Отоспаться толком не удалось. Несколько ночных дежурств, и я собрал всех в овраге. Зарецкий чертил палкой по земле, и мы все смотрели на линии в свете единственного фонаря, прикрытого плащом.

— Три кольца, — объяснял он, проводя дугу за дугой. — Внешнее — сигнальное. Если кто-то его пересечёт, маг внутри узнает мгновенно. Это стандартная ковенская практика, я сам такие защитные заклинания ставил на объектах.

Он провёл вторую дугу, на этот раз ближе к деревне. Роль Кручинино играл небольшой камень.

— Среднее кольцо ударное, и заряд там серьёзный. Я не берусь оценить точно, но если сработает, человека без аурной защиты убьёт на месте. С защитой — оглушит и обожжёт, этого хватит, чтобы потеряться на несколько мгновений. А несколько мгновений — это всё, что нужно Волхву, чтобы добить жертву.

— А третье? — спросил я.

Маг, конечно, разбирался в охранных заклинаниях лучше, но и я чувствовал защиту. Палка Зарецкого замерла над землёй.

— Не знаю, не могу опознать отсюда, — честно признался он. — Слишком близко к дому, а мана перемешивается с фоном самого мага. Может быть, ещё одно сигнальное. Может быть, что-то другое. Узнаем, когда подойдём ближе.

Я посмотрел на схему. Три кольца вокруг деревни, и каждое с подвохом. Здесь уровень мага был точно не ниже Волхва.

— Обезвредить можно? — спросила Ярослава.

Она сидела на корточках рядом со мной и с интересом разглядывала импровизированную карту.

— Можно, — ответил Зарецкий. — Но нити связаны между собой. Если снять одну, соседние активируются. Это не отдельные ловушки, а целая система. Грамотно поставленная, между прочим. Серый знает, что делает.

— Тогда как войти? — спросил Ельцов.

Он сидел чуть в стороне, привалившись к валуну, и крутил в пальцах сухую ветку.

Зарецкий посмотрел на меня.

— Между нитями есть промежутки, — сказал он. — Они не сплошные, это было бы слишком затратно по мане даже для Серого. Нити расставлены с интервалом, и если знать частоту каждой, можно пройти между ними, не задев.

— Ты можешь определить частоту? — Ельцов от слов Зарецкого даже перестал крутить палочку.

— В принципе… — задумался Зарецкий, — Могу. Но мне нужно подойти ближе. Каждая нить вибрирует по-своему, но, думаю, справлюсь.

— А если промежуток между защитных нитей окажется непроходимым? — задал практический вопрос я.

— Тогда придётся поглотить заряд точечно. Одну нить, не больше. Снять с неё ману, не трогая соседние. — Зарецкий почесал переносицу. — Это будет неприятно. Чужая мана, ковенская, с примесями. Аура будет сопротивляться.

Все вокруг меня переглянулись.

— Я справлюсь, — спокойно произнес я.

Возражений н последовало.

— Каждое поглощение оставляет след, — предупредил меня Зарецкий, — и если Серый почувствует колебание в системе, он поймёт, что кто-то внутри.

Я кивнул. Встал и осмотрел отряд.

Семь человек, считая меня. Ярослава, Соловьёв, Громов, Иван, Зарецкий, Ельцов и Кочин. Минус Сёмин и Панчин, оставленные с пленным гонцом.

— Внутрь пойдём вчетвером, — объявил я. — Я, Зарецкий, Ярослава, Соловьёв. Остальные займут позиции по периметру деревни. Громов, ты берёшь северный выход, там тропа к лесу. Ельцов — восточный, вдоль ручья. Иван, Кочин на вас западная сторона, у дороги.

— Задача? — коротко спросил Громов.

— Никто не уходит из деревни. Если кто-то побежит — остановить, — произнес я и холодно добавил. — Живым, если получится.

Иван переглянулся с Кочиным.

— А если не получится? — спросил Иван.

— Тогда мёртвым.

Иван только потянулся за топориком.

— Выходим через час, — сказал я. — Сейчас готовиться и отдыхать.

Никто не стал спорить. Ельцов почти сразу же завернулся в плащ и закрыл глаза, как будто мог уснуть по приказу. Кочин, оставшийся без двух соратников, принялся проверять оружие. Остальные тоже распределились по делам. Только Ярослава подсела ко мне.

— Ты как? — мягко спросила она.

Хотя это мне было в пору интересоваться её восстановлением.

— Справлюсь, — коротко отозвался я.

— Знаю, — слабо улыбнулась Ярослава.

Мы посидели немного молча. Рыжая откинулась назад и смотрела в темное небо через ветви деревьев. Она, судя по дороге сюда, уже чувствовала себя лучше. Да и остальной отряд, кроме Ивана, был в боевой готовности.

Я повернулся к Ярославе, посмотрел на россыпь рыжих волос и поставил на девушку Метку. Ярослава тихонько рассмеялась.

— Как ты узнал? — спросила она, повернув ко мне голову.

— Иногда, — совершенно серьёзно проговорил я, — я читаю чужие мысли.

Рыжая вновь улыбнулась и, не поверив мне, покачала головой. Мы вместе дождались времени перед самым рассветом, и я первым поднялся на ноги. Затем помог подняться рыжей и отдал тихую команду:

— Выходим.

Вышли в темноте, за час до рассвета.

Громов, Иван, Ельцов и Кочин ушли вперёд, разойдясь веером вокруг деревни. Ельцов двигался бесшумно, Громов почти бесшумно, Иван как мог, берёг плечо. Кочин шёл последним, его длинные руки покачивались в такт шагам.

Я подождал, пока они займут позиции, потом повернулся к своей четвёрке.

— Зарецкий впереди. Я пойду следом. Соловьёв, ты замыкающий, держи лук наготове, но без моего слова не стрелять.

Соловьёв привычно принял мои команды. Его глаза уже светились бирюзовым от Ясного взора.

Мы выбрались из укрытия, преодолели холм и осторожно спустились вниз. Двигались тихо и не торопились. Зарецкий в какой-то момент остановился и поднял ладонь.

— Вот она, — прошептал он. — Первая нить. Внешнее кольцо.

Я хорошо видел в темноте. Траву, очертания ближайшего забора где-то в тридцати-сорока шагах впереди. Но первый контур скорее почувствовал, и только, когда заставил чёрную ауру работать на полную. Магическую нить было не заметить даже ажурным зрением.

— Промежуток справа, — Зарецкий показал рукой в сторону, сидя на корточках. — Два шага в ширину. Достаточно, если идти боком.

Он прошёл первым. Аккуратно, медленно, повернувшись правым плечом вперёд. Я шёл следом, чувствуя вибрацию нити слева от себя, в полуметре. Ярослава прошла третьей, и я услышал, как она задержала дыхание. Соловьёв замыкал. он придерживал лук так, чтобы не задеть лишнего.

Мы все оказались рядом с Зарецким. Первое кольцо было пройдено.

Но Зарецкий и не думал двигаться. Он сидел, склонив голову набок и внимательно прислушиваясь. Где-то в лесу ухнула сова. Я маякнул Соловьёву, и он внимательнее пригляделся к темноте.

Зарецкий, тем временем, водил подрагивающими пальцами в воздухе, нащупывая что-то невидимое.

— Среднее кольцо, — произнёс он одними губами. — Намного плотнее. Чёрт побери…

Находясь так близко, я чувствовал разницу. Нити здесь располагались теснее, и каждая несла магический заряд, от которого по коже прокатывался неприятный зуд. Чужая мана наполняла пространство вокруг. Это уже была не та магия, которая берегла убежище Зарецкого в Кривичах. Что-то более мощное.

Зарецкий осторожно поднялся на ноги и повёл нас зигзагом. Два шага влево, шаг вперёд, три шага вправо. Каждый поворот он объяснял жестом — поднятая ладонь, направление пальцами, количество шагов. Я шёл за ним след в след.

На четвёртом повороте он замер.

— Тупик, — злобно прошептал Зарецкий и повернулся ко мне. — Промежутка нет. Две нити пересекаются, и между ними не протиснуться.

Я подошёл ближе. Чувствовал обе нити — одна на уровне бедра, вторая на уровне груди. Между ними, может быть, ладонь. И обе колышутся так, что не пробраться.

— Какая слабее? — спросил я.

— Нижняя, — ответил Зарецкий.

Я протянул руку к нижней нити и поднёс ладонь на расстояние пальца. Чёрная аура внутри отозвалась, и я использовал Поглощение.

Чужая мана хлынула внутрь, и мои внутренности скрутило. Ощущение было мерзким, горячим, и я на мгновение стиснул зубы так, что заныла челюсть. Нить перед моей ладонью потускнела, заряд ушёл, и в защитной системе образовался разрыв шириной в полтора шага.

— Быстро, — сквозь зубы скомандовал я.

Зарецкий прошёл первым. За ним Ярослава, и тут нить дрогнула.

Её левое плечо прошло в сантиметре от верхней нити. Нить завибрировала, издав тихий звук на грани слуха. Я метнулся вперёд и сбил Ярославу с ног быстрее, чем она успела среагировать. Несколько новых нитей потянулись к месту прорехи. Сзади раздались тихие ругательства Соловьёва.

Мы с Ярославой лежали, затаив дыхание. Зарецкий тяжело дышал и смотрел на магическую защиту.

одно мгновение, второе, третье. Ничего. Нить успокоилась.

Ярослава тяжело выдохнула. я поднялся и помог ей.

— Спасибо, — сказала она одними губами.

Соловьёв прошёл последним, даже в медленно закрывающийся проход. И сделал он это легко, он был самым худощавым из нас и протиснулся без проблем.

— Не задерживаемся, — приказал я.

Хорошо, что Серый полагался на магию. Если бы поставил пару дозорных с Ясным взором, то нас бы точно уже обнаружили.

Мы двинулись дальше. Третье кольцо оказалось тем, чего Зарецкий не мог определить издалека. Когда мы подошли ближе, он остановился и долго стоял, прислушиваясь.

— Интересно, — прошептал он наконец.

— Что там? — тихонько спросила Ярослава.

— Это не ловушка, — объяснил Зарецкий. — Это… щит. Замедляющий контур. Если кто-то пройдёт через него, его движения замедлятся на несколько секунд. Достаточно, чтобы маг успел среагировать.

Я прислушался к своим ощущениям. Затем посмотрел на Кручинино. До ближайших домов было рукой подать. Мы не могли останавливаться здесь.

— Попробую поглотить, — сказал я.

И снова протянул руку вперед. На этот раз поглощение далось тяжелее — мана была гуще, вязкой, и чёрная аура приняла её с сопротивлением. По телу прошла судорога, от кончиков пальцев до локтя, и я сжал кулак, чтобы унять дрожь.

Сердце застучало быстрее. Перед глазами забегали черные точки, но разрыв образовался вновь. На этот раз отряд среагировал быстро, и вскоре все оказались на той стороне.

Я тяжело выдохнул. Два Поглощения за такой короткий срок — это было ощутимо. Третьего лучше избегать.

Мы замерли в высокой траве у самой границы Кручинино. Деревня казалась очень тихой. Ни собак, ни кур. Дома стояли тёмные, все ставни закрыты. Дым из труб остался только в двух местах ближе к центру деревни.

Я дал сигнал и мы начали медленно пробираться меж домов. На этот раз вёл я, а Зарецкий отслеживал изменения в магии из-за моей спины. Вскоре мы замерли за углом крайнего дома, прижавшись к стене. Дерево пахло сыростью и старым дымом.

— Соловьёв, — шепнул я.

Лучник выглянул из-за угла. Его бирюзовые глаза прошлись по деревне.

— В большом доме человек, — тихо доложил он, уже спрятавшись обратно. — Внутри один человек. Вроде бы, за столом. Маленький дом, правее, с синими ставнями тоже обитаемый. Но самих людей не вижу.

— Какое расстояние между домами? — спросил я.

— Шагов сорок, — отозвался Соловьёв. — Между ними открытое пространство, та самая утоптанная площадка.

Я прикинул расклад. Сорок шагов — это много, если нужно ударить одновременно. И был вопрос — в каком доме находился Серый. Если он устанавливал активную магическую защиту, то нити должны были вести к нему. Но не вели. Притом ни в один из домов.

Если Серый услышит шум до того, как мы до него доберёмся, он подготовится или сбежит, и тогда все наши усилия с нитями окажутся впустую.

— Ударим одновременно, — сказал я. — Ярослава и Соловьёв, на вас малый дом. Мы с Зарецким возьмём большой. Вход по моему сигналу.

— Какой сигнал? — уточнила Ярослава.

— Я дам импульс, — ответил я. — Как почувствуете — работайте. Его почувствует и Серый, так что у вас будет совсем небольшое окно.

Зарецкий чуть прищурился, обдумывая мой план. Потом коротко кивнул.

— Может сработать.

— Должно, — поправил его я и добавил. — Никому не умирать.

Мы разделились. Ярослава и Соловьёв ушли правее, вдоль забора, к малому дому. Я видел, как Ярослава двигается за Соловьёвым почти след в след.

Мы с Зарецким пошли к артельному дому. Он оказался крупным, бревенчатым, с широким крыльцом и массивной дверью. Я полагал, что Серый, как местный главарь и маг, не откажет себе в удовольствии жить в уюте. Окна на доме, несмотря на информацию Соловьёва, оказались тёмные, а ставни были закрыты изнутри. Только дым из трубы поднимался тонкой струйкой — печь почти прогорела. Значит, нас здесь не ждали.

Я встал у двери. Зарецкий занял позицию у окна, справа. Я прислушался. Внутри было тихо.

Я поднял руку и сжал кулак. Сосредоточился, собирая ауру в точку. А затем выплеснул её наружу. И тут же выбил дверь перед собой.

Дерево треснуло, петли лопнули, и дверь влетела внутрь. Я влетел внутрь, Чёрный панцирь привычно защищал кожу.

Комната была большой. Длинный стол, лавки вдоль стен, печь в углу, бумаги и свитки разложены по всей поверхности стола. Свеча горела, оплывшая до огарка.

За столом сидел человек, как и говорил соловьёв.

Мужчина лет пятидесяти, может старше. Седые коротко стриженные волосы. Худощавое лицо, впалые щёки, длинные узловатые пальцы, сложенные перед собой на столе.

На нём был тот самый длинный плащ, о котором говорил Фёдор, тёмный, без знаков.

Я отправил вперёд Аурный клинок и дёрнулся в сторону. Серый качнулся вбок, и клинок нашёл лишь пустоту. В то место, где я стоял секунду назад, ударил столб сжатого воздуха. Пол треснул, доски разлетелись.

Зарецкий ворвался внутрь через окно. Ставни разлетелись от заклинания, стекло посыпалось на пол. Маг встал справа, руки подняты, мана уже текла по пальцам.

Серый уже очутился на ногах у дальней стены. Я использовал Тёмный шаг и вмиг оказался рядом, клинки летели в горло магу. Вот только мой клинок врезался в невидимую преграду и остановился, как будто я ударил в стену. Отдача прошла по руке до локтя. Серый использовал Воздушную стену для защиты.

А следом в меня в упор ударил Воздушный разрыв. Меня отбросило назад и только Чёрный панцирь удержал удар воздушной магией в упор. Стены дома дрогнули, но удержались, в воздух поднялась груда пыли.

Я успел задержать дыхание. Вскочил, мотнул головой и попытался найти глазами Серого. В ушах звенело.

Заклинание Зарецкого ударило откуда-то сбоку. Не сильно, Серый успел отклонить его, но его концентрация дрогнула.

Серый стоял прямо посреди хаоса. Вокруг него мерцал воздух и медленно расправлялись Воздушные нити, очень похожие на те, что были использованы для охраны Кручинино. Он повернулся к Зарецкому.

— Волхв, значит, — произнёс он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес. — Ковенский?

Зарецкий не ответил. Ударил снова, и на этот раз серьёзнее — два огненных заклинания, одно за другим, первое ударило в грудь, второе в ноги. Серый отбил первое Воздушной стеной, от второго ушёл шагом в сторону, и его пальцы описали дугу в воздухе.

Лезвие ветра со свистом прошило комнату. Стол развалился пополам, бумаги взлетели, свеча погасла. Я нырнул вниз, лезвие прошло над головой и врезалось в стену за моей спиной. Бревно раскололось, и по комнате полетели щепки.

Зарецкий поставил щит. Второе лезвие ударило в него, щит выдержал, но Зарецкого отбросило к стене.

Серый развёл руки.

Воздух в комнате взвыл и принялся закручиваться в Вихрь. Стены затряслись, лавки поехали по полу, куски стола завибрировали. Я ухватился за дверной косяк, и меня рвануло в сторону, ноги оторвались от пола. Зарецкий вцепился в подоконник.

Стена справа не выдержала. Брёвна лопнули, вылетели наружу, и в образовавшуюся дыру хлынул ночной воздух. Крыша просела с одного края, и по несущим балкам пошла трещина.

Я сжал чёрную ауру и ударил в Серого Взрывом. Чёрная аура загрохотала и снесла Воздушную стену начисто. Вихрь оборвался так же резко, как начался. Вот только Серого в доме след простыл, осталась только дыра в стене.

Я выскочил через неё на улицу. Серый уже был там. Он кашлял и держался рукой за окровавленный левый бок. Мой Взрыв всё-таки достал его. Вокруг валялись обломки, а бумаги и щепки медленно оседали на мокрую траву.

За моей спиной половина дома лежала в руинах.

Воздушная стена тут же встала между нами. И её усилили нити Серого. Они обхватили защитное заклинание и принялись вкачивать в него ману.

Зарецкий ударил Огненным шаром сбоку. Урона он не нанес, но я успел использовать Тёмный шаг и оказаться прямо перед Воздушной стеной. И направил чёрную ауру в стену. Чёрное пламя вырвалось наружу и хлынуло прямо в заклинание Серого. Стена начала трещать, переполняясь маной и аурой.

— Сука, — сквозь зубы выругался Серый.

Но ничего сделать не успел. Я влил последнюю порцию чёрной ауры и использовал Тёмный шаг. Стена перегрузилась и оглушительно схлопнулась. Во все стороны на уровне пояса разлетелась острая волна маны. Она срезала многострадальный дом и почти докатилась до соседнего.

Тёмный шаг позволил мне избежать смерти. Одним рывком я очутился рядом с Серым, клинки горели в руках. Но это было лишним.

Волна прошила Серого насквозь, и мёртвое тело Волхва рухнуло на землю двумя частями.

— Как его раскорячило, — раздался удивительно бодрый голос Зарецкого.

Маг выжил, даже несмотря на смертоносную волну ауры и маны. Правда, весь был в траве и грязи. Зато живой, и сейчас стоял в паре шагов от меня и с интересом смотрел на Волхва. Только на лбу Зарецкого кровоточила ссадина, да рукав был оборван.

Я же стоял над мертвым телом и рвано дышал. Руки горели. Внутренности тоже, а во рту ощущался привкус металла.

Зарецкий подошёл к телу, присел и приложил пальцы к шее. Хотя это казалось лишним.

— Мёртв. И вправду Волхв был, не меньше, — подтвердил он. И добавил тише: — Туда ему и дорога.

Он был прав.

Малый же дом оказался гостевым. Ярослава с Соловьёвым зачистили его от нескольких мелких сошек на входе. А вот женщины внутри так и не нашли.

Ярослава выглянула из открытого окна с мечом в руке.

— Никого, — сказала она, когда мы с Зарецким подошли ближе. — Кровать смята, подушка тоже. Пахнет духами, так что гостья ушла через окно наверху, притом совсем недавно.

Я обошёл дом и посмотрел на верхнее окно. Оно выходило на лес, в противоположную сторону от артельного дома. Если гостья услышала начало боя, а она услышала, в такой тишине трудно не услышать, как разваливается половина дома, то у неё было достаточно времени на побег.

— Соловьёв… — позвал лучника я, но тут же осёкся.

Ярослава успела выйти из дома и посмотрела на меня, не понимая. Я указал ей на кромку леса. Я ночью видел достаточно хорошо, а вот Ярославе понадобилось несколько моментов, чтобы разглядеть приближающуюся фигуру Ельцова. И он был не один.

Ельцов тащил кого-то за шиворот.

Я отдал команду, и мы пошли навстречу.

Картина была интересной. Ельцов, мокрый и с перекошенным от натуги лицом волок за собой женщину, которая извивалась, цеплялась за ветки и пыталась ударить его локтем в живот. На его левой руке, ниже запястья, краснел свежий след от зубов.

— Кусается, — сообщил Ельцов, когда подошёл достаточно близко. — Ловкая тварь, чуть не удрала через ручей. Мне пришлось её через брод вытаскивать, промок по пояс.

Женщина перестала дёргаться, когда увидела меня. Замерла, стоя на коленях в мокрой траве, руки Ельцова на плечах. На ней был серый плащ, промокший насквозь, капюшон сбился набок.

— Посмотрим, — спокойно произнес я, — кто попал к нам в руки.

Я подошёл к женщине и сдёрнул капюшон.

Рыжие волосы, потемневшие от воды, тяжело упали на плечи. Янтарные глаза, знакомые, как старый шрам, уставились на меня снизу вверх.