В дорожном доме царила тишина. В залах с низкими потолками на стенах тускло блестели чеканные картины со сценами охоты. Здесь принимали патрульных, гонцов и усталых путников, прибывших в Вион с поручениями для короны. У входа всех встречал седобородый дор и просил документы. Это Гроу заметил, когда уже занял дальний стол и проглотил четыре кружки пива. Старик пропустил его без вопросов, лишь задержал потухший взгляд на косичках. Но форма стражника, видимо, хорошо подошла к шрамам на усталом лице, и дор принял его за товарища по оружию.

К позднему ужину спустилась компания из трех молчаливых мужчин с эмблемами нижних государственных чинов на плащах. Они расположились за столом у входа. Тишину нарушали только протяжные зевки слуг и звяканье посуды на кухне. Гроу неподвижно сидел и смотрел на деревянную кружку. В голове то становилось пусто, как в пересохшем элраятском акведуке, то раздавался хор перепуганных голосов. Он обдумывал свою неудачу, прокручивал в голове череду решений и действий. Снова и снова, до тошноты.

Он не продолжатель великого рода, а так – мелкий мстительный червь. Озлобленный, перепуганный, жалкий. Там, за морем, он рисовал совсем иные картины, воображая, как предстанет перед дядей. Сочинял длинные обличающие речи. Представлял его ужас и гнев придворных. За годы изгнания, обладай Гроу хоть каплей поэтического дара, он мог бы наваять эпос подлиннее Песни Домерона, и менестрели разнесли бы его историю по всему материку. Но все покатилось к бесам. Нужно было прислушаться к Хэджу и не торопить события. Узнать о семье герцога, отыскать баронов, разделявших взгляды отца, загнать дядю в угол. А что вышло? В чем виноват мальчишка? Дети должны учиться на ошибках родителей, а не страдать. Таолар говорил, что яд отправляет душу жертвы прямиком в Темный мир, хорошо бы это оказалось красивой выдумкой.

Странное, незнакомое прежде ощущение скрутило внутренности в узел. Гроу отдал бы все за умение с холодной головой принимать собственные промахи и затыкать назойливый внутренний голос.

Он залпом допил пиво. В ход пошли крепкие настойки. После третьей чарки стены неприятно поплыли. Бросив расторопному слуге медную монету, он велел натопить баню и проследить, чтобы к утру одежда была вычищена.

Уже в бане, погрузившись в большую кадку с теплой водой, он увидел проскользнувшую в дверь девушку. Незнакомка сбросила с себя ситцевое платьице, заискивающе улыбнулась и предложила потереть спину. Взгляд Гроу опустился по короткой шее к темным соскам и ниже. Позыв собственного тела вызвал отвращение. Нет, он не будет предаваться наслаждениям, пока не вернет себе титул. Он устало откинул голову на обитый кожей бортик и закрыл глаза.

Сон обрушился стремительной песчаной бурей. Гроу чувствовал, как провалился в небытие и не может вернуться в явь. Он оказался в темном лесу, меж уродливых мертвых деревьев. Вдали над черными холмами зеленело око незнакомого светила, но угольная земля не отражала изумрудный свет. Здесь не было теней, все выглядело неестественным, лишенным жизни и плоским. Завоняло мускатным маслом. Ветер приподнял волосы. Гроу убрал от лица мягкую прядь и ощупал голову. Косы расплелись. Он завертелся, ища истрепанный лоскут от платка матери.

– Держите.

Прямо перед ним оказался золотоволосый ребенок. Он поднял на Гроу карие глаза и протянул ткань. Она запылала алым цветом.

Гроу не взял. Он узнал сына герцога, своего двоюродного брата. Ансел осторожно сложил лоскут в несколько раз и поднял на ладони. Он растаял и просочился между пальчиков кровавыми струями:

– Скоро в садах появятся алые розы, но я их не увижу. Скажите, зачем вы меня убили? – Мальчик смотрел по-взрослому, без страха или упрека.

Какое отвратительное сновидение. Гроу отвернулся. Говорить с собственноручно убитым родственником было невыносимо, даже в пьяном бреду.

– Я не злюсь на вас, сэр, просто хочу узнать почему?

– Не злишься? – Гроу ядовито усмехнулся. – Ты святой? Мало тебе досталось? Могу и здесь надрать уши.

Мальчик прикоснулся к мочкам ушей, легкая улыбка скользнула по губам:

– Вы говорите, как Раос, мой наставник по военной науке.

Громкоголосого рыцаря с культей вместо правой руки Гроу хорошо помнил. Ничего удивительного, что у него и Ансела были одни и те же учителя. И похожий распорядок. Мальчишка, как и он сам, наверняка рассчитывал на яркое и долгое правление. Гроу вздохнул и неохотно произнес:

– Слушай, прости. Когда доберусь до дворца, расскажу обо всем и вынесу на суд перед Советом свой проступок. Ты не должен был пострадать…

Он не знал, как сложилась бы жизнь брата, чтобы он с ним сделал, получив власть. Изгнать и получить врага… уж он-то знал, как это глупо. Бросить в темницу… такая участь хуже смерти… приблизить? Ансел ведь не разделит его ненависть к Пайрону. Пусть герцог убийца и мерзавец, но мальчишка найдет родителю оправдание. Гроу скривил губы. Как ни повернуть, выходила замкнутая кровавая цепочка.

– Знаешь, придя к власти, я бы все равно тебя убил.

– Кто вы? – Ансел сдвинул брови, и Гроу подумал, что мальчишка очень похож не на Пайрона, а на его собственного отца. Такой же глубокий, внимательный взгляд, наводящий на мысли, что он знает, что собеседник оставил при себе и чего боится.

Сейчас врать не было смысла:

– Я Энже. Твой брат.

Мальчик наклонил голову:

– Мой брат давно умер.

– Умер, но не весь, что-то, как видишь, осталось.

– Неправда. Энже отошел к предкам еще до моего рождения. Он вместе с родителями похоронен в большом саду…

– Поганые сны! Даже в них все брешут! – Гроу захотелось свернуть маленькому лгуну шею. – В каком саду? Моих родителей должны были захоронить в фамильной усыпальнице Рамиланов. Там, где похоронят тебя, умник, где похоронен дед, хотя он-то ненавидел склепы и просил могилу под открытым небом. Там похоронены все правители: и достойные обители Нея, и те, кто ничего для Виона не сделал, но только не мой отец!

Гроу заметил в глазах Ансела слезы и умолк.

Губы ребенка задрожали, он шмыгнул носиком и прошептал:

– Я тоже хочу, чтобы меня похоронили под открытым небом.

– Навещу твоего папашу, передам.

Мальчик смахнул с ресниц слезы:

– Большое спасибо. Энже, наставники часто ставили вас в пример, и я очень, очень старался… Как хорошо, что вы все-таки живы, и очень горько, что убили меня.

Гроу сжал губы. К чему это нытье? Умершие дети попадают в обитель Нея и становятся его любимыми сыновьями. Они не приходят во снах к своим убийцам, не сожалеют о смерти. Или он чего-то не знает?

По небу пробежали длинные зеленые молнии. Ледяной ветер поднял черную пыль. Он прищурился и заслонил лицо рукой. На грани слышимости зазвучали хлесткие звуки, похожие на удары огромных плетей. За ними последовал оглушающий рев. Гроу вспомнил о рахо и завертел головой.

Мальчик охнул, кожа на личике посерела, а радужки глаз вспыхнули зелеными огнями:

– Уходите!

Гроу не знал, как проснуться. Ветер ударил с новой силой, Ансел съежился, ноги заскользили по глинистой земле. Схватив брата за руку, Гроу с трудом добрался до изогнутого дуба и вцепился в крепкую ветку. Дерево изогнулось под рукой и зашипело. Ладонь обожгло, словно он взялся за раскаленный металл.

– Энже! Возвращайся! Я прощаю тебя! – Мальчик отчаянно затряс его за руку. Голос исказился и стал ниже. – Проснитесь!

Черные деревья исчезли. Гроу уставился на пухлого мужчину в ливрее цвета слоновой кости. Слуга тряс его за руку. Отмахнувшись, Гроу метнулся в сторону и рухнул с кровати. Падение вытряхнуло из головы дурной сон.

– Осторожнее, – охнул мужчина, – вас вызывают.

– Что? – Гроу вскочил, голый, как поминальный столб. На лавке рядом лежали свежая одежда и доспехи дора. Он вспомнил, что уснул в бане, как же попал в комнату? Память подсказала, что благодарить надо слуг.

– Собирайтесь, курьеру требуется сопровождение. – Мужчина потер глаза. – Меня подняли ни свет ни заря, а я вас, такая уж работа, эр.

Эрами называли людей низших чинов. Гроу сообразил, что ему, как рядовому дору, нашли работу. Сердце, как ненормальное, забилось о ребра.

Слуга раздвинул занавески, и в комнату ворвались солнечные лучи.

– Колени не хрустят, значит, погода будет хорошая. – Он развернулся и округлил глаза. Благо, уставился мужчина не на кисть, изуродованную клеймом, а на шрамы. Гроу натянул перчатки без пальцев.

– Ох… У вас на спине рана…

– Знаю, – Гроу быстро нырнул в чистую рубаху и повел плечами. Под лопаткой засаднило, но прежняя боль ушла. – Скоро пройдет.

– Берегите себя, эр, и не пренебрегайте лекарями, – крякнув, слуга поднял тяжелые кирасы с готовностью их застегнуть. Гроу придирчиво осмотрел собеседника и неохотно повернулся спиной. – Сейчас каждый боец на счету, и так, что ни день, то похороны.

Похороны… Гроу вскинул голову, он вспомнил обрывок сна и спор с Анселом. Мальчик уверял, что его родители упокоены. В нем снова затрепетал крохотный огонек надежды. Поддаваться безумию не хотелось, в вещие сны верили впечатлительные девицы и дураки, но его с мальчиком связала магия. Он осторожно обратился к слуге:

– Знаешь, где похоронен Дэй Рамилан Серебряный?

– А вам разве неизвестно? Я заметил, что говор у вас странный. Никак из дальних герцогств воинов в Вион перебросили? – Слуга жестом попросил его наклониться и ловко затянул ремень кирасы на плече. – Покоится наш светлейший герцог в поместье Рамиланов. – Он встряхнул доспехи, проверяя, надежно ли их закрепил.

– А Лимея… его жена?

– Тоже.

Эта новость подарила надежду, родителей все-таки упокоили. Слуга закрепил плащ.

– Все готово.

Гроу спустился вниз, держа неудобный шлем дора подмышкой. В зале слуги открыли окна и протирали столы под пенье жаворонков. В воздухе кружили запахи сырого теста и корицы.

– Какой красавчик! – Ему навстречу бодро двинулась девушка в черной одежде курьера. Дорожный жилет обхватил соблазнительные округлости, которым явно было тесно в мужской одежде. Растянув пухлые губки в улыбке, она стрельнула синими глазками и протянула кружку пива: – Глотни, воин, и поедем.

Гроу вспомнил о вечернем загуле и отказался:

– Спасибо. Не положено. – Он попросил у слуги холодной воды.

– Какой бравый сопроводитель мне достался, – девушка демонстративно оправила короткий воротник. – Я Жэн. Поделишься, кто заплел тебе такие славные косички, расскажу, где потеряла кружевное платье.

Гроу одним глотком выпил чарку ледяной воды и вернул пустую посуду слуге.

– Косы заплели жрицы в Элрае.

Девушка хохотнула. Гроуи не рассчитывал, что курьерша поверит. Он вытер рот. Пальцы скользнули по мягкой щетине.

– Едешь в город?

– Нет, наконец-то убираюсь из Виона. Предки смилостивились, – Жэн выразительно приподняла брови.

Больше всего Гроу хотел попасть в поместье Рамиланов и увидеть своими глазами могилы родителей. Но ехать следовало в город. Умер мальчик или нет, сам герцог все еще здравствовал. И Гроу не собирался скрываться, как разбойник.

Он глянул в окно. На дороге стояла крытая курьерская повозка. Это хорошо, значит, его не будут вынуждать ехать верхом. Осталось решить, как убедить девушку вернуться в город. Отъехать в поля и высадить на обочине? Гроу кивнул в сторону окна:

– Твоя повозка?

– Моя. Нравится? Добротная колымага. Четыре цельноободных колеса, железные оси… выдержит и рахо. Так что буду рада, если вы сопроводите меня к сторожевым башням у границ Виона. – Она улыбнулась и протянула руку: – Давай документы.

Документы… ну да, стражники не вольные наемники, они отмечаются в курьерских картах. Вот только документов не было.

– Да, конечно, – он открыл поясную сумку и протянул девушке рукописи Исвены, внимательно наблюдая за слугами.

Повертев листы, Жэн вскинула бровь, в ответ Гроу положил руку на эфес дорнака и зашептал:

– Молчи и слушай. Мы выйдем, сядем в повозку и поедем в сторону башен. Потом я тебя отпущу. А поднимешь шум, выйдет бойня. Мне придется перебить всех в этом зале, и начну я с тебя.

Девушка вернула письмена и кисло улыбнулась. Взгляд запылал недобрыми огнями:

– Обычно, мужчины грозят убить меня при расставании… ты первый с этого начал. Учти, моя повозка пуста, поживиться нечем.

– Я не вор. Выберемся отсюда, заплачу серебряный.

– О-о-о, ну тогда мне нечего бояться, – похлопав глазками, Жэн отсалютовала слуге за стойкой и зашагала к двери.

Гроу пошел за ней и забрался в повозку. Он устроился за спиной Жэн на низеньком, неудобном табурете.

Девушка спрятала каштановые волосы под берет, украшенный черным пером, присвистнула и стегнула лошадь. На плече под солнцем засверкала бронзовая эмблема с выгравированным голубем, держащим в лапах свиток.

– Как тебя звать, скажешь? Нет? Тогда… я назову тебя Юсанар. Как древнего путешественника элраятов с такими же косичками. Я видела его изображение на заморской карте. Знаешь, Юсь, я тебя раскусила. Ты тоже хочешь выбраться из Виона. Так давай поможем друг другу.

Неоднозначная фраза девушки насторожила Гроу. Он посмотрел на десяток добротных сундуков, расставленных в два ряда, они занимали большую часть повозки. На всех раскачивались увесистые замки, с королевскими печатями.

– Что везешь? – он приподнял верхний сундук. Тот оказался достаточно легким.

– Чего вертишься, ключи ищешь?

– А есть?

– Конечно. Мы, курьеры, как волшебники. У нас и кони летают, и дороги короче, чем у других, и ключи от всех ящиков в портках. Что бы там ни лежало, не трогай. Вскроешь, без суда убьют.

– Ты приехала из столицы? – он показал на королевские печати. – Почему же до Виона груз не довезла?

– Я посмотрела, послушала разговоры доров и поняла: если попаду в город, меня обратно не выпустят. Да и груз надо было доставить до праздников, – девушка хмыкнула и выдохнула: – Ты, наверное, удивишься, но на западе никто не представляет, какой кровавый суп у вас тут варится. Нет, там, конечно, слышали, что чудовищ в священных землях стало больше и герцогство закрыто для паломничества… но… здесь же люди погибают десятками!

Да, Гроу удивился и не поверил, как от короля смогли утаить гибель целого герцогства, а главное, зачем?

– Я слышал, королю посылали гонцов. Он должен знать.

– Да ты что? Ни одного гонца из Виона не видела. Думаешь, король захотел скормить вас рахо? Зачем?

– Пока не знаю, – Гроу не смог найти быстрое объяснение, у него к дяде скопилась целая гора вопросов, но тот наверняка теперь укрылся в крепости и оплакивает смерть сына.

Он быстро заговорил:

– Нам в разные стороны. Мне нужно в город. А ты… да, тебе надо выбраться и рассказать, что здесь происходит. Король должен узнать.

– Ага. Как выберусь, сразу попрошу аудиенцию у Светлейшего. Ведь курьеры пинком открывают двери в тронные залы, и все короли им до соплей рады.

Мимо пронесся отряд конников из дворцовой охраны. Поднялась густая пыль.

– Эй! – Жэн пронзительно свистнула и привстала. К ней подскакал молодой гонец.

– Милый, что случилось? – она закашлялась и прикрыла лицо.

– Ищем опасного преступника, – сообщил гонец. – Извините, больше сказать не могу. Возвращайтесь на курьерский пост. Все подступы к Виону перекрыты.

– А въезд в город? – уточнил Гроу.

– Тоже, – гонец посмотрел внимательнее. – А вам следует поспешить к малой сторожевой башне. Все доры патрулируют окрестности с самой ночи.

– Неужели этот преступник опасней рахо?! – Жэн издала разочарованный возглас.

Гроу потянул ее за жилет. Девушка плюхнулась на сиденье, и он прошептал:

– Не привлекай внимания.

К счастью, гонец пришпорил коня и поскакал дальше.

Жэн метнула яростный взгляд:

– А что делать? Приехали! Ты в город, я – из. И часто у вас всем Вионом ловят разбойников? Вправду все южане сумасшедшие, почему раньше не верила, дура. Пусть этого преступника сожрут бесы. Нет, пусть ведьмы лишат его мужских сил!

Хмыкнув, Гроу посмотрел на груз. Терять было нечего. Он взял дорнак, придвинул к себе крайний сундук и ударил тяжелым эфесом по замку.

Раздался звон.

Пропустив мимо ушей протестующий возглас девушки и ее грубоватую ругань, он ударил сильнее и крепление сорвалось.

В сундуке оказались шелковые праздничные накидки. В трех последующих сундуках лежали разноцветные флажки с вышитыми золотыми нитями гербами всех десяти герцогств. Вместо них можно было прислать хорошие доспехи на целый отряд рыцарей.

Жэн отъехала на заросшую травой заброшенную дорогу и тоже перебралась в кузовок повозки:

– Хм… или у нашего короля скверный юмор, или он, как я и сказала, ничего не знает. Вон тот синий флажок мой. Остальные три тысячи оставь себе.

Гроу без энтузиазма принялся за следующий сундук. Сбив замок, он откинул тяжелую крышку и прищурился. Внутри оказались деревянные трубки и мешочки, набитые фиолетовым порошком.

Он видел такое приспособление у купцов за морем. Невинное изобретение магов. В трубки бросали уголек, засыпали смесь, и она превращалась в искрящийся, разноцветный дым. А у тех, кто оказывался в центре разноцветного облака, поднималось настроение. Как Гроу слышал, такое развлечение было безвредным.

– Что это за штука? – Жэн высыпала немного порошка на ладонь, и он засверкал на солнце.

– Не трогай.

Гроу вскрыл оставшиеся сундуки. В шести из них лежали порошок и трубки. Он тяжело вздохнул, наблюдая, как девушка сдувает искрящуюся пыль с пальцев. Может, притвориться купцом? Или поджечь к бесам весь этот порошок вместе с повозкой, пусть вионцы напоследок расслабятся. Он представил, какое облако поднимется над дорогой. В голову пришла сомнительная идея. Повертев ее, Гроу хмыкнул и посмотрел на девушку. Сам он не мог управлять повозкой, вряд ли лошадь его послушает. Скорее порвет упряжь и ускачет:

– Жэн, ты поможешь мне попасть в город, а я прослежу, чтобы к тебе не прицепились стражники. Поверь, сейчас в городе будет безопаснее.

– Мы въедем в город со вскрытыми сундуками и без документов? – Девушка вскинула брови. – Хочешь напугать стражей блестящей пылью и флажками?

Жэн стянула с головы берет и встряхнула волосами. Синие глаза на фоне пронзительного голубого неба на мгновение заставили Гроу забыть обо всем. Она лукаво улыбнулась:

– Юсь, ты случайно не тот опасный преступник?

– Ты угадала. – На недоверчивую ухмылку девушки он нахмурился и вывалил из сундука плотно набитые мешочки. Гроу с удовольствием снял громоздкие доспехи и нацепил поверх коты легкую зеленую накидку.

К полудню они выехали на центральную дорогу, ведущую к главным воротам города.

На обочинах замелькали подстриженные кусты роз, голые ветки выглядели неприглядно. Но дух весны уже коснулся их губами, из набухших почек проклюнулись лепестки.

Гроу вспомнил, как пылали алыми красками розы внутри города и наполняли сладким ароматом улицы. Он вспомнил Ансела. Во сне мальчик сожалел о том, что больше не увидит розы, словно это было самое важное в жизни, хотя о чем еще сожалеть, когда тебе всего-то десять лет. Гроу прикрыл лицо рукой, чувствуя, что совершенная ошибка будет мучить его до конца жизни.

В воздухе раздались три мелодичных звона, не похожих на звуки удара в гонг. Дорога круто ушла влево. Жэн заставила лошадь перейти на шаг. Из-за голых деревьев показались высокие городские стены и две сторожевые башни. Серый камень серебрился под солнцем, словно покрытый росой, на флагштоках играли волной зеленые знамена с золотыми гербами. Город был огромным и брал в кольцо величественную крепость – резиденцию всех герцогов Виона. Отсюда Гроу увидел только шпиль главной крепостной башни, увенчанный фигурой золотого ястреба. Многие элраятские полководцы клялись принести эту статую императору. Но птица все еще золотилась над крепостью, а воины кровников лежали в чужой земле.

Гроу сосредоточился на охране города. Издалека на галереях для лучников сновали бойцы. А доры, стерегущие огромные ворота, не подпускали толпящихся людей. Огромные двери, оплетенные металлическими прутьями, были приоткрыты так, чтобы из них мог выехать всадник.

Под стенами в два ряда выстроились повозки, запряженные волами, экипажи, перевозившие знатных людей, колымаги курьеров. Рядом бродило стадо коров, пригнанных для массового гуляния и пира, которые теперь, вероятно, отменили. Доры трудились добросовестно, заглядывали под повозки, просили торговцев показать товар и выводили возмущенных пассажиров из экипажей.

– Может, я очарую или растрогаю стражников и нас пропустят? – голос Жэн дрогнул. – В это я верю больше, чем в штуки магов.

– Я не буду вытаскивать тебя… – «Из койки доров?»… Гроу попытался завуалировать свои мысли: – Из сторожевой башни.

Он высмотрел в сотне шагов от дороги заброшенную квадратную пристройку, напоминающую колодец. Ее окружали кусты сирени, скрывая от посторонних глаз давно не использующийся механизм, изобретенный предками. Отец рассказывал, что это пересохший акведук, проходящий под городом до самой крепости. Никто не мог ответить, как он работал в прежние времена и почему перестал. Оставалось надеяться, что узкий канал не завален полностью. Гроу постучал по деревянной стенке кузовка, и Жэн остановила лошадей.

Вытащив три тяжелых сундука, наполненных мерцающим порошком, он перенес их к обложенному камнем ходу и заглянул внутрь. На глубине семи локтей находилось несколько рядов решеток, а за ними чернело гладкое дно. Он осторожно высыпал порошок из ящиков в щель. Синие, желтые и зеленые краски перемешались, и смесь вышла болотного цвета. Соорудив нехитрое огниво, Гроу поджег несколько бамбуковых трубок. Первая упала на решетки, не достав до дна. Он прицелился и, затаив дыхание, бросил еще две. Они достигли цели, появился слабый дым, но он едва дотянулся до нижних решеток.

Досчитав до ста, Гроу осмотрелся. Ничего не произошло. Глубоко вздохнув, он сдавил пальцами переносицу. Его дед захватывал крепости элраятов с горсткой соратников, взрывал неприступные замки, выводил из окружения целую армию рыцарей, а что делает он? Осталось нацепить флажки и устроить для караульных представление.

– Ю-ю-юсь.

Он обернулся на голос Жэн. Девушка приоткрыла рот и указала на городские стены.

За ними огромными грязными медузами вздыбился плотный смог. Закричали люди, их голоса утонули в вое труб. Дым повалил через ворота и на дороге начался беспорядок. Прочь от страшного смога побежали и стражники. Люди стали толкаться, падать, переворачивать повозки и топтать друг друга.

Донестись вопли: «Там! Там рахо!», «Тут чудовища!»

– Ведьмы дорог! – Жэн схватилась за голову и вздыбила волосы.

Золотой сокол на шпиле утонул в клубах грязного дыма. Магическая смесь добралась до самой крепости. Гроу ужаснулся. Он вышел на дорогу и двинулся навстречу обезумевшей толпе:

– Не бойтесь! Эй! Это дым! Просто дым, не рахо! Он безопасен!

Но люди бежали на Гроу, словно обезумевшее стадо. Он отскочил от повозки. Те, кто оказался совсем рядом, остановили лошадь и попытались забраться к погонщику. Возница закричал и принялся отбиваться плетью. Рядом рухнула старуха и выпустила из рук охапку цветов.

Подняв ее, Гроу отпугнул скачущего навстречу ишака, и животное, отпрянув, сбило с ног долговязого паренька.

– Стоять! – голос сорвался. В руку вцепились тонкие пальчики.

– Оставь их, они не слышат! – закричала Жэн. – Пойдем, – она потянула к воротам.

Девушка была права. Отчаявшись успокоить людей, Гроу сосредоточился на том, чтобы выполнить обещание и довести свою спутницу невредимой.

Добравшись до ворот, они нырнули в серые клубы дыма. Гроу инстинктивно заслонился рукой и сощурился. Завоняло плесенью и серой. Во рту заиграла горечь. Брусчатка под ногами заблестела от серебристой пыли.

Во внутреннем дворе Гроу увидел дородного всадника в доспехах паладина и признал в нем рыцаря, ранившего рахо в торговом дворике. Корад поднес к губам бронзовый рог, но расхохотался. Ругнувшись, он пробасил:

– Закрыть ворота! Подери вас бесы. Это не рахо! – Рыцарь спрыгнул с коня, схватил за шиворот оторопевшего дора и поволок бедолагу к пристройке около стены, где находился механизм подъема ворот.

В дыму замелькали пики и зеленые сюрко воинов дворцовой стражи. Они стали хватать обезумевших горожан и принуждать их отойти к стенам. Всюду стали раздаваться испуганные смешки.

Жэн тоже рассмеялась и зажала рот руками.

– Сюда, – отчаянно моргая, Гроу потянул девушку к маленькой двери в стене, которая вела в смотровую башню и на восточную стену.

Взбежав по узкой лестнице, они выбрались на крохотную площадку, огороженную огромными бревнами, и отдышались. Здесь дым редел, и можно было рассмотреть извивающееся громадное облако, простершееся длинной полосой через город до самой крепости.

Ветер подбросил подол легкой накидки, и она повисла на пучке косичек. Гроу одернул ткань и услышал оклик Жэн. Девушка вытерла его лоб и показала руку. Ладонь засверкала от блесток.

– Ты очень милый. – Она встряхнула волосами, и в воздух поднялось переливающееся облако. – Ты видел их лица? – девушка снова засмеялась.

Гроу с ужасом почувствовал, что его грудная клетка тоже затряслась. Он захохотал в голос и отвернулся.

– Эй, красавчик… – отдышавшись, Жэн взяла его за подбородок и заставила смотреть на себя. – Если сбежим и караульные не вытряхнут из нас души, вечером встретимся у южных ворот. Я угощу тебя пивом, и ты покажешь мне святые места, седловины… впадины и выпуклости.

Гроу всмотрелся в синие гипнотизирующие глаза, и, не в силах сдержать дурацкую улыбку, ответил:

– Жэн, ради всего, что дорого, держись от меня подальше.

Девушка сжала губки и убрала руку. За бревнами на соседней площадке замелькали фигуры в доспехах.

– Эй там, стоять!

Один из стражников взобрался на бревна и вскинул лук. На его лице сияла неестественная улыбка. Гроу толкнул Жэн к стене. Рядом с левым виском свистнула стрела.

Рванув к стрелявшему, Гроу взлетел по груде бревен и столкнул его вниз. Воин рухнул и стрелы, вылетев из колчана, рассыпались по полу. Оказавшись сверху, Гроу рывком поднял соперника на ноги, завел его руку до хруста за спину и прикрылся им от двух других воинов. Пленник заорал.

Его товарищи вы ставили мечи.

– Ты кто такой? – крикнул стражник с русой бородкой. – Отпусти его!

Гроу осмотрелся.

Убить их всех? Самый легкий способ – сбросить стражей со стены. Воображение разыгралось, он даже услышал глухие шлепки тел о брусчатку. Перед глазами закружили красные всполохи. Под ложечкой засосало от предвкушения крови, словно часть его зверски проголодалась и теперь увидела пищу. Лоб покрыла испарина. Гроу вцепился в волосы на затылке пленника и заставил его задрать голову.

Рык, вырвавшийся из глотки, напугал его самого:

– Сгиньте!

Он кивнул на выход с площадки. В груди поднялась сила, с которой сложно было бороться. Тело заколотило от напряжения, сердце застучало медленно и глухо. Из груди вырвался страшный, полный желчи смешок. Он заставил пленника шагнуть вперед:

– Убир-р-райтесь…

Стражи попятились. У самого молодого выпал из рук меч. Стражник с бородкой побелел и отступил за напарником к выходу. Гроу померещилось, что воины почувствовали мощь, рвущуюся из его тела. Он оскалился, и оба бросились к каменному ходу и скрылись за узкой дверью.

Пленник прохрипел ругательства им вслед. Гроу сильнее запрокинул его голову и судорожно втянул носом воздух, наслаждаясь страхом жертвы.

Рядом зазвенел голос Жэн:

– Да пусти же ты его!

Гроу сжал зубы, как охотничий пес, у которого из пасти пытаются вырвать добычу. Руки окаменели. Он сильнее стиснул кисть пленника, и кости бедолаги затрещали. Взвыв, он припал на колено и дернулся в сторону.

– Эй! – Жэн отчаянно забарабанила руками по его плечу. – Пусти! Ты его калечишь!

«Калечу, верно… Только зачем?»

Задохнувшись от напряжения, Гроу разжал руки.

Стражник с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, бросился к выходу.

– Прекрасно. Что дальше, бешеный? – голос девушки прозвучал расстроенно.

Гроу выдохнул, чувствуя, что сейчас из глотки вырвется пламя. Если это и есть та сила, о которой ему говорили, то по ощущениям она не уступала мощи рахо. Что будет, если дать ей волю, а если она без спроса возьмет верх? Он подпер дверь мечом стражника, на случай, если воины вернутся с подмогой, и указал Жэн вперед на дозорный путь, протянувшийся по всей длине стены:

– Надо выбираться в город.

Пройдя шагов триста вдоль зубчатого парапета до малой башни, Гроу жестом велел девушке остановиться и осмотрелся. Внизу в темном смоге прижимались друг к другу перепуганные горожанки, беспомощно закрываясь от дыма подолами платьев.

Гроу стянул зеленую накидку и затолкал ее в ближайшую щель бойницы:

– Спустимся здесь к жилым домам.

– Все-таки местный? – Жэн хмыкнула и, спускаясь по ступеням, тихо добавила: – Знаешь, тебе надо к целителям.

– Думаешь, я безумен?

– Нет. Я не могу объяснить, что увидела, вообще не знаю, есть ли такие слова, но… парень, с тобой явно что-то не так. – Жэн споткнулась. Гроу потянулся, чтобы придержать, и девушка испуганно отпрянула.

Гроу оперся рукой на стену, преградив ей путь. В груди все еще клокотал гнев:

– О чем ты?

– Не знаю. Не спрашивай. Давай так: мы помогли друг другу и в расчете. Больше не бей стражей и… пусть нам помогут предки.

– Жэн, скоро ты услышишь обо мне. Не бойся обратиться за помощью.

Девушка вскинула бровь, мгновение помолчала и выдохнула:

– Ты себе вначале помоги. Не ходи за мной. – Она поднырнула под его рукой и перепрыгнула последние ступени.

Гроу проводил ее взглядом и прижался лбом к холодной стене. Что увидела Жэн?

Страх привлекает бесов Темной стороны, и они рисуют в воображении людей ужасные картины, чтобы довести до исступления и впитать их силы, это он знал. Но Жэн не казалась впечатлительной, и стычки мужчин она наверняка видела. Гроу вспомнил побледневших от ужаса воинов, и в нем снова поднялась ярость. Тело охватила легкая судорога. Тряхнув плечами, он пообещал себе, что обратится к целителям, как только разберется с дядей.

Осторожно выйдя из башни, он зашагал в жилой квартал. Совсем близко у амбаров был тайный ход в крепость, замаскированный под старинную молельню. Он ускорил шаг. Нужно было торопиться, пока стража занята суматохой и успокаивает людей.

Небо просветлело, и вездесущие блестки превратились в бесцветные капли. Около аккуратных домиков с белыми фасадами цвели крокусы. В детстве он любил бегать здесь и прятаться за клумбами от сопровождающих его наставников. Длинные улочки, где едва смогут разминуться два всадника, привели к цели. Амбары так и стояли на месте.

Убедившись, что рядом никого нет, Гроу обошел их, но молельни не увидел. На ее месте стоял каменный алтарь.

Поняв, что вход замуровали, он ссутулился и побрел наугад, соображая, как поступить.

Неплохо было бы узнать последние новости и отыскать Исвену. Забрать у нее своего коня, если, конечно, уродец довез леди невредимой. Возможно, сейчас девушка лежала в постели и отходила от встречи с чудовищем. Неудивительно, если озлобленный каторжник, разорвавший ей платье, будет последним, кого она пожелает увидеть. Но у Гроу остались рукописи, которые она так самоотверженно пыталась спасти. Это внушило надежду.

На площади он увидел бронзовую статую животворца Виона, сжимавшего в руках позолоченный жезл. Стержень упирался в брусчатку, на месте соприкосновения между камней выглядывали бронзовые ростки.

Задрав голову, Гроу остановился. Ему померещилось, что животворец смотрит взглядом отца, дождавшегося заблудшего отпрыска. Под статуей на гранитном постаменте темнела надпись: «Счастье служить Жизни и своему пути». В детстве завет звучал просто и понятно. Гроу не знал, что Жизнь – та еще тварь и обожает ломать людей, следующих призванию. Он бы изменил надпись: «Если понял свой путь, готовься к катастрофе».

Услышав за спиной взволнованные голоса, Гроу отошел к арке, ведущей на площадь. Мимо гулко прошагали стражи с развевающимся на ветру флагом Виона, далее следовал глашатай в алом плаще, с русыми завитыми волосами. За ними тянулась толпа испуганных горожан.

Площадь обрамляли высокие дома из серого камня, и шаги эхом отражались от стен. Глашатай взобрался на подмосток, и горожане, переговариваясь, собрались вокруг него. Стражи забили по щитам эфесом мечей, призывая толпу к тишине.

– Благородные жители Виона, выслушайте срочное обращение почтеннейшего Совета. Если заметите на улицах города незнакомых людей, немедленно зовите охрану. Дым не вина рахо, – он вздернул острый нос и указал на небо: – Это коварный продуманный план злоумышленников, желающих разграбить город. В Меже умер Красный Жерт и распоясались разбойники. Будьте осторожны. Мародеры больше не соблюдают табу и ринулись в город и села.

Толпа разразилась возгласами и криками ярости.

Глашатай вкинул руки, тренированный голос пересилил шум:

– В силу сказанного, многоуважаемый Совет вводит комендантский час! С закатом солнца все должны оставаться дома. Те, кого долг обязывает нести ночную службу, получат соответственные грамоты и медные знаки с гербом.

На подиум вбежал мальчишка в жакете пажа и протянул глашатаю грамоту. Мужчина проверил печать, развернул ее и вчитался. Брови поползли вверх. Осмотрев толпу, он понизил голос:

– Прошу предельного внимания. – Публика затихла, и он продолжил: – Герцог и его семья целы, они рассержены сплетнями. Никакая кровь рахо не нужна. Всякий, кто будет разносить ложь, поплатится головой. Ответит и тот, кто будет лгать о встрече с чудовищем. А каждый укажующий… – осекшись, он раздосадовано сплюнул, – все, кто укажет на клеветников, получат серебряный унт.

Гроу подался вперед, но, взглянув на стражей, остановился. Ансел выжил?

– Сэр… – к нему подошла худая женщина, ее челюсть ходила ходуном, а губы затряслись. Широко раскрыв глаза, она прошептала: – Вы… Он?

Гроу с опаской осмотрелся. Его снова с кем-то путали. Он наклонился к низкой собеседнице и бросил:

– Я это я.

– Ирене хес? – женщина скрестила указательные пальцы.

Вспомнив о Таоларе и его непонятной речи, Гроу свел брови:

– Кто вы?

– Нидара, сэр… ох, это вы… – Женщина издала гортанный звук, не то вой, не то нервный хохот, и Гроу, зашипев, заставил ее умолкнуть. Незнакомка сжала губы, на глаза набежали слезы.

Думая, как обернуть знакомство в свою пользу, Гроу отвел ее за арку, подальше от толпы.

– Мы так вас ждали, – залепетала она. – Слава, слава милосердному, справедливому, всепрощающему Королю Мира…

– Чего вы хотите? – Гроу не стал разбираться, женщина приписывает нескромный титул ему или обращается к выдуманному лидеру.

Нидара взволновано заломила руки и зашептала:

– Мы готовы служить вам, во имя ирене хес. Не щадя себя. Нас в городе уже много.

– Служить мне? – Собеседнице удалось захватить внимание Гроу.

– Да, мы собрались в проклятых землях, чтобы поддержать вас. Мы знали, что Великий король придет.

«Значит, король все-таки. Недурно», – Гроу мысленно хмыкнул.

– И освободит земли от рахо?

– И освободит всех нас. Вы… простите глупую, не опустилась на колени.

Женщина приподняла юбки, но Гроу придержал ее за локоть. – Не надо. Вы… – он придал голосу больше веса. – Скажите, о чем здесь говорят. Зачем нужна была кровь рахо?

Насколько он знал, паладинам за всю историю удалось ее добыть только раз. Для этого нужно было убить чудовище, сохранив его тушу целой. Рахо обычно ранили и сжигали на расстоянии.

– Вчера эти негодяи объявили, что кровь нужна, чтобы спасти кого-то из семьи герцога. Поговаривают, принца. А сегодня вот уже передумали. Не знаю, что там у них происходит, но бедным людям и священным землям это не поможет. Благо теперь в Вионе появился истинный спаситель.

Гроу посмотрел поверх макушки Нидары. Ансел еще жив? Сердце забилось быстрее. Может, целители его вылечили? Хоть бы это было так. Он собрался. Женщина явно готова была услужить, и более надежных помощников не предвиделось. Он уточнил:

– Вы живете в городе?

– Да, сир, с самого рождения.

– Хорошо… знаете леди Исвену? Девушку с темными глазами и волосами, лет восемнадцати или двадцати, – он сдержанно добавил: – Она красива.

– Леди Олед? – глаза собеседницы округлились еще больше. – Спаситель, это ведьма.

Леди Олед. Фамилия была на слуху, Гроу вспомнил зажиточного графа Бирота, отличавшегося омерзительным характером и не разделявшего взгляды и вкусы отца. Гроу знал, что у него много детей, но не виделся с ними, так как Бирот держал свою несчастную семью взаперти, в собственном поместье, похожем на замок, и не выводил на публику. Если Исвена – его дочь, понятно, откуда у нее такой скверный характер. Но непонятна реакция женщины. Ведьма… Это прямое указание или неудачное сравнение? Он продолжил:

– Девушка живет в городе?

– Нет, в замке. Ох, такое событие, такое счастье, я все-таки должна… – Нидара снова подобрала юбки.

– Я не божок элраятов. Не надо коленопреклонений, – Гроу пресек ее порыв. – Лучше скажите, леди служит в замке или чья-то жена?

– Она фрейлина герцогини. Взрослая, а еще в девках. Но я больше знаю. Бесовка травы собирает на болотах и герцога опаивает любовными зельями. Опасная она, вот как.

Гроу не хотелось верить в сплетни. Сама мысль, что Исвена – любовница Пайрона, вызвала волну отвращения. Он почесал бровь.

– Зелья – это скверно. Вы говорили, что готовы услужить мне и таких здесь много. Есть люди из Совета?

– К сожалению, нет. Извините. Бароны и герцоги, как ослы, глухи и слепы к истине. Но теперь вы откроете им глаза.

– Не сомневайтесь, – Гроу потянулся к мошне и вытащил медную монету. – Сможете устроить встречу с Исвеной в городе? На рассвете. – Он вспомнил фонтан в форме каменного мака на окраине города, где прохладным утром обычно не было людей.

Женщина медленно кивнула и, получив монету, прижала ее к груди, как священную реликвию:

– Хорошо, но я должна предупредить: леди Олед дремучая, как и вся знать Виона… Она не верила в ваш приход. Не верит в предзнаменования. Может, ее вывезти из замка с телегами мусора…

– Это лишнее, леди придет сама. – Гроу достал рукописи и высвободил лист с рисунком призрачного светила в кругу молний. – Отдайте ей это и скажите, что я сохранил бумаги, – вспомнив об уродливом коне, он добавил: – А взамен прошу вернуть мою вещь. Эта девушка важна, запомните.

– Конечно. Я поняла. – Сложив рисунок, женщина засунула его в то пикантное место, где элраятские рабыни носили платки с душистыми маслами. Она поправила верхнюю шнуровку потертого корсета и склонилась в благоговении:

– Ирене хес, освободитель. Хотите ли вы собрать своих подданных и наставить?

К сходке фанатиков, ждущих чуда, Гроу не был готов.

– Нет, – увидев разочарование на лице собеседницы, он поднял указательный палец. – Не надо спешить. Как сказано в предании, «Не торопите время, надо уважать его размеренное течение», – фраза вспомнилась с трудом и прозвучала в его исполнении нелепо.

– Так в преданиях же одна ложь… – скривилась Нидара.

Большего вздора Гроу не слышал. И кто эти люди? Еретики, подрывающие веру и унижающие память предков? Он решил не завязывать спор, иначе в голове женщины может поселиться сомнение. Глашатай закончил речь, и толпа стала расходиться. Он кивнул собеседнице:

– Вы получили наказ, идите.