Гроу поужинал черствым хлебом и выбрал для ночлега в саду у фонтана дальнюю беседку. Укрыться было нечем, подушку заменила кожаная поясная сумка. Весенняя ночь в Вионе не могла сравниться с вечным холодом шахт на рудниках, но было свежо.

Проснувшись от света и щебета птиц, Гроу стряхнул с рукава кофты капельки росы и обтер лицо. На стенках беседки, оплетенной сухим виноградом, лежал иней. Земля поседела.

Он сел, вглядываясь в светлеющие облака. Сквозь кроны деревьев небо напоминало треснувшее зеркало. Эмельтон, самая яркая звезда, подрагивала, медленно растворяясь в голубой краске. В засушливых землях кровников по утрам она терялась на горизонте и была едва различима. Здесь ее называли утренней звездой, дарующей надежду.

Гроу радовался звезде. Радовался голым, непривычно высоким деревьям и говорливым птицам. Подумав о встрече с Исвеной, он провел рукой по щетине, претендующей на звание бороды, и потуже затянул ленту в пучке косичек. Что ж, он шел не свататься. Леди потерпит.

Хлебнув из баклаги воды и прополоскав рот, он осторожно выбрался к фонтану. Сухая листва и ветки зашелестели под ногами. Между пальцев пробежал холодный ветерок. Он поправил перчатки.

Гранитные лепестки мака покрывала плесень, на дне сквозь прозрачную воду была видна разноцветная мозаика. Гроу подставил голову под ледяную струйку, от шеи до поясницы пробежала легкая волна мурашек.

У противоположного бортика в воде мелькнула маленькая белая фигурка. Гроу вскинул голову и пригляделся: по бортику бегал хорек, а в шаге от него стояла Исвена.

Девушка смотрела на Гроу из-под бархатного капюшона цвета спелой вишни. Ее щеки были бледны, а губы казались такими же красными, как в то злополучное утро, когда пришли рахо. Гроу встряхнул головой, перед глазами замелькала выбившаяся из пучка косичка, он убрал ее за ухо. Все мысли улетели. Осталось злое предупреждение Нидары: «Исвена – ведьма». Конечно, всех прекрасных женщин породила Тьма. В этом Гроу не сомневался. К красавицам тянуло, и даже самые опасные маги и просвещенные целители не знали, как этой силе сопротивляться.

– Все-таки пришли? – Гроу стал медленно обходить фонтан, двигаясь так, словно подходит к дикому оленю. Девушка тоже пошла вдоль бортика, но в другую сторону. Оба остановились.

– Я не кусаюсь, – вскинул брови Гроу.

– Зато я кусаюсь и очень хорошо, – Исвена подалась вперед и коснулась пальчиками каменного бортика. – Помните это.

Хорек поднялся в столбик у правой руки девушки и ощерился.

– Ладно, – Гроу развел руками, – будем перекрикивать фонтан. Нам же скрывать нечего. – Он вытащил из поясной сумки рукописи. Листы помялись и загнулись на углах. – Где конь?

– Я не отдам его. – Исвена понизила голос и хлестко добавила: – Вы отвратительный хозяин, мучили животное.

– Это он вам сказал?

– Здесь и без слов понятно. Зачем вы поили несчастное животное снадобьями? Ограничились бы собой.

Ах вот как, над конем издевались маги. Это многое объясняло. Однако Гроу не пожелал оправдываться:

– Соображать на двоих веселее. Было условие: вы – коня, я – бумаги. Не очень-то вежливо обманывать того, кто спас вам жизнь и спас это, – он небрежно взмахнул рукописями, и Исвена непроизвольно дернулась. Закусив губу, она подхватила юбки и приблизилась.

– Я заплачу вам, – она сняла кулон, усыпанный драгоценными камнями, и положила на бортик.

– Подарок герцога? – не удержался Гроу.

– Матери. Отдайте рукописи, прошу вас.

Гроу протянул листы, и девушка спрятала их под плащ.

– Рисунок с зеленым светилом ваш? Что он значит?

– Почему зеленым? – Исвена приподняла подбородок и, как ему показалось, затаила дыхание.

– Я видел его вживую.

– Видели?

Гроу не знал, можно ли этим хвастать, и какая дрянь стоит за странными видениями. Он хмыкнул:

– Таолар же говорил. Я избранный. Сбежал с каторги. Убил голыми руками чудовище и, как видите, жив.

– Подождите, рахо в торговом дворике убили вы? – Гроу кивнул, и девушка сделала еще один шаг навстречу. В воздухе закружил запах сладких духов и мускатного масла. Исвена опасливо оглянулась и прошептала:

– Вы слышали о трагедии правящей семьи?

– Слышал, – он всмотрелся в глаза девушки и увидел в них внезапный интерес. – Какой хомут вы на меня примеряете?

– Наш принц отравлен и… Он очень страдает. Нужна кровь чудовища, чтобы поддержать его… но… рыцарей сейчас мало, они не могут подойти к рахо и сжигают их на расстоянии. Так кровь не получить. А вы… – она развела руками. – Вы смогли сохранить тело рахо почти невредимым.

– Эта кровь вылечит мальчика?

– Не знаю… Целитель Исимо надеется, но принца отравили древним ядом. Для поиска противоядия нужно время. Кровь укрепит тело и даст несколько дней.

Шаткий и ненадежный план. Гроу знал того, кто мог назвать противоядие.

– А где Таолар? – осторожно спросил он. – Его забрали паладины, я видел.

Заметив на лице девушке недоумение, он сдвинул брови, не желая пояснять смену темы. Верхом глупости было бы сболтнуть, что Таолар знает противоядие. Исвена неглупа, она сможет собрать все факты и обвинить его в покушении на принца. Тогда… тогда придется заставить ее умолкнуть. И это сделает из него настоящего бандита.

– Таолар в сторожевой башне паладинов. – Поднявшийся ветер сдувал капюшон Исвены. Она поправила головной убор и развернулась к холодному потоку лицом. – В нем признали мага и пока держат взаперти.

Магов заставляли прилюдно каяться и высылали из священных земель, а в соседнем герцогстве их ждала виселица. Гроу обошел девушку, думая, как поступить.

– Значит, с ним не поговорить…

– Таолара жаль, но он знал, на что идет. А мальчик невинен. Того, кто добудет кровь рахо, герцог примет во дворце и щедро вознаградит. Вы сможете просить титул и земли.

– Проклятые земли в погибающем герцогстве? – Гроу невесело усмехнулся, скрывая заинтересованность. Сама идея добыть кровь и без препятствий попасть в логово к дяде выглядела красиво. – Рахо, насколько я знаю, не являются по щелчку. Прихода чудовищ можно ждать неделями.

– Рахо придут, – голос девушки прозвучал уверенно, словно чудовища предупредили ее о визите. – И вы… если вы не солгали про зеленое солнце, то увидите знак.

– И что же зеленое солнце значит?

Она пожала плечами.

– Это главная загадка, над которой бьются светлейшие умы Виона. А мне хочется понять, что за пламя пылает в вас. Я чувствую доброе сердце, жажду справедливости и огромную силу воли. Быть может, Таолар не ошибся, и вы здесь не случайно.

Исвена сбросила с головы капюшон и приподняла брови. Ее глаза потеплели.

– Скажите, вы смогли бы повторить свой подвиг и добыть кровь рахо? Ни один ребенок не должен так страдать, как сейчас страдает Ансел. Он чист сердцем и разумен. Если мальчик умрет, это будет удар не только для его семьи, но и для всего герцогства.

Гроу готов был рискнуть, но у него в голове зародился другой план, не требующий участия Исвены. Наблюдая за девушкой, он понял, что она прекрасно управляет людьми, умеет надавить на жалость и разжечь желание оправдать похвалу. Даже последний разбойник верит, что у него доброе сердце. Гроу понял ее приемы и ответил тем же. Он покачал головой и равнодушно посмотрел мимо очаровательного ушка собеседницы.

– Извините. На земле каждый день уходят сотни детей, и многие в муках. А я никогда не стремился к титулам и землям. Еще меньше мне хочется свиданий с рахо. Не вижу смысла собирать все это вместе. – Он сгреб кулон Исвены. – Оставлю как залог. Верните коня, иначе я приду за ним сам и не ручаюсь за здоровье конюхов.

Исвена сжала алые губы и, выдержав паузу, произнесла:

– Ваш конь в конюшне на южном выезде из города. Похоже, за силу вы отдали элраятским магам ваше сердце.

Расставшись с девушкой, Гроу сосредоточился на цели и зашагал вдоль северных городских стен к гарнизонам паладинов. Участок, отданный золотым рыцарям, находился между городом и крепостью.

Там держали Таолара.

Готовясь к худшему, Гроу раздобыл два длинных гвоздя и спрятал их в пучке косичек. Если что, ими можно было открыть оковы. На этом его подготовка закончилась. Остальное он доверил внутренней охране города. Как чужаку без документов пробраться в темницу? Сложнее было ее избежать.

Сердце громко билось в груди в темп шагам, он приготовился к схватке с дорами. Но рыцарские гарнизоны приближались, он уже видел вытянутый двухэтажный дом с узкими окнами и массивным крыльцом, и ни одного обещанного глашатаем патрульного.

Гроу подошел к крайней казарме. Взгляд упал на триумфальную башню. Со всех сторон на ней белели черепа рахо. Самые крупные висели на втором ярусе и походили друг на друга лишь острыми, неестественно длинными зубами. Таким разнообразием не могла похвастать ни одна охотничья гильдия. Увидев череп больше слоновьего, Гроу остановился. Он представил размеры твари и выдохнул проклятье.

– Отличное зрелище, да? – рядом встал мальчишка лет тринадцати в форме оруженосца. Щурясь от солнца, он снял берет и склонился. В курчавых волосах заиграла рыжина. Он деловито заявил: – Дальше вас не пропустят. Кого-то ищете?

Увидев у конюшни высокого рыцаря в облегченных ажурных доспехах, Гроу признал в нем вспыльчивого Лерна, с которым схлестнулся в «Трех дубах». Паладин наблюдал за кружащим над башней ястребом. Лучше кандидата для задуманного сложно было сыскать.

– Да, – бросил Гроу и указал на рыцаря, – сэра Далмона.

– Далмона? – Оруженосец водрузил берет обратно. – Учтите, рыцари спешат на собрание.

– Кажется, этот не торопится, – Гроу направился к нему.

На груди у воина красовалась перевязь, расшитая белым золотом и бриллиантами. Такое украшение давалось тому, кто больше всех убил рахо. Но Гроу не удивился бы, узнав, что теперь перевязи можно было купить. Он ускорил шаг. Мышцы потяжелели и налились силой:

– Сэр?

Лерн обернулся. С лица слетела задумчивость, а рука легла на роскошный эфес меча.

Без лишних предисловий Гроу вытащил дорнак и вонзил в землю.

– Вызов! – Мышцы загудели от напряжения, тело приготовилось к драке.

На утонченном лице противника Гроу увидел не гнев, а недоумение. Лерн приподнял подбородок и убрал руку с меча.

– Вы обронили оружие, сэр.

– Я вонзил его в землю.

Глаза собеседника вспыхнули, но рыцарь справился с собой и спросил:

– Кто вы? Брат какой-нибудь очаровательной леди? Зачехлите меч, не позорьтесь.

Лерн ничем себя не выдал, он разглядывал Гроу пытливо, как будто встретил впервые. Но почему? В харчевне он не был пьян до беспамятства. И след от костяшек на подбородке с ямочкой еще можно было разглядеть.

– Недавно мы встречались в «Трех дубах», не помните?

Лерн поиграл челюстью и посмотрел так, словно усомнился, что перед ним живой человек, а не призрак.

«Рыцарь не помнит меня. Может, у него травма головы и провалы в памяти?» – к такому Гроу не готовился.

Рядом встал рыжеволосый оруженосец.

– Сэр Далмон… – мальчишка опасливо покосился на дорнак.

– Все в порядке, – Лерн приподнял голову. – Этот человек… со мной.

– Понял. Всех паладинов ожидают у трибун.

Лерн кивнул и, жестом отослав оруженосца, спросил:

– Как к вам обращаться?

– Обойдемся без имен. – Гроу неохотно вытащил дорнак из Земли. – Память у вас короче оружия, сэр. – Он указал на длинный меч собеседника, но про себя отметил, что унижать паладина и настаивать на поединке глупо. Это перерастет в балаган и принизит его самого. Как после таких сомнительных подвигов раскрывать себя и требовать, чтобы вионцы признали в нем герцога? Он развел руками: – Или вы решили забыть наш поединок?

– Допустим, я был в харчевне, – Лерн сузил глаза. – Что же нас свело и зачем вы пришли в гарнизон? Поединки запрещены герцогом. Хотите, чтобы нас обоих бросили в темницу?

Нет, только одного из нас. Запал схлынул, Гроу вскинул бровь:

– И как же вы получили это? – он указал на скулу.

Лерн провел рукой по синяку. В глазах замаячила тревога.

– Я могу напомнить, но вам не понравится.

К казармам приблизилась и прогарцевала мимо пестрая конная делегация. Гроу отвлекся: за дворцовой охраной, несущей зеленые знамена, он увидел знать из Совета и служителей конвента. Следом катилась телега с пустой деревянной клеткой. В нее могло бы поместиться пятеро мужчин.

Лерн вернул руку на эфес меча и нагнал на лицо надменный вид. Обаяние рыцаря сложно было оспорить. Волевые скулы заострились, взгляд из-под прямых ресниц полыхнул огнем:

– А, бесы! Нужно идти, но прошу вас, сэр, не исчезайте. Можете присоединиться и полюбоваться спектаклем. А после мы все проясним. Если окажется достаточно оснований для поединка, я к вашим услугам. Определим место и время. Но, клянусь душами и бесами, «Три дуба» – не то место, где я провожу досуг.

Гроу кивнул и вернул дорнак в ножны:

– А для кого клетка?

Отвернувшись, рыцарь оправил плащ, и бросил:

– Для мага, надеюсь.

Гроу очень не хотел, чтобы надежда Лерна оправдалась. Одно дело – вытащить Таолара из темницы, это рискованно, но шанс был, а вот освободить лекаря из-за решетки, окруженной конниками… здесь не поможет даже магия.

Тело охватил мандраж, который сложно было скрыть. Гроу сцепил зубы и зашагал вместе с рыцарем к площадке у дальних казарм.

Перед входом в основной корпус собралось две дюжины паладинов. Многие были без доспехов в нижних рубашках разной свежести. На почтенном расстоянии от делегации держались оруженосцы. Воины в кожаных плащах с эмблемами внутренней охраны и высшие чины, представляющие интересы герцога, остановились у каменных трибун.

– Началось… – выдохнул Лерн, и Гроу уловил в его голосе тревогу и раздражение.

Они остановились у входа в казарму поодаль от толпы.

Среди членов Совета выделялся статный лысый мужчина лет пятидесяти с заостренными бакенбардами, рельефными губами и орлиным носом. Навалившись руками на трибуну, он взглянул на рыцарей как стервятник, предвкушающий наживу.

Гроу вспомнил этого строгого замкнутого человека. Лорд Хиламон Зотар при его отце занимался сбором податей и метил на пост казначея. Сейчас на его шее висел бронзовый медальон с изображением рыцарской перчатки, сжимающей жезл, – знак советника герцога.

Он заговорил громко и твердо:

– Мы знаем, что глашатая в город отправил паладин. Рыцарь имел наглость перечить Совету и запретил горожанам рассказывать о встрече с рахо! Кто возьмет слово и прояснит случившееся? Виконт Корад Фобор? Лерн Далмон?

Услышав свое имя, Лерн дернулся, словно его стегнули хлыстом, и подался вперед:

– Сэр Лерн Далмон! – голос рыцаря зазвенел. – Наследник древнего рода, золотой клинок Виона и владелец бронзовых долин.

Зотар выжидающе наморщил нос.

– Я скажу за всех, – Далмон двинулся к трибуне и тряхнул головой, отбрасывая со лба золотистые пряди. – Вы пообещали любому оборванцу титул за кровь чудовища, а нас вынудили принимать на веру слова бедняков. Так?

Советник глянул на молодого рыцаря, как на лающего щенка.

– Верно, сэр Далмон, каждый, кто сумеет добыть кровь рахо и поддержать жизнь принца, достоин почестей. – Он выдержал паузу. – Это вы сочинили воззвание?

– Увы, – Лерн развел руками, к щекам прилила кровь. – Но я готов под ней подписаться. Следуя приказу, мы всю ночь разъезжали по полям, проверяя ложные доносы и пьяные россказни. Нашли пару волков и ни одного рахо. Возможно, вашему святейшеству не доложили. У лунной гавани пропали двое рыцарей, и вряд ли мы найдем их живыми. Позолоченные доспехи для ворья ценнее мифических титулов. Согласно указу, им теперь ничего не стоит заманить нас в ловушку. Паладинам нельзя держаться малыми группами. Если рахо появятся, на них укажут ястребы.

– Ястребы… – Хиламон Зотар покачал головой, и на его лысине заплясали блики от солнца. Вытерев лицо платком, он прогнусавил: – Ваши птицы быстро устают, в священные праздники их тянет к храмам, так как там их прикармливают послушники, а ночью они отсыпаются. Толку от ястребов меньше, чем от селян. Между тем на поиски крови осталось всего три дня, – последние слова он выделил, повысив голос. – Ровно столько целитель сможет поддерживать жизнь принца.

Лерн кивнул и нарочито нейтрально произнес:

– Что же, вероятно, и с рахо Совет разберется лучше нас. Истекая кровью от стрел обирал, я буду спокоен, ведь вы возьметесь за меч, – он вскинул руку, имитируя, что поднял оружие.

– Лерн… Да чтоб тебя! – Рядом с Гроу нервно переступил с ноги на ногу курносый рыцарь.

Зотар нахохлился, отчего еще больше напомнил стервятника. На висках вздулись вены, глаза вытаращились.

– Сэр Далмон, вы забываетесь!

– Я бы хотел забыться, уважаемый советник, да в город не ввезли вино.

– Я временно снимаю с вас звание золотого клинка и сопутствующие привилегии за неуважение к Совету. – Лорд обратился ко всем рыцарям: – Кто написал воззвание? Будете молчать, Совет вдвое урежет жалование всего ордена!

Рыцари зашумели. Лерн снял с себя перевязь и положил ее у трибуны. От перепалки он посвежел, как от купания в проруби. На щеках заиграл румянец, глаза заблестели.

Гроу пропустил сквозь себя горячую волну общего возмущения и медленно выдохнул.

– Господа? – в дверях казармы появился лидит Раймот. Увидев командира, паладины умолкли. Он взглянул на высокопоставленных гостей из-под руки, закрываясь от яркого солнца. Гроу, оказавшись рядом, услышал его тяжелое дыхание. Раймот предстал перед всеми в позолоченной кольчужной рубашке и шоссах. Он выглядел как человек, двое суток проведший на ногах без сна, как, скорее всего, и было на самом деле.

Рыцари приветствовали его, приложив кулаки к груди. Ответив хмурым прищуром, лидит кивком велел Лерну вернуться к товарищам и занял его место у трибуны.

– Уважаемые члены Совета, лорд Хиламон, – он поклонился и кашлянул в сторону, – чем обязан?

Советник изменился в лице, потерев правую щеку, пригладил бакенбард и заговорил сдержаннее:

– Лидит Раймот? Я думал, вы в рейде. Слышали о глашатае и выходке ваших рыцарей?

– Да, лорд. Мои храбрецы здесь ни причем. Они сочиняют только стихи и прозу для дам, не всегда своих, это единственное, в чем они могут быть виновны, – Раймот прочистил горло и заговорил тверже. – Опровержение написал я. Ответственность за жизнь принца и поимку рахо легла на мои плечи. Полагаю, и ведущие решения за мной.

Поджав губы, советник с помощью слуги спустился с высокой трибуны. Встав в шаге от лидита, он подвигал челюстью, словно что-то пережевывая, и без прежнего энтузиазма произнес:

– У принца три дня, лидит. Но для вас все может закончиться еще быстрее. На празднестве вы должны были сопровождать герцога и его семью. Исполни вы долг, и ничего бы не было. Отравитель не рискнул бы напасть.

Раймот глубоко вдохнул и посмотрел на своего собеседника с покорностью, которой Гроу не понял. Командира и его рыцарей не пустил к пылающей башне служитель конвента. Он хорошо помнил разговор служителя конвента с лидитом и знал, на ком лежит вина, так же, как должны были это слышать и знать паладины, в тот день сопровождавшие Раймота. Почему об этом никто не говорит? Он посмотрел на представителя конвента. Жилистый мужчина в синей мантии угрюмо поджал губы, всем своим видом показывая, что не собирается вмешиваться.

– Вот воззвание. Невозможно оставить его автора без наказания. Надеюсь, обойдемся без дипломатического лавирования и споров, – помощник Зотара с неприятным взглядом вора показал всем сочиненное Раймотом обращение к горожанам и стал громко зачитывать:

«Герцог и его семья целы, они рассержены сплетнями. Никакая кровь рахо не нужна. Всякий, кто будет разносить ложь, поплатится головой…»

Паладины слушали, замерев от напряжения. Гроу понял, что это общее замешательство – единственный шанс пробраться в темницу к Таолару. Осталось отвлечь чем-нибудь скучающую охрану.

Курносый рыцарь, вслушавшись в текст обращения, выругался себе под нос. Это не укрылось от Гроу. Он шагнул к нему и рыцарю с глубокими морщинами и спросил:

– Вашего лидера оскорбляют, а вы терпите?

– А что делать? – нервно прошипел курносый.

– Вы не страшитесь чудовищ, но робеете при этих стервятниках? Они тянут время, которого у принца нет.

– Да чтоб их всех! – рыцарь с морщинами подался вперед и забасил: – Господа-а! Давайте без этого всего! Что же мы сейчас делаем? Разыгрываем суд, когда принц нуждается в срочной помощи?

– Без командира мы не добудем кровь, – добавил курносый. – Там, в торговом дворике, что-то случилось. Никто из нас не помнит точно, что произошло. Кто и какие приказы отдавал. Я не покрываю лидита, это чистая правда.

Гроу подумал, что у паладинов творится какая-то бесовщина, но выяснять причины времени не было. Воины расшумелись, полетели небрежные возгласы в сторону Совета, и лидиту пришлось взобраться на трибуну, чтобы их унять.

Гроу отошел к крыльцу казармы. Казематов в Вионе не было, опасных преступников увозили на тяжелые работы. Временная темница располагалась на втором этаже. Окна там были настолько узки, что взрослый человек не мог протиснуть голову. Быстро осмотревшись, Гроу вошел в казарму: деревянный пол заскрипел под ногами, на стенах висели свитки с именами паладинов, напротив каждого стояли цифры, означающие количество убитых рахо. Первым в списке шел не лидит, а Лерн.

Всмотревшись в темный коридор, Гроу вытащил дорнак, отыскал лестницу на второй этаж и поднялся. Однако наверху дубовая дверь с маленьким окошком с железной заслонкой оказалась закрыта.

Он постучал, в ответ прозвучало угрюмое:

– Наконец-то. Давайте предписание.

Окошко открылось. Гроу увидел через него увесистый подбородок стражника.

Не задумываясь, Гроу нанес короткий удар кулаком под кадык. Рука еле протиснулась и шаркнула о края окошка.

Охранник схватился за горло и захрипел.

Гроу просунул руку глубже и нащупал засов. Отперев его и толкнув скрипучую дверь, он попал в мрачное помещение с потертым столом и лавкой, зацепил хрипящего стражника за наплечник и с силой потянул вниз. Воин устоял – он оказался здоровяком, вдвое шире Гроу. Взяв его за грудки, стражник легко оторвал его от пола и с размаху вдавил в стену. Недавняя рана под лопаткой отдалась болью, на мгновение правая рука повисла плетью. Гроу ударил соперника лбом в нос и услышал привычный хруст. Перед глазами мелькнула белая вспышка.

По губам противника побежала кровь. Глаза выпучились. Он пытался схватить Гроу за горло. На этом схватка могла закончиться. Защитившись здоровой рукой, он сам вцепился в глотку здоровяку и отбросил его к противоположной стене. Да так, что по штукатурке пошли трещины. Из груди вырвался резкий рев. Гроу тряхнул плечами, тело загуляло от перенапряжения. Убедившись, что воин затих, он закрыл дверь на засов.

На пыльном столе, заваленном сырными корками и рыбными костями, заплясали свечи. Опасность ушла, в нос ударили запахи соленой рыбы и пота. Нужно было торопиться.

Помещение было поделено на две камеры. В той, что оказалась ближе ко входу, на шелковом матрасе лежал, свернувшись клубком, юноша с пепельными волосами. В прямых прядях до скул серебрились искры. Молочная рубашка с пышными рукавами в тюремной обстановке смотрелась нелепо, так же как и стоявший рядом пуф с серебряным подносом и кувшином. На утонченном лице с правильными чертами играла блаженная полуулыбка, большие глаза были прикрыты. Он шевелил тонкими губами, словно разговаривал с кем-то во сне.

Во второй камере на голом полу сидел Таолар. Ему не досталось даже соломы.

– Эй! – Гроу двинулся к лекарю и встряхнул решетку. – Вы слышите?

Таолар не пошевелился. Открытые глаза неподвижно смотрели в стену. Заострившееся лицо выглядело как посмертная маска.

– Таолар? – голос сорвался на хрип. Гроу откашлялся и взвесил на ладони тяжелый замок. Он не мог похвастаться большим опытом открывания. У стражника ключей от камер не оказалось, зато у него был позолоченный оглас, который Гроу торопливо убрал за пояс. Возможно, ключи хранились в тайнике, скрытом в стене или полу. Проверять догадку времени не было.

– Таолар, что с вами?

Лекарь не отвечал. Выплюнув проклятье, Гроу вытащил гвоздь из пучка косичек, и, загнув крючком, принялся колдовать над замком.

Юноша в соседней камере привстал на руках и сощурил лисьи глаза:

– Блестяще! У одних в голове острые мысли а… а у вас, сэр, гвозди… – он запрокинул голову и тихо рассмеялся.

– Заткнись! – Гроу перехватил гвоздь и нетерпеливо встряхнул замок. Лучше бы парень так и валялся в беспамятстве. Что делать, если он станет свидетелем разговора? Он понимал, что юноша знатен и находится под действием веселящих капель. А еще своими ладными чертами лица и голосом он напоминал кого-то из детства. Не хватало прикончить еще одного родственника или наследника семьи, дружественной короне.

Рука дрогнула, гвоздь сломался, острый конец остался в глубине замочной скважины. Отбросив шляпку, Гроу попытался сбить замок мечом. Сплав оказался крепче дорнака. Эфес пострадал:

– Таолар! – Он затряс решетку. – Очнитесь. Нужна помощь.

– Ну-у-у, давайте же, толкните его мечом, – протянул юноша. – Я бросал в полушника хлебными корками, когда хотел поговорить, это помогало.

Гроу развернулся, чтобы пригрозить пленнику, его ужимки и тон раздражали. Но в предложении юноши был смысл.

Просунув между прутьями меч и вжавшись в решетку, он дотянулся самым острием до колена Таолара и легонько шлепнул.

Лекарь вздрогнул и часто заморгал. Из впалой груди со свистом вылетел воздух, словно он не дышал все это время.

– Блестяще. – Юноша снова зашелся мягким смехом и хлопнул в ладони. – Ваше мудрейшество, принимайте гостя.

– Таолар, вы слышите? Посмотрите на меня, – Гроу повысил голос и приник к холодным прутьям лбом. – Нужна помощь.

На запястьях лекаря звякнули тяжелые кандалы. Он прижал к себе руки и ссутулился. В углах губ появились глубокие складки. От него повеяло холодом и усталостью.

Гроу не мог объяснить свои ощущения, но чувствовал, что опять теряет внимание собеседника:

– Прошу, выслушайте, – он перешел на высокий домеронский, чтобы привлечь внимание лекаря и подчеркнуть свое смиренное положение. – Помните ту вещь, что досталась вам от наставника? Наследие, которое вы сравнили с фамильным мечом. Древнее и опасное. Как с ним справиться? – он попытался сделать разговор непонятным для посторонних ушей. – Я совершил ужасную ошибку и… теперь хочу ее исправить.

– Эй! – Юноша поднялся на ноги и, пошатываясь, подошел к своей двери. Пряди волос упали на лоб и засверкали. В глазах цвета пасмурного неба отразились синие искры. – А я ведь вас знаю.

Гроу проигнорировал замечание. Похоже, его опять спутали с избранным.

Таолар прикрыл глаза и сказал одними губами:

– Нет. Он не тот, кто пришел освободить всех нас. Мог бы, но не хочет. Будь он истинным королем, рахо бы перед ним склонились.

Наконец Гроу услышал то, с чем был полностью согласен:

– Сейчас вам надо бояться не рахо. Приехали служители конвента и готовятся увезти на… думаю, вас отправят в соседнее герцогство и казнят, как мага. Но если вы поможете, я обещаю, что не останусь в долгу. Сейчас мучается невинный. Скажите, что делать? Я хочу узнать, как спастись от действия той вещи?

– Ты использовал яд?! – Таолар посмотрел так, словно попытался взглядом расплющить череп Гроу. – Я же говорил, трогать его кощунство! Кого ты отравил?

– Ребенка. Меня порой захлестывает, но этой смерти я не хочу, – Гроу уткнулся лбом в прутья.

– Небесные матери, – голос юноши задрожал и надломился. – Неужели?.. Энже?

Услышав собственное имя, Гроу передернул плечами. Его сердце пустилось в бешеный пляс.

Юноша сполз на колени:

– Не может быть, но есть. Ты ожил или… я умер? – он покосился на воина, валяющегося у двери, и шумно задышал: – Стража… Стража! Здесь призрак. Кто-нибудь!

Гроу кинулся к нему и рванул дверь камеры. Она оказалась не заперта и с грохотом ударилась о решетку.

Юноша сдавленно закричал.

– Молчи. – Гроу повалил его на лопатки и, схватив за щуплые плечи, встряхнул. Парень ударился головой об пол и волосы вспыхнули звездной россыпью.

– Нет… прошу…

– Тс-с-с, – Гроу присмотрелся и с сомнением спросил: – Наэль?

Хотя Наэль Оран, сын прежнего лидита, каким он его запомнил, даже в свои двенадцать выглядел куда мужественнее этого паренька. В замке было мало детей, и Гроу считал большой удачей, что среди них нашелся товарищ, разделявший его авантюры и любовь к фехтованию.

– Я… ничего не сделал, – в уголках глаз заблестели слезы, костлявое тело задрожало. – Клянусь, Энж, я твоей бедной душе посылал дары. Когда же… года три назад, я…

– Наэль… – повторил Гроу, пытаясь примирить в голове то, что он помнил, с тем, что теперь видел. Цепочка не складывалась. – Ты же, бес подери, хотел паладином стать.

Собеседник слабо кивнул и сжался:

– Хотел, да, но мама… после смерти брата… она на коленях умоляла… и я не смог.

У Наэля был старший брат. Точно. Погиб, значит. И оставил младшему богатое наследство. А деньги, как крылья птицам, – одним помогают высоко подняться, другим – влезть в слоновий зад. Гроу собрался.

– Не смотри так. Я жив. Сиди тихо.

По щекам собеседника заскользили слезы, длинные ресницы склеились и потемнели, он выдохнул:

– Хорошо. Энж, я не преступник, я заплатил, чтобы побыть здесь. Здесь нет всех этих дружков и капель…

Гроу отпустил друга. Хотя друг ли это? Десять лет прошло. Он придал голосу строгости:

– Говорю же, помолчи. И, клянусь, лучше отрежь себе язык, если захочешь сболтнуть что-то обо мне. Я, как дух, достану тебя везде.

Он осторожно выглянул в узкое окно. Клетка все еще стояла на площадке, а люди у трибун активно жестикулировали.

Гроу вернулся к Таолару. Лекарь, заставший слезливую пьесу, теперь смотрел на него с любопытством. В глазах вспыхнули прежние живые огоньки.

– Расскажи о противоядии, – Гроу заговорил быстро и тихо. – Ребенок должен жить. Помоги, и я вытащу тебя. Слово рода. Я не король, но принц. У меня будет власть…

Наэль, к его негодованию, встал рядом и потрогал косички.

Взгляд Таолара потяжелел:

– Ты стараешься для себя или для ребенка?

– Для обоих. Мы крепко связаны.

– Мудрец, вы тоже видите покойного принца? – Наэль оперся изящной рукой на решетку и кивком убрал со лба искрящиеся волосы: – Это мой бедный друг. Он сгорел заживо в поместье.

– Лучше прилягте, граф. Когда люди возрождаются из пепла, жди беды. Сердца у них остаются черными, – Таолар глубоко вдохнул и перевел взгляд на Гроу. – Я говорил, снадобье отправляет душу в темный мир. Чтобы все повернуть вспять, надо самому хлебнуть этого яда, попасть в мир бесов и вызволить проклятую душу. – Он вскинул голову. – Ну как? Видишь теперь – этот яд не для обывателей.

– Шик и блеск, – кивнул Наэль и, пошатнувшись, послал лекарю лучезарную улыбку. – Я потрясен.

– И мы сможем вернуться? – уточнил Гроу.

Таолар приподнял голову и неохотно проговорил:

– Вернуться позволит чистое намерение. Да, это очень важно.

Чистое намерение – это очень сомнительный ингредиент.

– А кровь рахо не поможет? Ее ищут целители.

– Кровь рахо? – взгляд Наэля на мгновение прояснился. Он нарисовал в воздухе вензель. – Добыть ее невозможно. Мой отец тридцать пять лет пробовал.

Таолар проигнорировал его замечание.

– Целители не представляют, с чем столкнулись. Кровь не вернет душу, а тело без нее бестолково, как ножны без оружия. Ну вот, мальчики, – он посмотрел на Гроу, – убить человека легче, чем воскресить, не так ли?

С улицы раздался глухой стук. Гроу бросился к окну. Дворцовая стража, сгрудившаяся вокруг знатной делегации, забила мечами о щиты, призывая паладинов к дисциплине. К клетке подвели Раймота. Видимо, лидит показался Зотару опаснее мага. С трудом оторвав взгляд от скверного зрелища, Гроу спросил:

– Что ждет в нижнем мире? Чудовища? Бесы?

– А может, и нечто похуже, – Таолар прикрыл глаза. – Знаю одно: великий маг изобретший этот яд, был подкован в теологии, он хотел узнать ответы на вопросы мироздания и готовил не отраву, а нектар, позволяющий совершить путешествие в Третью сторону и найти ответы. Он был уверен в себе, но… из Темного мира так и не вернулся. А в тебе, убийца детей, нет и половины его сил.

У Гроу вскипела кровь. Он достал из пучка косичек второй гвоздь и бросил Таолару:

– Держите, выбирайтесь сами, кажется, я останусь в Темном мире. Но один раз вы уже ошиблись насчет меня. Предсказания вам не удаются. – Он развернулся к Наэлю и тряхнул его за плечо. – Продолжишь пить капли – вздерну. Я не шучу, будешь висеть на площади и кормить птиц. Возвращайся во дворец, ты мне пригодишься и… Не позорь род.

Под вздох Наэля Гроу вышел из темницы.

Спускаясь вниз, он прикинул, что будет, если маг и принявший веселящие капли граф начнут рассказывать паладинам про ожившего принца? Такие сомнительные сплетни быстро померкнут на фоне ареста лидита. Эта мысль успокоила. Но оставалась сотня других нерешенных проблем.

Достаточно ли он безумен, чтобы отправиться в нижний мир? Гроу не привык бояться заранее. Другой вопрос, как спасение мальчика по завету Таолара поможет ему добраться до дяди? Никто не узнает о его подвиге, не пригласит во дворец… Будь прокляты маги!

Когда Гроу вернулся в город, заметно потеплело.

Высокие облака легкими кружевами оплели небо.

Дух солнца, незаметно клонясь к далекому хребту, проложил перед собой фиолетовую дорогу. Юго-восточный ветер пригнал соленую влагу, запахло морем. Захотелось пить, а еще больше – надраться. В нем кипела энергия, но во что ее вложить, Гроу не знал.

Когда-то Хэдж говорил ему: «В сердце любого урагана всегда царит покой, некий глаз бури, так задумано природой. Душа воина тоже должна оставаться спокойной, даже в пылу битвы. Это тоже закон. Такие бойцы живут долго и побеждают врага еще до битвы».

Еще барон объяснял, что Гроу всегда неуравновешен, если голоден, и прежде, чем что-то решать, ему надо набить желудок.

Он догнал женщину, торгующую лепешками, и выкупил весь поднос.

Жуя на ходу, Гроу направился к конюшням проверить состояние своего коня.

Конюх оказался подслеповат и долго не мог сообразить, какая лошадь Гроу нужна. А Гроу, в свою очередь, объяснял издалека, отказываясь заходить в конюшню. Наконец, сообразив, мужчина искренне удивился: «А! Тот кривоногий мул?»

Несмотря на слова конюха, выглядел жеребец прекрасно. Вычищенная шкура блестела, грива оказалась заплетена в ровную дорожку кос. Начищенные копыта сверкали, как отполированная сталь. Ему бы на парад. Гроу улыбнулся и протянул животному лепешку. Вытаращив глаза, конь зашагал навстречу.

– Не так уж ты и плох. Надо бы дать тебе имя. Может, Красавчик? – Животному было, судя по всему, плевать. – Вот и договорились. – Гроу угостил его и тоже впился зубами в хрустящую корочку.

На горизонте в противоположной стороне от гаснущего солнца пробежала зеленая молния. К земле потянулись полупрозрачные извивающиеся спирали.

Кусок хлеба встал поперек горла. Гроу согнулся и судорожно закашлялся.

– Ну вот, еще помри мне здесь. – Конюх, похрамывая, подошел и ударил его по спине.

Выплюнув кусок, Гроу благодарно кивнул и прохрипел:

– Спасибо, вы видите это? – он указал на зеленые спирали.

Мужичок окинул его пристальными взглядом с головы до пят и не пожелал проследить за рукой.

– В той стороне только плачущие камни и болота.

– Я про… небо.

– Небо? – конюх глянул вверх, после на косички и пожал плечами. Во взгляде вместо страха или удивления Гроу прочел «олух».

Видение или явь? Взяв коня, он медленно зашагал в сторону завихрений. Исвена говорила про знамение и скорый приход рахо. Мышцы на спине и шее напряглись. Будь он волком, шерсть на загривке встала бы дыбом.

Интуиция подсказывала – там опасно, поберегись. Он и без нее понимал, что зеленое свечение – промысел, скорее, бесов, а не Нея. Но дяде все еще нужна была кровь тварей, а ему – свидание… Он запрыгнул в седло и направил Красавчика в сторону зеленеющего горизонта.

* * *

На болота навалился серый тягучий туман, в слоистой пелене исчезли коряги и низкие сопки. Под копытами Красавчика неприятно зачавкала земля.

Бульк, бу-бульк…

Справа, у корней гнилой ивы, надулись большие пузыри и лопнули. Завоняло гнилью. Конь шумно выдул из ноздрей воздух и прижал уши.

В тумане исчезло все: затухающее солнце, горный хребет и таинственное свечение.

Редкий подлесок иссяк, узкая тропа затерялась между мхов и прошлогодней травы.

Потеряв ориентиры, Гроу почувствовал себя близоруким. Он придержал коня у двух вытянутых валунов, подпирающих друг друга, как два пьяных великана, и осмотрелся. Из кривых трещин сочилась вязкая бесцветная жидкость. Камни рыдали. Целители добавляли «слезы» в мази, притупляющие боль. Маги – в веселящие и дурманящие капли.

У всего на свете была мерзкая сторона. Свою Гроу знал – неоправданная вера в лучшее.

Среди бульканья послышался тихий, едва различимый голос. Гортанный и высокий. Кто-то настойчиво повторял одни и те же бессвязные звуки.

Кого бесы принесли на болота? Прихватив позолоченный кинжал, Гроу осторожно спешился. Земля под сапогами чавкнула и пошла пузырями. Подошвы погрузились во влажный мох.

В Элрае он научился распознавать и обходить зыбучие пески, но что делать в топях? Гроу привязал коня к иве и вытащил дорнак. Проверив мечом ближайшую кочку, он направился на голос.

Плачущие камни черными исполинами выросли из тумана, как безголовые фигуры, одетые в черные мантии. Среди них с легкостью мог спрятаться целый отряд. Земля под ногами угрожающе запружинила, словно Гроу шел по мягкому ковру, натянутому над стогом сена. Голос зазвучал совсем близко. Казалось, он расслаивается и звучит в нескольких октавах одновременно. Некий хор, поющий устами одного человека. Почему одного? Гроу не мог объяснить свои фантазии. Под лопаткой пробежал холодок.

Перешагнув через уродливую корягу, он провалился в вонючую жижу по колено и неуклюже взмахнул мечом. В тумане мелькнуло белоснежное крыло. Пронзительно крикнул ястреб и поднялся вверх. Многоголосие сменилось хриплым дыханием. Впереди зажглись зеленые символы. Гроу увидел в них древние руны.

Вцепившись в гнилую ветку, он высвободил ногу. Сапог остался в склизком капкане. Мощный толчок в грудь заставил сердце выполнить кульбит. Гроу с трудом устоял. Вторая волна выбила из руки дорнак. На миг все вспыхнуло зеленым светом, и меч покрыла коричневая ржавчина. Со всех сторон зазвучали испуганные голоса.

«Беги, безумец. Ты здесь умрешь!» – закричала интуиция. Она всегда лезла под руку, когда отступать было поздно.

Зашагав вперед, он увидел белокаменный алтарь, сверкающий рунами, и сгорбленную человеческую фигуру. Рядом стояла открытая птичья клетка.

Земля заиграла волнами. Заметался ветер и поднял невыносимую вонь. Незнакомец в серой мантии и капюшоне вздрогнул, запрокинул голову и осел в грязь.

Гроу отвлек скрежет слева. Туман словно ожил и поделил пространство на извивающиеся коридоры. Камни рядом, каждый весом с трех лошадей, закачались, с чавканьем поднялись в воздух и зависли в трех локтях над землей. Гроу тоже почувствовал пугающую легкость, но коряги и валуны вокруг алтаря остались на месте.

Позолоченный кинжал в ножнах вспыхнул. Он высвободил сверкающее оружие и сжал в кулаке. Над головой закричали ястребы.

Все это уже было в торговом дворике. Гроу приготовился услышать рев рахо, похожий на раскат грома.

– Чего хотите, бес-с-сы? Сколько еще вам надо чистых душ-ш-ш? – спросил глубоким, хриплым голосом незнакомец у алтаря и застонал. За алтарем туман превратился в туннель. В его глубине появился силуэт мощного животного с длинной гибкой шеей. Морда ощерилась. Волчья, львиная? Гроу не стал углубляться в детали. С неестественно длинных зубов упала слюна и прожгла мох. За чудовищем появились еще два рахо. Высокий, похожий на оленя со змеиной кожей, и приземистый, с тонкими шипами на спине и костяными крыльями. Второй походил на смесь дикобраза и летучей мыши. Еще несколько теней, окутанных туманом, замаячили на грани видимости.

Гроу перехватил кинжал. Никто не обещал честной битвы. «За смертью нет страха», – вспомнились последние слова деда. И страха не было. Промелькнула мысль: «Роскошная выйдет бойня, жаль короткая».

Незнакомец у алтаря встрепенулся и прохрипел:

– Ты пришел? Нет… нет! Ни летери! – И разбил об алтарь склянку с мерцающей фиолетовой жидкостью.

По земле пробежала ослепительная вспышка. Новый толчок отбросил Гроу на пружинистый мох. Рука с кинжалом ушла в маслянистую жижу по локоть. Он рыком высвободил оружие. Рядом пролетела зеленая молния и ударила в камень. Валун раскололся на куски. Гроу увернулся от огромного осколка и отбил клинком маленький. Как? Не будь рядом тварей, он бы проанализировал это.

Туман поднялся и оголил болото. Гроу увидел сотни зависших в воздухе камней. Струйки слез на них засияли перламутром. Тоннель исчез. Над головой пронесся ястреб. Рахо, похожий на оленя, прыгнул неестественно высоко и попытался вцепиться зубами в белую птицу. Ястреб уклонился. Зубы чудовища гулко клацнули. Рваные кожаные крылья бестолково хлопнули. Слава предкам, твари не могли летать.

Рахо-дикобраз ударил по алтарю когтистой лапой. Постамент вспыхнул фиолетовым, но устоял, вокруг него пробежали молнии. Незнакомец в мантии прижался к основанию алтаря. Похоже, фиолетовое свечение не давало рахо к нему приблизиться. Капюшон слетел с головы и растрепал длинные каштановые волосы.

Исвена? Здесь? Гроу заставил себя сосредоточиться на рахо с львиным телом и длинной змеиной шеей. Чудовище выделялось из всей троицы огромным размером, но было по-кошачьи гибким. В один рывок оно оказалось рядом и сразу исчезло из вида.

Гроу повернулся, перед глазами мелькнули острые зубы. Он отпрянул и срезал клинком длинный клык, легко, словно рассек шелковый платок. Левое плечо взорвала боль. Увидев в себе белый осколок, он отшатнулся. Что случилось? Осознание пришло запоздало: рахо подцепил лапой собственный зуб, когда тот еще падал, и метнул в противника как клинок.

Это не звери, а истинные бесы…

Пресекая новый выпад, Гроу вцепился в мощный подбородок рахо и уперся ногой в гнилой корень. Заорав, он оттолкнул морду чудовища в сторону и попытался полоснуть его кинжалом по шее. Лезвие только царапнуло серую шкуру. От боли перехватило дыхание, к горлу подкатила тошнота. Рядом тяжело припал к земле дикобраз и провалился по брюхо в трясину. Все четыре глаза с ненавистью уставились на Гроу. Тварь тряхнула иголками и выдохнула серый пар – яд, который парализовал Таолара.

Гроу задержал дыхание и увидел над собой открытую пасть длинношеего. Мысли исчезли. Оскалившись, он бросился прямо в глотку рахо и вцепился в основание склизкого языка. Едкая слюна не причинила вреда. Он уперся ногами и спиной в пасть чудовища, так, чтобы оно не смогло сомкнуть челюсти и придавил коленом извивающийся язык.

Рахо замотал головой. Гроу вонзил кинжал чудовищу в небо и дернул на себя. Хлынула черная горячая кровь. Он отвернул яблоко эфеса и наполнил полую рукоять вязкой жидкостью. Из глотки твари вылетел раскатистый рев. Уши заложило. В абсолютной тишине Гроу почувствовал сильный удар. Еще один. Не имея возможности сомкнуть пасть, рахо стал биться о плачущие камни нижней челюстью, вколачивая валуны как гвозди в гнилую землю.

Гроу хотел изнутри пробить чудовищу череп, но челюсти все больше смыкались, и сил противостоять мощным толчкам не оставалось. Боль в плече начала парализовывать. Не видя другого выхода, Гроу лег на живот и протолкнулся глубже в змееподобную глотку. Рахо закрыл пасть, но длинные зубы не позволили сжать ее до предела. Стало темно, тесно и душно. Свет от позолоченного оружия ослепил. Но Гроу не нужны были ни зрение, ни слух, чтобы оценить ситуацию. С одной стороны, в глотке рахо оказалось безопаснее, чем снаружи. С другой – это была глотка рахо!

Шея чудовища стала извиваться и пульсировать, Гроу почувствовал, что погружается глубже. Сопротивляясь, он вонзил в тугие мышцы рахо клинок. Это помогло, он смог навалиться на оружие и удержать позицию. Что дальше? Для продолжения схватки нужен был второй кинжал. Как только он вытащит клинок, чудовище его проглотит. В ушах зашумело. Он ощупал себя, уцепился за обломок клыка под ключицей и выдернул его. Под коттой из раны просочился теплый поток крови, но боли он не почувствовал.

Гроу твердой рукой вонзил клык рядом с кинжалом и высвободил позолоченное оружие.

Где у твари позвоночник? Хоть бы он был один!

Первый удар – клинок вошел туго. Второй – рана дала о себе знать, он чуть не выронил оружие…

На десятом Гроу перестал считать. Черная кровь твари полилась на лицо.

Мощные мышцы запульсировали и сжались, обхватив его тело.

Наконец, клинок вонзился во что-то твердое. Гроу протиснул руку в мясистую полость и вцепился в огромный позвонок. Уперевшись ногами и выгнув спину, он рванул на себя.

Раздался хруст. Он дернул еще раз. Кости поддались и сдвинулись.

Глотка рахо конвульсивно дернулась, задрожала и расслабилась. Гроу почувствовал удар. Видимо, тварь рухнула. Все замерло. Отчаянно заработав клинком и ногами, он стал выбираться из пасти. Рана в плече вспыхнула болью. Он нащупал склизкий язык. Ноги уперлись в частокол сомкнутых зубов. Гроу попытался выбить их и выбраться, сил не хватило. Кровь рахо стала быстро заполнять пасть. Руки соскользнули, погрузившись в черную жижу с головой, он вынырнул и отплевался. От кислятины с тухлым привкусом чуть не вывернуло.

Послышался далекий крик ястреба. Ему вторили раскат грома и срывающиеся крики мужчин:

– Справа!

– Не выйдет! Поджигаем.

– Нет, отвлеките, я иду!

– Лерн! Умереть хочешь?! Прочь!

Где-то продолжался бой. Подоспевшие паладины напрасно рискуют. Кровь удалось добыть. Сгруппировавшись, Гроу уперся руками в верхнюю челюсть и попытался разжать костяной капкан. Руки задрожали и безвольно опустились. От смрада защипало в носу.

Рахо сдох и стал разлагаться.

Гроу попытался разрубить зубы твари клинком, но упустил оружие. Оно скользнуло между клыков и шлепнулось на мох. Пальцы онемели, и сил не осталось.

Почему? Гроу трясущейся рукой ощупал поврежденное плечо и продырявленную котту, потрогал края раны. Похоже, тварь оставила на прощание знатную дыру, в нее можно было протиснуть кулак. Он наткнулся на что-то небольшое и шершавое. Вспомнил – кулон Исвены. Украшение пострадало, от него отлетели камни и прилипли к пальцам. Гроу прижал кулон к груди. В воображении закружила хозяйка украшения, она протянула руку и улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.

Потянуло в сон. По мышцам разлился приятный холод.

Так приходила Смерть. Гроу знал.

Досадно. Еще ничего не сделано. Ничего стоящего.

Теперь не останется у Виона достойных наследников… все попадет в руки гнусному братоубийце. Братоубийце. А кто я сам?

Перед глазами мелькнул корчащийся на земле Ансел. Несчастный мальчишка.

Как так вышло? Сопротивляясь сну, Гроу с силой встряхнул головой. Он стал тем, кого всей душой ненавидел? Убил ребенка, подставил лидита. Все, что сделал, обратилось дерьмом.

Нет! Нет… Предки… помогите…

Сгинуть в пасти чудовища не страшно, страшно умереть чудовищем.

В горле мучительно защипало, желудок скорчился. На глаза навернулись слезы. Гроу скрипнул зубами. К бесу! Что это? Он не сдохнет, захлебнувшись в собственной блевотине и соплях. В голову пришла страшная идея. Он все еще может шагнуть в Темный мир и попытаться спасти брата.

Превозмогая бессилие, Гроу вытащил из поясной сумки мерцающий сосуд с ядом.

Отдышался.

Руки задрожали, не желая слушаться.

Он вытащил тугую пробку зубами и приник к гладкому горлышку.

Сладкая жидкость приятно обволокла рот. Гроу с трудом проглотил нектар и судорожно выдохнул. От боли захотелось вцепиться зубами в плоть рахо. Больше раны заныло что-то внутри, то же самое, что мучило его на каторге, когда он думал о доме.

Душа? Отдавшись агонии, он прикрыл глаза.

Отец, мама, простите…

* * *

Темный мир – мертвые земли, испещренные трещинами и острыми скалами. Обитель голодных чудовищ и бесов. Мир тварей, пожирающих своих детей, чтобы породить новых, завидующих людям и ненавидящих их. Мир, куда не должен попасть ни один светлый человек. Так служители описывали Темную сторону.

И тьма пришла. Бархатная и глубокая, как ночное беззвездное небо. Боль отступила. Словно со стороны Гроу увидел болота и Лерна. Рыцарь, цепляясь за корни и коряги, добрался до морды длинношеего рахо. Доспехи чернели от копоти и сливались с гнилой землей. Волосы свисали сосульками. Он осмотрелся и поднял позолоченный клинок.

– Проверь эфес, я добыл кровь, – подсказал Гроу, но Лерн не услышал.

Рыцарь не стал заглядывать в пасть чудовища, а пошел вдоль разлагающегося обрюзгшего тела.

Панорама сменилась.

В глаза ударили изумрудные лучи света. Гроу почувствовал тяжесть тела. Понял, что лежит в высокой траве. Перед лицом закружил мотылек с чудными, переливающимися крыльями. Сколько в них собралось красок – целая радужная вселенная. Он протянул руку, и мотылек, описав дугу, сел на указательный палец. Тонкие крылья почернели. Насекомое соскользнуло и рассыпалось, не долетев до земли.

Вскочив, Гроу с трудом удержал равновесие. Тело слушалось неохотно, словно он выпил несколько чарок элраятского рома. Над головой пронеслись ярко-желтые птицы с пышными хвостами.

Он оказался на высоком утесе, внизу увидел чистую воду, над головой – чистое небо и зеленое солнце. Он присмотрелся к противоположному берегу – прекрасные здания, высеченные прямо в скалах, тянулись друг к другу длинными белокаменными мостами. Тонкие колонны, оплетенные огромными цветками, уходили под воду и отражались в спокойной глади реки.

Закрывшись рукой от зеленого светила, Гроу медленно зашагал к краю утеса. Трава вокруг стала сереть и рассыпаться.

Мысли испуганно забегали: «Это мир бесов? Куда я попал?» Он набрал воздух в грудь:

– Ансел?!

Из глотки вырвался страшный рык. Гроу схватился за горло и закашлялся. Земля под ногами неприятно задрожала. В венах закипела кровь. Проклятье. Как отыскать мальчишку?

– Эй! – из глотки вырвался обжигающий алый пар.

Поднялся ледяной ветер.

Деревья рядом превратились в серую пыль, она закружила в сумасшедшем вихре.

Гроу увидел прекрасных юношей с серебряными волосами. Полы легких туник развевались на ветру и отражали зеленый свет. В руках мерцали извилистые жезлы.

Свет ослепил и причинил боль.

– Сгиньте! – Гроу подался навстречу. – Мне нужен мальчишка. Ансел. Понимаете, твари? – последнее он выплюнул с мрачным удовольствием и оскалился.

Юноши сгрудились и грозно закричали. Гроу не понял слов. Ему до дрожи захотелось отведать их крови. Заблудившиеся в пустыне люди, и те не испытывали такой яростной жажды.

Уничтожить… уничтожить всех! Оторвать белобрысые головы, выгрызть сердца.

Гадкие мысли вытеснили все остальные чувства и желания. Но лишь на миг. Он уже следовал за гневом, этим скверным и ненасытным попутчиком, выходило только хуже.

– Я пришел за братом!

Гроу удержал рвущиеся проклятья и упал на колени. Это Темный мир или горячечный бред? Тело пробила крупная дрожь. Он обхватил себя руками и выкрикнул:

– Ансел! Ты здесь? Ты нужен! Очень нужен Виону! Слышишь?

Юноши вонзили жезлы в землю и между ними заплясали молнии.

Гроу не понял, что происходит, но почувствовал смертельную опасность и одновременно сладострастный позыв. Эти люди, кем бы они ни были, источали страх. А значит, были уязвимы.

Он уткнулся лбом в колени. Что говорил Таолар? Что-то о намерении… и ничего полезного.

Юноши взяли его в кольцо. Стало невыносимо жарко. Сейчас что-то начнется. Кажется, его хотят сжечь, как чудовище. Захотелось принять бой. О, это была бы невероятная битва. Сила в теле била ключом. Он почувствовал, что может стереть огромное расстояние в один рывок.

«Предки… есть ли хоть один мир, где я не захочу убивать? Я ведь пришел за братом. Так какого беса?!»

Кожей он ощутил вспышку. Запахло паленой шерстью.

Он зажмурился.

«Ансел… если слышишь, пора домой.

Веришь, нет, мне хватило одного взгляда, там, у кареты, чтобы понять – вот наследник.

Гнилое пекло. Я не хотел тебя спасать, потому что слабей. Не хотел серьезного конкурента. А решился, потому что все равно умираю. Ха. Бледный бы из меня вышел правитель. Надеюсь, ты этого никогда не услышишь».

«Я слышу, брат».

Гроу показалось, что ему протянули руку и ответили на добрый жест. Его словно перекинуло на другую сторону утеса. Перед глазами промелькнула вода. Дыхание перехватило. Он упал на мягкую траву и распластался под дубом.

Совсем близко запели птицы. На грудь упал зеленый листок и потемнел.

Рядом встал Ансел. Как же мальчик походил на его отца. Точеные скулы, ровный нос, прямые брови… с отца художники конвента рисовали образ животворца Виона.

– Энже, ты напрасно в себе сомневаешься, – мальчик прищурился от солнца и наклонился. – Ты силен, смог сдержать гнев. Я рад тебе, – он улыбнулся уголками губ. – Пойдем, я покажу звенящие водопады. Они огромны. Вечером к ним прилетают священные птицы, их перья светятся, и становится ясно, как днем. А девушки кормят их и поют. Здесь все вдохновляет: скульптуры, дома, животные, люди. Я не знал, что умею рисовать, и ты наверняка откроешь таланты, кроме… – он взмахнул рукой, словно делая рубящий удар мечом.

– Ансел…

– Нет, на словах всего не объяснить. Я знаю. Хватит лежать, пойдем! – он протянул руку.

– Погоди, – Гроу не воспользовался помощью. Он сел и оперся спиной на ствол дуба. С дерева посыпались листья, он отпрянул. – Тебя ждет отец. Ждет герцогство.

Мальчик помрачнел и сел рядом. Ветер растрепал русые волосы.

Гроу осмотрел живописный холм. Кажется, он понял, почему восхваленный Таоларом маг не вернулся:

– Это Темный мир?

– Нет. Ты знаешь… сторон у мира много. Больше трех. Здесь очень хорошо, тебе понравится.

Больше трех? Сколько, двадцать? Гроу с трудом разбирался и в тех трех, о которых говорили теологи.

– Ансел, я тебе верю, но я не останусь.

– Почему?

Уговаривать брата вернуться в погибающее герцогство Гроу не захотел. Ансел счастливчик, если его ничего не тревожит.

– Неважно, – бросил он.

– Объясни, – мальчик уперся ладонями в колени и посмотрел требовательно и тревожно. – Я хочу понять.

Гроу внезапно вспомнил отца и отвернулся:

– Ну, слушай. Скажу, как есть. Я не смогу счастливо жить здесь, пялясь на птиц и слушая песни красоток, как элраятский евнух. Наш Вион гибнет. Понимаешь? Страдают люди. Хорошие люди. Может, они поют редко и рисуют скверно, но мужественно выполняют долг. Они умирают… – Гроу вспомнил зубастый капкан, в котором застрял и невесело усмехнулся. – И я подыхаю тоже. В бездну все. Братец, скажи, как выбраться?

– Энже… – Ансел залился краской. – Я тебе вру. Прости, я ведь тоже очень хочу вернуться. Кажется, у меня не получилось тебе помочь…

Гроу вопросительно вскинул брови и позволил взять себя за плечо.

– Брат, – его маленький собеседник посмотрел так, словно решил поделиться самым сокровенным, – тебе нужно умереть.

Гроу не успел ни удивиться, ни послать ответную любезность.

* * *

Запахло мускатным орехом, на тело обрушилась боль.

– Ну же, посмотри на меня!

Услышав дрожащий голос Исвены, Гроу приоткрыл правый глаз. Левый слипся от крови рахо.

Девушка обтерла его лицо краем плаща и испуганно зашептала:

– Потерпи… ты очень сильный. Настоящий рыцарь.

Рыцарь… и только? Гроу проморгался и скосил глаза. В десяти шагах валялась съежившаяся туша длинношеего рахо. Голова чудовища была повернута набок, пасть раскрыта и подперта длинной корягой.

Гниль и духи Исвены вызвали приступ тошноты.

– Сейчас, – девушка сбросила с себя плащ, стянула кружевное болеро и вылила на него флакон бесцветной жидкости, – вдохни поглубже.

Гроу приподнял голову, грязная котта на груди оказалась распахнута. Под ключицей темнела запекшаяся кровь. Девушка с силой прижала болеро к ране, она задымилась и зашипела.

Плечо задергалось, Гроу уткнулся затылком в мох и сжал губы. На лоб легла ладонь Исвены.

Голова прояснилась, он вспомнил о цели, пригнавшей его на болота.

– Кровь брату… принцу… я добыл ее.

– Тише. Тебе все удалось, не переживай. Здесь были рыцари. Они нашли твой кинжал, только заглянуть в пасть чудовища не догадались. Ну, ничего. Выберемся.

– Хорошо, – Гроу вспомнил прощальное напутствие Ансела и пробормотал: – мальчик далеко пойдет, но без меня.

– Что? Эй! – Исвена обхватила его лицо и заставила смотреть на себя. Алые губы дрогнули: – Решил умереть? Вот так?

– Примерно… У меня туго с воображением…

– Нет, – девушка расширила глаза, – ты сейчас встанешь, отыщешь своего чудо-коня и вывезешь нас с болот. Мою лошадь нашли паладины.

Нашли и забрали в качестве трофея? Гроу вспомнил, что в горах ему помог питомец Исвены, и бессильно улыбнулся:

– А чудо-хорька не будет?

Путь к коню занял целую вечность. Так казалось. Подъем в седло напомнил восхождение на самую высокую гору.

Гроу мотало в седле, и каждый шаг коня отдавался болью в плече. Исвена прижала его к себе и попросила рассказать о далекой Элрае.

Что говорить? Гроу еще не доводилось развлекать беседами женщину. Он начал с самого безобидного – похождений в любовных домах, где мужчин обслуживали лишенные языков рабыни.

Смекнув, что Исвена не может поддержать беседу и порадоваться за элраятских мужчин, он вспомнил случай на каторге. Забавный случай, когда надсмотрщик вышиб ему коренной зуб и повесил себе на шею. Он верил, что кости людей, выросших в священных землях, отгоняют злых духов. Пожалуй, Гроу лишился бы всех зубов – суеверных надсмотрщиков на рудниках хватало. Но под утро в шахте случился обвал, и находчивого элраята засыпало.

– Почему под утро? – перебил себя Гроу и объяснил казус: – На рудниках я четыре года не выходил из подземелий.

Девушка ответила странным вздохом.

Конь споткнулся, и Гроу припал к луке седла.

Со лба скатились бисеринки пота. Исвена помогла ему сесть удобнее.

В голове закружились воспоминания с каторги. Да, пожалуй, истории, казавшиеся ему забавными, как эта про зуб, теперь сможет оценить только подвыпивший Хэдж. Если барон еще жив. Он посмотрел на бесконечные топи.

– Оставь меня здесь.

– Что?

– Без меня ты выберешься быстрей, – голос зазвучал глухо, язык потяжелел. – Или подумала, я скажу «слезай»? Красавчику и так тяжело тащить раненого мужика по болотам.

Услышав тихий, почти детский, смех, он подумал, как же мало надо, чтобы получить расположение девушки. Всего-то завалить рахо, спасти наследника герцогства и получить колотую рану в грудь.

Мрачный пейзаж поплыл перед глазами. Голос Исвены зазвучал откуда-то издалека:

– Ты назвал бедного коня Красавчиком? А как зовут его хозяина?

– Энже…

Энже?! Бесы пекла! Гроу тряхнул головой, но не смог придумать, как обыграть оговорку.

– Эн-нже… – протянула девушка. – Объединяющий? – она перевела его имя с высокого вионского. – Так звали великого полководца, собравшего воедино герцогов и предыдущего принца Виона. Красивое имя, но… оно обязывает и не дается просто так.

Гроу хмыкнул и все же вспомнил, как внимательно отец относился к словам и названиям. И составлял свой личный словарь. Прежде он никогда не думал об этом.

Земля под ногами стала зеленеть. Впереди показался узкий рукав реки Прялки. В воде отразилось поднимающееся солнце. Гроу больше не мог говорить. Голова потяжелела и стала как пустой чугунный котел.

– Смотри, – услышал он ободряющий голос Исвены. Девушка обхватила его плечо и заговорила у самого уха: – Мы выбрались.

Гроу вяло кивнул. С языка вместо связных слов слетели невнятные звуки. Сомкнув губы, он усмехнулся и уткнулся лбом в гриву лошади.