Я спустился в подвал бани перед самым рассветом. Деревянные ступени скрипели под ногами, низкий потолок пах сыростью и нагретым камнем. Внизу горели две лампы, и их свет мягко ложился на каменные стены.

Луна стояла в центре подвала с закрытыми глазами, она вытянула руки перед собой, её пальцы были расслаблены. Вокруг её ладоней мерцало золотое свечение. Оно пульсировало в ритме дыхания девушки — разгоралось на выдохе и угасало на вдохе. В прошлый раз, когда я видел Луну перед отъездом на восток, её навыки были хуже. Теперь она намного лучше контролировала золотую ауру.

Олаф сидел на стуле у стены, его единственная рука покоилась на колене. Он даже не повернулся, когда я вошёл. Значит, почувствовал моё присутствие заранее и решил не прерывать упражнение.

Я остановился у подножия лестницы и тоже не стал вмешиваться.

Через некоторое время свечение начало медленно угасать, а потом пропало вовсе. Луна открыла глаза и увидела меня, на её лице промелькнуло облегчение. Она постаралась сразу же спрятать его под маской спокойствия, но блестящие глаза выдавали её.

— Вернулся, — выдохнула она.

— Как и всегда, — подтвердил я и осмотрел подвал.

Помещение изменилось, часть вещей была сдвинута к стенам, освобождая пространство для тренировок. На полу мелом были начерчены метки, видимо, для упражнений. Книги, которые я иногда приносил Луне, лежали стопкой у кровати, и, судя по закладкам, все они были прочитаны от корки до корки.

— Ну и как, — тихо спросила Луна, — нашёл что искал?

Я только пожал плечами.

— Отчасти, — честно ответил я.

— И оно стоило того? — задала ещё один вопрос девушка.

Я задержал взгляд на золотом свечении, которое ещё не полностью рассеялось вокруг неё.

— Лучше спросить это позже, — отозвался я. — После войны.

— Это не ответ, — фыркнула Луна и сложила руки на груди.

— Терпение, — вмешался Олаф, не меняя позы, — это главная добродетель тех, кто учится владеть аурой.

— А тех, кого заперли в подвале? — передразнила Луна однорукого.

Олаф еле заметно усмехнулся. Я тоже.

— Как у вас продвигаются дела? — спросил я Олафа, имея в виду тренировки.

— Хорошо, контроль у неё уже стабильный, — ответил однорукий. — В бой ей, конечно, пока рановато, но через месяц уже будет лучше. Основа у неё крепкая.

— Я могу держать ауру дольше, — гордо вставила Луна, — чем он думает.

— Можешь, можешь, — невозмутимо подтвердил Олаф. — И расплачиваешься за это болью во всём теле. Я учу тебя, как использовать ауру правильно, расти постепенно, а не быстро и через силу.

Луна только закатила глаза, но спорить не стала. Тренировки с аурой пошли на пользу, она стала живее, чем раньше.

— Что у тебя с ногой? — Луна посмотрела на то, как я перенёс вес на правую сторону. — Ты хромаешь.

— Ничего серьёзного, — отмахнулся я.

На недоверчивый взгляд Луны ответил Олаф:

— На нём всё как на собаке заживает.

Я задержался совсем ненадолго. Луна рассказала, что Олаф гоняет её каждый день, но при этом не забывает приносить ей еду, и попросила новых книг. Я пообещал их принести, а перед выходом сунул Олафу записку и поднялся вверх по лестнице.

Ярмут потихоньку просыпался, вокруг стояло привычное осеннее серое утро. Холодный воздух приятно обдувал лицо, а из труб доносился запах дыма. По улицам двигались усиленные патрули солдат и караваны, и движение не останавливалось ни днём ни ночью. Ярмут готовился к войне, притом на этот раз не на собственной земле.

Я зашагал по знакомым улицам. Золотая аура Луны была вложением в будущее. Дочь императора, пусть и незаконнорождённая, это очень редкий политический инструмент. Как для меня, так и для императора.

А мне ещё предстояло объясняться с ним, когда придёт время восстанавливать алтарь Темниковых. Если бы император знал, что Луна развивается и прячется у него под носом, то не делал бы мне таких щедрых предложений.

Я тем временем прибыл в цитадель и направился в лабораторию Агаты. Она успела выспаться и отдохнуть и выглядела намного свежее, чем вчера, хотя чернильные пятна на пальцах так и не отмылись полностью. Она встретила меня рядом со склянками, банками и мешочками, аккуратно расставленными на столе.

— Пока вас не было, я не сидела без дела, — сказала она без лишних приветствий.

— Я вижу, — отозвался я, рассматривая результаты её работы.

Стальная жила всё ещё была заметна, она была основой для наших задач раньше, и Агата, похоже, подготовила новую партию. Ну а остальные зелья и составы я разобрать уже не мог, хотя они все были подписаны аккуратным почерком.

— Ну, — сказал я и сел на табурет напротив, — рассказывай.

Агата принялась двигать склянки и мешочки вперёд один за другим, сопровождая всё короткими объяснениями.

— Это Дымка, — она поставила тёмный флакон с пробкой. — Зелье с добавлением лунной соли. Дым не только закрывает обзор, но и глушит аурное зрение в радиусе десятка шагов. Действует недолго.

Я взял флакон и повертел его в руках, он оказался лёгким и очень удобным для броска.

— Для отхода или засады, — оценил я. — Будет в самый раз.

— Именно, — спокойно согласилась Агата, затем поставила банку с плотной крышкой и открыла её. — Эта мазь наносится на открытые участки тела. Временно уплотняет кожу, делает её устойчивой к порезам и лёгким ударам. Эффект слабее, чем у аурной защиты, но использовать может любой, даже без ауры. Держится дольше, чем Дымка.

— И как называется? — спросил я.

— Не знаю, — пожала Агата плечами. — Не придумала.

Она немного постояла, раздумывая над названием.

— Пусть будет Каменная кожа.

— Пойдёт, — согласился я и посмотрел на третью склянку.

Эта склянка была уже меньше, с небольшой насадкой.

— Ясный взор, — тут же переключилась на новое творение Агата. — Капли, они обостряют зрение днём и в темноте. Особенно полезно для ночных операций. Есть побочный эффект — глаза будут очень чувствительными на несколько часов после окончания действия.

— Соловьёв оценит, — уважительно кивнул я.

— Уже, — Агата слегка улыбнулась. — Он заходил вчера, и я дала ему один флакон на пробу. Он стрелял ночью по мишеням за казармой.

— Из старого что-то есть? — спросил я алхимика.

Агата осторожно поставила на стол металлический шар, крепко запаянный с двух сторон.

— Новая версия бомбочек, — Агата обращалась со своим творением очень осторожно. — Жидкий огонь. Алхимический зажигательный состав, можно привести в действие с помощью руны. Этого будет достаточно, чтобы прожечь плотную шкуру или щит.

Я сразу же вспомнил шкуру изменённых тварей в лаборатории и в горах.

— Сколько у тебя их? — спросил я.

— Пока шесть, — немного виновато ответила Агата. — Ингредиенты дорогие…

— А материалов хватает? — спросил я.

Агата энергично закивала.

— Да.

— Тогда сделай ещё штуки три-четыре, — попросил её я.

Девушка же уже двигалась дальше и попыталась оттащить тяжёлый ящик от стены ближе к столу. Я поднялся на ноги и помог ей.

— Да я… — кашлянула она, когда я мягко отстранил её от ящика. — И сама могу.

— Не сомневаюсь, — ответил я, поднял ящик и поставил его на стол.

Агата подошла ближе, толкнула крышку, и внутри оказались уже знакомые мне зелья восстановления и лечения.

— Я немножко поработала над формулой, — предупредила меня Агата и убрала тёмный локон волос за ухо.

Я внимательно оценил всё, что находилось на столе. Дымка, Каменная кожа, Ясный взор, Жидкий огонь, да и даже новые зелья лечения и восстановления вместе со Стальной жилой и стандартными орденскими зельями — это был очень серьёзный арсенал для нашего небольшого отряда.

— Распредели это всё на весь отряд, — распорядился я, — так, чтобы у каждого был свой комплект. Ясный взор можно почти весь оставить Соловьёву, ему будет полезно.

Агата занесла несколько пометок в журнал.

— Тебе что-нибудь ещё нужно? — спросил я перед тем, как уйти.

Девушка ненадолго задумалась и постучала тонкими пальцами по подбородку.

— Пока нет, — задумчиво заявила она. — В лаборатории всего хватает.

— Я же сказал, не лаборатории, — поправил её я, — а тебе.

Агата замерла и немного растерялась. Новый вопрос заставил её задуматься ещё пуще прежнего. Я же только вздохнул и, посмотрев на её уставшие серые глаза, покачал головой.

— Знаешь что, — махнул рукой я, — я и так знаю. Тебе нужен выходной. Так что приходи сегодня в «Усталого кота». Мирон обещал приготовить ужин, заодно и выспишься нормально, а не в…

Я неопределённым жестом показал на каморку в задней части склада.

— Да я… — замялась Агата.

— Это приказ, — отрезал я всё её сопротивление.

В итоге Агата слабо улыбнулась и согласилась, а я отправился наружу, на свежий воздух.

С Олафом я встретился у западных ворот. Мы вместе направились дальше, к заброшенной ферме. Она находилась далеко от патрулей, за лесом, там нас точно не должны были увидеть. Стража пропустила нас без лишних вопросов.

Вскоре город отступил, сменившись полями и холмами. Кое-где располагались палатки и лагеря, а в других местах местность была ещё не тронута военной подготовкой. Заброшенная ферма показалась совсем скоро. Мы проверили разрушенный дом без крыши, покосившийся сарай и двор, заросший травой, и внутри никого не оказалось. Я огляделся, деревья вокруг были высокими и густыми и закрывали двор от посторонних глаз.

Мы оба были при оружии. Я, правда, ещё не успел разобраться со своим вторым мечом, поэтому сегодня использовал один свой, а второй покупной из Кузовки.

Я поставил Полог так, чтобы наши ауры оказались скрыты. Снял кожаную куртку и размял шею. Щиколотка продолжала ныть, зато рёбра почти зажили и тело было более-менее в порядке. Аура уже свободно текла по каналам, а запасы восстановились больше чем наполовину, этого было достаточно для сегодняшней тренировки.

Олаф занял позицию напротив меня, где-то в десяти шагах. В его единственной руке заблестел короткий меч, он носил его под плащом. Одна рука, один клинок и боевая стойка, компенсирующая отсутствие второй руки смещённым центром тяжести.

— Не сдерживайся, — спокойно сказал Олаф. — Посмотрим, насколько сильнее ты стал.

— Уверен? — спросил я и, не дождавшись ответа, рванул вперёд.

Аура потекла по телу, ускоряя движение. Вот только меня тут же встретил клинок, замах Олафа пришёл быстрее, чем обычно. Я успел заблокировать удар, но мой клинок дёрнулся в сторону. Олаф, даже с одной рукой, бил намного тяжелее, чем люди с двумя. Я ответил двойным ударом, целясь ему в грудь и горло, но Олаф ушёл вбок, и его контратака чуть не пробила мне левое плечо.

Я активировал Чёрный панцирь, моя аура легла на кожу и уплотнила одежду. Следующий удар Олафа я намеренно принял на левое предплечье, его клинок только скользнул по моей ауре и не порезал кожу.

— Хорошо, — оценил Олаф, не останавливаясь, и тут же ускорился.

Его клинок блестел и двигался быстрее, чем на всех предыдущих тренировках. Однорукий атаковал меня почти непредсказуемо, и каждый удар заставлял мои мышцы отдаваться болью. Заживающая нога не позволяла мне двигаться с прежней ловкостью, и когда Олаф выпустил ауру наружу, мне пришлось использовать Тёмный шаг.

Я вмиг оказался у него за спиной и ударил правым клинком, целясь прямо между лопаток. Олаф подсел под удар и умудрился блокировать даже второй мой выпад. Раздался звон стали и скрежет. Клинок из Кузовки не выдержал моей ауры и столкновения с серой аурой Олафа и разлетелся надвое. Олаф оттолкнул меня плечом, и я заскользил по траве, гася движение ногами.

Я крутанул единственный оставшийся клинок, и мы продолжили. Олаф теперь наращивал темп постепенно, проверяя мои движения. Я отвечал подходящими техниками: Тёмный шаг, чтобы сменить позицию, Панцирь для защиты, притом погасил его и начал использовать точечно, аурные клинки для атаки.

Олаф блокировал, уклонялся и контратаковал. Его движения выглядели непринуждёнными, напоминая мне о разнице между моим текущим уровнем и его силой до потери руки. Вот только его дыхание, как и моё, сбилось, пот выступал на лбу, грудь вздымалась, и я чувствовал, что однорукий уставал.

Мы не использовали огромных запасов ауры, но дрались достаточно серьёзно, чтобы получить ранение. Я провёл комбинацию из трёх ударов, каждый точнее предыдущего. Олаф отразил две атаки, но в третий раз он замерцал, и удар прошёл вскользь, разрезав его плащ.

— Уже лучше, — прохрипел он, сместившись в сторону.

Я отскочил назад и поднял клинок перед собой, собрал ауру и выпустил её всю разом. Чёрный импульс ударил вокруг чёрной волной. Я увидел, как Олаф вскидывает Аурный щит, и серый цвет дрожит от воздействия. Трава вокруг меня легла в стороны, как от порыва ветра. Олаф отступил на шаг, когда моя аура ударила в его защиту, хотя его лицо осталось спокойным. Только глаза впервые за очень долгое время хищно заблестели.

Когда ауры рассеялись, мы стояли друг напротив друга. Мокрые, тяжело дышащие и уставшие. Олаф убрал клинок в ножны первым, обозначая окончание спарринга. Я последовал его примеру.

— Мощно, — оценил он последнюю технику. — Но слишком заметно. Любой ратник в полусотне шагов легко определит источник угрозы. Используй только когда нет другого выхода.

Я молча кивнул и стёр пот с лица, а затем забрал остатки купленного в Кузовке клинка.

— Ты стал сильнее, — озвучил Олаф редкую похвалу. — Только времени у нас нет совсем.

Я подошёл к однорукому, он только нахмурился.

— Судя по тому, что слышно в городе, — продолжил говорить он, — совсем скоро Георгий ударит по мятежникам.

— Большого сражения не избежать, — безразлично пожал плечами я. — Ни мне, ни тебе.

Олаф только едва заметно усмехнулся. А затем я снял Полог. Звуки леса вернулись, и холодный ветер принялся неприятно забираться под одежду. Я накинул куртку и вместе с одноруким двинулся обратно к городу.

По пути я рассказал ему о Зарецком и тварях в лаборатории, описал ему бой с химерой так, чтобы он представлял, с чем мог столкнуться. Олаф слушал молча, только изредка задавал уточняющие вопросы. В основном только хмурился сильнее и сильнее.

— Если на поле боя выйдет десяток химер, — пришёл к логичному выводу он, — и несколько сотен монстров, то даже Вороны с ними не справятся. Нужны Медведи или очень крепкие Волки, работающие в связке. И магия.

— Будем работать с тем, что есть, — ответил я.

Мы тем временем вернулись в город и разошлись около бани. Олаф пошёл к Луне, а я направился в казармы в цитадели, чтобы привести себя в порядок.

Так как времени до вечера было ещё полно, я решил пораньше забрать Зарецкого из лазарета. Пантелеймон встретил меня, как обычно, в белой робе, только его седые волосы были завязаны в хвост. А поверх белой робы был надет измазанный фартук.

Он выделил мне буквально один момент. Лазарет Ордена был заполнен ранеными после последней стычки на Красном броде. Все уже знали, что в этой битве цесаревич проиграл Булатову.

Пантелеймон вытер руки о грязный фартук и быстро произнёс:

— Мана у твоего друга восстановилась до половины. Последствия истощения удалось почти полностью устранить, но перенапрягать Константина нежелательно ещё как минимум неделю.

— Он будет работать с документами, — честно сказал я главному лекарю. — Не драться.

— Хорошо, — отозвался Пантелеймон. — У меня пока всё.

Задерживать его я не стал, и мы быстро попрощались.

Зарецкий ждал меня у выхода из своей палаты. Одет он был в чистую одежду из запасов Ордена, и без щетины он выглядел значительно лучше, чем в любой момент после нашей встречи в Кривичах. Бледность ещё оставалась, но глаза были ясными, а в движениях была жизненная сила.

Завидев меня, правда, Зарецкий эту живительную силу начал медленно терять.

— Куда идём на этот раз? — вздохнул он, когда я приблизился.

— Знакомиться, — коротко ответил я.

Зарецкий подозрительно прищурился, пытаясь понять, в чём подвох.

— А… — он сделал небольшую паузу, — собственно, с кем?

— Как с кем? — переспросил я. — С твоим новым начальством.