкое плечо. Все внутри сжалось, и в то же время что-то подалось навстречу. Он словно почувствовал ее тело. Нет, не тело, а изумительное тепло. Негодование, страхи, гнев – весь отвратительный хор утих.

– Ничего, – прошептала девушка и погладила по голове, – все будет хорошо, Энже.

– Да, будет, – пробормотал Гроу. – Я займу трон и сделаю тебя герцогиней.

Сдерживая страсть, он осторожно прильнул к мягким губам. Исвена не ответила, ее рука застыла. Чудесное ощущение тепла и единения исчезло. Гроу сел. Что теперь он сделал не так? Как всегда поторопил события? Да, предложение быть вместе, прозвучало бы совсем иначе, будь он сейчас на троне.

Девушка села рядом и отерла глаза:

– Что ты задумал?

Прочитав на ее лице страх, Гроу вспомнил сплетни, что Исвена и дядя любовники. На губах заиграла холодная усмешка:

– Переживаешь за Пайрона?

Исвена убрала пушистые локоны на одну сторону:

– Все считают тебя мертвым. Почему ты прячешься? Зачем это все? – Она указала на кинжал. – Герцог бы так тебе обрадовался. А теперь…

– Обрадовался? – усмешка превратилась в оскал. – А я не хочу его радовать. Хочу, чтобы он подох с горя.

– Почему?

Гроу глотнул воздуха, но остановил желание исповедоваться. На чьей стороне Исвена? Насколько предана Пайрону? Может, и тут дядя его опередил? Он прищурился:

– Ты рассказала обо мне кому-то?

Исвена не ответила. Ее лицо стало холодным и непроницаемым.

Ему хотелось схватить ее ихорошенько встряхнуть.

– Кто знает еще? Лучше скажи. – Может, за дверью в коридоре толпится вся дворцовая охрана?

Исвена блеснула глазами и встала.

– Никто не знает пока. Но я написала письмо. Если что-то случится, Ол отнесет его герцогу.

«Что-то случится… Боялась, убью?» – Гроу скривил губы. В сообразительности хорька сомневаться не приходилось. Этот гаденыш наверняка и сам смог бы нацарапать донос. Гроу приподнял руки. Он не стал подниматься с кровати, чтобы не напугать девушку:

– Хорошо, понял. Думаешь, я монстр?

– Не знаю. Сказать, как ты выглядишь со стороны?

Гроу приподнял брови, Исвена отошла к окну.

– Ты прибыл в храм на третий день праздника, хотел навестить предков и напасть на герцога. Там напугал чтеца, угрожал целителю Исимо. Украл фамильный кинжал и попытался скрыться. Я не знаю, где ты взял такой отвратительный яд и как отыскал герцога. Но пострадал мальчик. Пока он бился в агонии, а несчастная герцогиня седела, ты искал меня, чтобы забрать коня. Поразительная преданность, можно было бы подумать. Но нет. Ты шел за ним, потому что другие лошади тебя боятся. Ну так кто ты, сэр Гроутон?

Похоже, идиот. Гроу изумленно уставился на девушку. Как же позорно его история прозвучала из уст Исвены. И как точно. Откуда она все это взяла?

– Нет, я не ясновидящая, – она развела руками. – Утром советник Зотар проводил собрание, и мне позволили сопровождать герцогиню. Ты же не думал, что разбойника, напавшего на принца, перестали искать? – Она присмотрелась. – Ты об этом не думал? На собрании выступил целитель Исимо. Он сказал, что столкнулся с человеком, укравшим кинжал из усыпальницы в храме. Но не видел лица. Предположил, что это молодой маг с элраятским акцентом, которого боятся животные. Затем выступил старенький чтец… Ты напал на него и запер в башне. Он описал элраята со шрамами на лице. Многие стражники и гвардейцы подтвердили их слова. И рассказали, что ранили мородера в спину. А после он свалился вместе с лошадью в воду. Именно в тот день, когда мы с Таоларом тебя нашли. Мокрого и со стрелой гвардейца под лопаткой. Ты же знаешь, что троих воинов сильно покалечил? – Исвена стала загибать пальцы: – Одного – у храма, одного – на хребте около огненной башни и третьего – стерегущего темницы. Несчастным пришлось оставить службу. А теперь по всему Виону ищут элраята. У западных берегов заметили корабли иноверцев. Совет считает, что это императоры Элраи подослали убийц и хотят возобновить войну с Вионом. Зотар хочет ответить тем же. На улицах хватают бедняков с увечьями на лице, закрывают их в башнях и допрашивают. Лидита паладинов Раймота ждет суд. Он не смог защитить принца… А это благороднейший, преданный герцогу и долгу человек.

Девушке, которая встретила тебя с гвардейской стрелой в плече неподалеку от храма, несложно было догадаться, кто за всем этим стоит. Я не понимаю другого… Зачем ты все это сделал?

Гроу почувствовал кровь во рту и понял, что искусал изнутри щеку. Дай ему волю, он бы все переиграл. Дед много сражался. Он говорил, нет ничего страшного в ошибках, если в итоге одержана победа. Страшно безупречно проиграть. И он не проиграет. Надо только собраться.

Немного успокоившись, Гроу проглотил кровавую слюну и тихо заговорил:

– Давай так: ответ за ответ. На болоте я видел у тебя зелье… а после появились рахо. И ты предупреждала, что они придут. Ты… – он пожал плечами, не зная, как сложить эту бесовщину в один вопрос. – Знает ли герцог, что фрейлина ходит по болотам, как ведьма, и связана с рахо?

Девушка подошла ближе и обняла себя руками. Взгляд стал задумчивым.

– Помнишь рукописи и рисунки, что ты мне отдал? – увидев кивок, она заговорила быстро и тихо: – Я думала, в них сказано, как возвращать рахо в Темный мир, но… в рукописях написано, как их призывать.

– Что? – эта новость подняла Гроу на ноги.

– Принц нуждался в крови рахо, времени не было и… ты видел, обряд получился.

Новость, что чудовищ можно приглашать на пир к простым смертным, не укладывалась в голове. Да и кто это смог сделать? Вот эта хрупкая девчонка? Он только и смог выдавить:

– Как?

Исвена вздернула подбородок:

– Теперь моя очередь спрашивать. Почему ты обозлен на Пайрона? Что он тебе сделал?

Бом-м-м… бо-о-м-м… б-о-о-м.

Стены замка загудели от мелодичного звона гонга.

– Что это?

Исвена осторожно посмотрела в окно:

– Герцог созывает приближенных. Что-то случилось… Энже, поклянись, что не тронешь его, – она метнулась к выходу и закрыла собой дверь. – Я не дам! Все можно решить без крови.

Так отчаянно могла защищать мужчину только любящая женщина. Внутри все свернулось в тугой комок. О, Исвена – не простая женщина, нет. Ведьма! Дрянь, отдавшая себя Темной стороне. Что она сделала? Чем опьянила? В Вионе есть золотовласые девы куда красивее, нежнее и покорней. Теперь Гроу понял, почему рабыням в элрае отрезают языки.

Он встал и стиснул ее хрупкие плечи. Не сильно, но так, чтобы Исвена поняла, с кем заигрывает:

– Посмотри на меня. Хочешь, я убью твоих родителей? А милых сестер и братьев? У тебя же есть братья? Я их сожгу заживо, а тебя заставлю смотреть. А потом продам за море. Ты темноволосая, дорого элраяты не заплатят и в гарем императора не возьмут, но и на каторгу, как меня, не отправят. Зато в Элрае много работяг. Они выкупят тебя в складчину и будут развлекаться. Элраяты в этом знают толк, но тебе не понравится. А я… я непривередливый, буду первым.

В глазах Исвены запылали знакомые огни, она попыталась вырваться. Гроу вжал ее в дверь и пропустил колено между ног, зарывшись в юбках. Урок опасно затянулся, весь жар из груди ушел вниз. Он прошептал ей в ухо:

– Если сумеешь вернуться, ты меня простишь? Будешь рада? Может, в мужья возьмешь? Или отравишь как собаку?

Исвена поступила взгляд и сжала алые губы. Гроу ослабил хватку.

– Я убью Пайрона после королевского суда. Четвертую и брошу в кипящую воду. Как поступают с родственниками, нарушившими священную заповедь оберегать свой род. – И пусть в Вионе так не делают. Для исполнения приговора он готов отправиться с дядей в Элраю. Он понизил голос: – Не лезь, у тебя нет права. Пайрон тебе не отец и не муж. И говорит с тобой законный наследник, а не обиженный щенок. Сгинь и затаись, тогда я придержу новость, что ты ведьма и призываешь тварей.