Вилли Леман почти полгода потратил на организацию «липового» заговора среди ученых и конструкторов с помощью завербованных осведомителей. Помимо подготовки передачи англичанам данных их разработок, Леман смог вплести в обвинение выявленные еврейские корни, протянув ложную ниточку к сионистам в Лондоне и США. Пытки позволили получить от обвиняемых признания и дачу показаний на коллег.

В заговоре были обвинены Отто Ган (признавшийся в том, что является убеждённым противником нацизма и его убеждения направлены против преследования евреев), Фриц Штрассман, Курт Дибнер, Карл Фридрих фон Вайцзеккер, Вальтер Боте и Лиза Мейтнер, которую по приказу Леммана похитили в Дании и доставили в Берлин машиной с дипломатическими номерами. Макс фон Лауэ под пытками сознался в неприятии идеологии «арийской физики» и её теоретика Йоханнеса Штарка в защиту Эйнштейна и так называемой «еврейской физики». Кроме того, вместе с Отто Ганом он тайно помогал преследуемым учёным.

К сожалению Лемана ему не удалось привязать к заговору и изобретателя счётчика Гейгера — прибора для регистрации ионизирующего излучения. Ханс Гейгер продолжил работу в Берлинском техническом университете, где продолжал исследовать космические лучи, ядерное деление и искусственное излучение.

Вернер Гейзенберг, Эрих Багге, Курт Дибнер, Эрих Багге и Пауль Хартек были ликвидированы немецким подпольем с помощью информации, полученной от Леммана.

Так удалось практически полностью лишить Германию разработок в ядерной физике.

Следующим раскрытым заговором среди конструкторских бюро в концернах «Henschel» и «Krupp» Леманн опять обратил на себя внимание фюрера, который лично вручил Вилли Железный Крест.

После устранения заброшенными в Берлин ликвидаторами СМЕРШа Вальтера Шелленберга, возглавлявшего отдел Е (контрразведка) в IV управлении РСХА (гестапо), на его место назначили Вилли Лемана, повысив того в чине до штурмбаннфюрера СС. В гестапо, где работал Леман, его называли «дядюшкой Вилли»

Леман, будучи эсэсовцем, сумел найти общий язык с аристократами-абверовцами и стать для них своим, что было важно для советской разведки. В абвере служили в основном выходцы из привилегированных слоёв немецкого общества, там было много дворян. При этом аристократы с презрением относились к обладателям формы СС, к которой принадлежал Леман. Особенно выделялась дружба Лемана с офицером абвера Францем Вильгельмом Абтом, которому нравился открытый для общения, интересующийся техническими новинками Вилли.

После повышения в звании и в должности своего друга Франц пригласил его на вечеринку к Канарису, где указал ему на разговаривающего с адмиралом человека в штатском. Абт шепотом поведал об этом человеке:

— Барон Ино владеет фирмой «Трансмаре», при этом живет в столице Третьего рейха редко. Фирму барона Ино адмирал приобрёл на имя барона ещё в тридцать шестом году. АБВЕР использует ее для переброски агентов за границу. Адмирал Канарис дает поручения барону Ино только лично и даже ближайших сотрудников не подпускает к нему близко. Барон Ино говорит на одиннадцати языках, имеет паспорт подданного Саудовской Аравии и является владельцем нефтяного бизнеса в Ираке.

Вот только Абт не знал настоящей тайны барона: Ино являлся крупнейшим агентом правительственного уровня английской разведки — Сикрет Интеллидженс Сервис. В Англии его знали также единицы и использовали для координации политики между Англией и фашистской Германией в таких, например, щекотливых ситуациях как война. Ино сыграл центральную роль в совместной игре Премьер — министра Англии Черчилля и начальника разведки Абвер гитлеровской Германии Канариса, проводя операцию по крупнейшей провокации английской разведки, стремившейся столкнуть Гитлера и Сталина лбами. Посольству Германии в Вашингтоне вручили липовые документы, якобы раздобытые в шифр-органе советского представительства, которые открывали намерения Иосифа Виссарионовича Сталина нанести удар в спину Германии в обход пресловутого пакта о ненападении, подписанного 23 августа 1939 г. между Советским Союзом и гитлеровской Германией. Документы гласили: «… Советский Союз намерен совершить агрессию в тот момент, когда Германия предпримет военные операции достаточно крупными силами…».

А Гитлер в то время колебался, и отборные штурмовые части вермахта — вооружённых сил фашистской Германии, — всё ещё стояли на берегах пролива Ла — Манш, рассматривая туманный Альбион, как называли Англию, — в свои стереотрубы. Операция «Морской лев» ещё не была окончательно отменена и хватило одного продуманного толчка, чтобы склонить чашу весов в пользу Англии, направив Гитлера на Восток, на советские земли. «Морской лев» — кодовое название планировавшейся Адольфом Гитлером операции по высадке на Британские острова. План был утверждён 16 июля 1940 года.

Сейчас, после вынужденного отступления Германии с Балкан и отложенной войны с Советами, Ино был направлен англичанами для переговоров с Канарисом:

— Адмирал, вы должны повлиять на вашего фюрера, убедить его не идти в Африку!

— Барон! После преподанного урока на Балканах, фюрер без запасов нефти ни за что не начнет войну с Советами. В Европе нет доступных для Германии нефтяных месторождений. Советы в два раза сократили поставку нефти, объясняя это диверсиями на их нефтевышках. Нет, без африканской нефти Гитлер не двинется на Восток.

— А если нефть в Германию будет поставляться тайно? Тогда не нужно будет отправлять ваши войска в Африку.

— Этот вопрос мне нужно обсудить с фюрером при наличии каких-то конкретных предложений. Пока это только ваши слова, барон.

Вилли косился на беседующих адмирала и загадочного барона и пытался найти решение «подсветить» этого Ино.

— Дружище, ты извини, но мне срочно нужно отдать распоряжения по службе. Я совсем это упустил из виду. — попрощавшись, Леман поспешил наружу и, найдя ближайшую к особняку Канариса телефонную будку, набрал номер топтунов из наружки. Дозвонившись, вызвал сюда три бригады топтунов на автомобилях. Как только они появились, Леман дождался пока из особняка выйдет барон и указал на него как на цель, за которой должны проследить топтуны, выявив место проживания и по возможности контакты. Строго настрого приказав не засветиться и постоянно менять машины во время слежки, Леман поспешил на службу, предварительно опять же из телефонной будки позвонив на квартиру, где под видом прибывших в отпуск офицеров вермахта на полном пансионе проживала группа ликвидаторов ОСНАЗа под командованием Николая Кузнецова.

Пригласив выпить чашку кофе, Леман повесил трубку.

На следующий день после получения отчета от топтунов он приказал снять наблюдение с барона. В определенное время он посетил кофейню, сев за соседний столик с Кузнецовым. Допив кофе, тот выждал момент и повернулся, чтобы попросить прикурить. Кузнецов, одетый в форму капитана, с ловкостью фокусника подменил коробок спичек и, поблагодарив, покинул заведение.

В переданном Леманом сообщении были адрес и описание барона Ино и предложение его похитить как личного агента Канариса.

Пару дней за домом по вечерам велось наблюдение и в одно из поздних возвращений барона, отпустившего авто и шагнувшего в подъезд дома, где для него Абвер держал конспиративную роскошно обставленную квартиру, навстречу барону по лестнице спускался капитан, рассеянным взглядом окинувший вошедшего с улицы штатского. Барон чуть посторонился, пропуская капитана, нагло шагающего прямо посредине пролета и тут же получил удар в печень, за которым последовало нажатие на сонную артерию.

Поддержав обмякшее тело барона, Кузнецов забросил его руку себе на шею и потащил тело к выходу. Напротив уже стоял тот же авто, что доставило его сюда — водитель со свернутой шеей лежал в багажнике. Двое ОСНАЗовцев в форме капитана и обер-лейтенанта закинули тело на заднее сидение и все моментально заняли в ней места. Взревев мотором, автомобиль покатил в сторону пригорода.

Барон очнулся связанный за городом с кляпом во рту, лежащий на траве. Минут пять его молча пытали, причиняя дикую боль. И только потом начали задавать вопросы. Пытки продолжались еще сорок минут и барон исповедовался полностью, признавшись на работу в английской разведке. После того как барон стал повторять все что знал по третьему кругу, пытаясь продлить жизнь оставшимися секретами (да вот только все, что он знал, он уже рассказал), свернув ему шею, тело прикопали и вернули сверху аккуратно снятый дерн.

Полученные сведения были настолько важными, что Кузнецов принял решение о возвращении группы в Москву, оставив для Лемана часть полученных сведений, которая доказывала связь Канариса с англичанами.

* * *

Мюллер принял Лемана, который сразу после получения в тайнике компромата на шефа Абвера, решил воспользоваться возможностью подставить его под карающий меч гестапо.

Мюллер ознакомился с рапортами сотрудников наружки и заинтересовано взглянул на своего подчиненного:

— Да вы, Вилли, похоже ухватили удачу за хвост! Если вам удастся доказать связь адмирала с английской разведкой, то я представлю вас к Военному ордену Немецкого креста. Что вы собираетесь предпринять? Как я понимаю этот барон пропал и вы не можете обнаружить его следов.

Леман кивнул:

— Так точно! Но я буду разрабатывать связи этого пропавшего барона здесь и в Лондоне. Правда для выполнения второго задания мне понадобится агентура нашего Шестого управления разведки.

Мюллер пожал плечами:

— Я переговорю с Хайнцем Йостом, уверен он не откажется поучаствовать в совместной операции против Абвера. Идите, Вилли. Я жду от вас результатов.

Сразу после разговора Мюллер хотел было поспешить к Гейдриху, ибо разработка шефа Абвера без его ведома была опасна тем, что прознай Канарис о том, что под него «копает» гестапо, он мог пойти прямо к фюреру и Мюллер без прикрытия своим руководством рисковал оказаться в неприятном положении.

Однако припомнив, что обергруппенфюрер СС и генерал полиции Ре́йнхард Три́стан О́йген Ге́йдрих стал начальником Главного управления имперской безопасности, заместителем имперского протектора Богемии и Моравии, президентом Интерпола после того как его карьере начал способствовать будущий адмирал и руководитель абвера Вильгельм Канарис, шеф гестапо задумался. Отношения семьи Канариса с Гейдрихом были весьма тесными — например, Гейдрих часто играл в струнном квартете с женой Канариса. Отношения Гейдриха с сослуживцами не ладились. Ему, как и в своё время отцу, мешали слухи о его еврейских корнях.

Поэтому Мюллер записался на прием к Гиммлеру. Рейхсфюрер когда узнал причину, по которой шаф гестапо к нему пришел, задал вопрос:

— Генрих, а почему вы с этим вопросом пришли ко мне, а не к Гейдриху?

— Боюсь, что о моих подозрениях тут же станет известно Канарису. Я даже могу допустить, что господин начальник Главного управления имперской безопасности вполне может сливать информацию, получаемую нашими управлениями Абверу.

Гиммлер нахмурился. Когда Рейнхард Гейдрих вступил в НСДАП, а затем в СС, Генрих Гиммлер приступил к упорядочиванию деятельности СС. Для лучшей координации действий СС, а также для слежки за политическими противниками и участия в силовых акциях потребовалась подготовленная служба разведки. Через своего друга Карла фон Эберштейна Гейдрих познакомился с Гиммлером и высказал ему свои предложения по созданию службы разведки СС; Гиммлеру они понравились и он поручил Гейдриху заняться созданием службы безопасности, получившей известность как СД. Основной задачей СД на первых порах стал сбор компрометирующих материалов на людей, занимающих видное положение в обществе, а также проведение информационных кампаний по дискредитации политических противников. С другой стороны вражда между Канарисом и Гиммлером имела давнюю историю. Дело в том, что рейхсфюрер был крайне недоволен возросшей при Канарисе ролью абвера. Его не устраивало то, что Канарис захватил в свои руки практически всю зарубежную разведку, а Мюллер не мог примириться с тем, что его ведомству доставалась только грязная работа — следствие по делам, начатым абвером. Гиммлер имел разговор с Гейдрихом и был уверен, что тот разочаровался в адмирале — он в свое время служил под началом Канариса на крейсере «Берлин», был уличен в уголовном преступлении и предстал перед судом чести, который предложил ему покинуть флот. Разумеется, Гейдриха не устраивало, что шеф абвера знает о его темном прошлом, и он постоянно интриговал против Канариса, а тот стремился поддерживать, по крайней мере внешне, хорошие личные отношения с Гейдрихом.

Благодаря обширной сети информаторов сведения, которые получали в гестапо, давали уверенность в том, что определенные круги внутри руководства вермахта занимаются разработкой планов переворота и что разведка при этом никак не могла стоять в стороне. Первый повод к таким подозрениям дал так называемый инцидент в Венло. Недалеко от голландского городка Венло 8 ноября 1939 г. два сотрудника британской секретной службы Бест и Стивенс, находясь непосредственно на германо-голландской границе, но на голландской территории, подверглись нападению сотрудников гестапо и были насильно увезены на немецкую сторону. Руководителем этой акции был ныне покойный Шелленберг. Хотя задержанные англичане не дали показаний, которые могли бы навлечь подозрение на отдельных людей, однако в СД на основании допросов сделали вывод, что британская секретная служба располагает данными о существовании заговора высокопоставленных немецких офицеров против Гитлера с участием западных держав. О недоверии Гейдриха к Канарису и разведке говорил тот факт, что начальник главного управления службы безопасности при разговоре с Канарисом отказался дать ему на просмотр протоколы допросов Стивенса и Беста. На вопрос Канариса, есть ли в этих протоколах негативный материал против сотрудников разведки или других служащих вермахта, Гейдрих ответил отрицательно, однако добавил, что, по данным допросов, в высоких кругах вермахта есть целый ряд служащих, на которых падает подозрение. Поэтому при упоминании Мюллером вероятности работы Гейдриха на Канариса немного повеселили рейхсфюрера.

Гиммлер вспомнил свои посещения ведомства адмирала Канариса, которое располагалось в огромном особняке на Тирпиц-Уфер штрассе, 74. Бесчисленные коридоры, переходы, которые внезапно оканчивались тупиками, полутьма — в таком мире руководитель Абвера чувствовал себя как рыба в воде, а вот Гиммлеру это не пришлось по душе. Отчего то рейхсфюрера раздражала стоявшая на столе в кабинете Канариса статуэтка, изображающая трех обезьянок. Одна поднесла лапу к глазам, всматриваясь вдаль. Другая приложила ладонь к уху, а третья предостерегающим жестом прикрывает губы. «Все вижу, все слышу, но ничего не говорю» — как пояснил Канарис, это его личный девиз.

Такой же тактики тот придерживался и в отношениях с коллегами, которые, впрочем, только так назывались, а на самом деле были злейшими противниками Канариса и даже его врагами. За время существования Третьего рейха в нацистской Германии расплодилось огромное количество различных полицейских ведомств и спецслужб. В этоге это привело к тому, что с начала Второй Мировой в Германии началась бешеная схватка между этими службами. Так СД следила за СС, СС следила за Абвером и так далее по кругу.

Но служебные конфликты отнюдь не мешали внешне вполне дружеским отношениям руководителей этих ведомств. Например, Канарис еженедельно совершал конные прогулки с Шелленбергом, а с Гейдрихом, который купил себе поместье по соседству с адмиралом, и вовсе частенько ужинал, и даже наслаждался его игрой на скрипке.

— Вот что, Мюллер! Я думаю, что вы зря не доверяете Гейдриху! Уверен, что он поможет вам в борьбе с Канарисом! Я переговорю с вашим начальником, а вы сами посоветуйтесь с ним о том как нам вместе свалить Абвер вместе с его шефом.