Дарен продолжал кружить меня в танце, пока мой мозг лихорадочно соображал, что делать дальше. Я не могла убежать. Мы все не могли убежать. Если он обо всем знал, значит, и король тоже. Все, что здесь происходило, – лишь спектакль, предназначенный для нас. Нас окружали враги, и выбраться отсюда живыми нам не удастся, как бы мы ни старались.

Я попыталась успокоиться и остановить бешено бьющееся сердце, но ничего не выходило, мне до безумия было страшно. Так страшно, как ни разу в жизни. Мне казалось, что это последний раз, когда я дышала. Больше такой возможности мне не представится. Нет, меня не убьют. Наверное, они знали, кто мой отец и к какому роду я принадлежу. К тому же во мне редкий и сильный дар, которым король жаждет управлять. Если он давно охотился за Мэлгарбами и когда-то уже почти поймал нас, – но мне и маме удалось ускользнуть и прожить спокойную жизнь прямо у него под носом, хоть отцу и пришлось исчезнуть из нашей жизни, – то больше возможности спастись нам не представится. Он перебьет всех нас и мной же выманит сюда моего отца. Король навсегда покончит с нашим родом. Мэлгарбы умрут.

Кажется, страх был написан на моем лице, потому что Дарен следил за каждым движением моих мышц. Интересно, наслаждался ли он этой игрой? Это напоминало нашу игру в молчанку в детстве. Мы замолкали, пока кто-то из нас не сдавался и не признавал поражение. Ждал ли он, что я начну кричать?

– Кэсседи, хватит так дрожать, – неожиданно изрек он и прижал меня ближе к себе, – я не причиню тебе вреда.

Ложь. Он хотел навредить мне и притащить к ногам короля. Мама закрыла меня, чтобы мы могли бежать. Неважно, хотел он убить мою мать или нет, но он сделал это. Он отдал приказ. Мой лучший друг сделал это.

– Мой лучший друг убил мою мать, – произнесла я вслух свои мысли и услышала, сколько желчи в них вложила, сколько зла и ненависти, – а теперь говорит, что не навредит мне. – Мой смех, подобный яду, был целиком направлен на Дарена.

Со стороны всем казалось, будто мы влюбленная парочка, которая не может сдержать своих чувств, потому что принц прижал меня еще ближе к себе. Нас перестало разделять какое-либо расстояние.

– Ты обещала мне, что всегда будешь на моей стороне. – Эти слова задели меня не хуже кинжала, которым проткнули мою мать.

– Ты обещал мне то же самое, но предал меня. – Глаза начала скрывать пелена слез, но я сдерживала их как могла. Не хватало еще разреветься перед этим ублюдком.

– Я все еще на твоей стороне, – прошептал он мне на ухо и, пока до меня доходил смысл его слов, продолжил: – Не думаю, что король знает, что все вы здесь. Догадался лишь я, потому что я знаю тебя как никто другой и обман никогда бы не сработал.

– Как я могу тебе доверять? Ты лишил меня семьи. – Я не могла скрыть свою ненависть, он чувствовал ее.

– Когда ты обо всем узнаешь, ты очень пожалеешь о своих словах. – Он одарил меня улыбкой, которой я наслаждалась с самого детства. Улыбкой моего друга.

– Очень в этом сомневаюсь.

Я видела, что он хотел сказать мне что-то важное, но сдерживался. Когда он в последний раз взглянул на меня, музыка прекратилась и принц выпустил меня из своих рук. Поклонившись и поцеловав мою руку, он прошептал:

– Сегодня в полночь в твоей спальне. Жди меня и никому не рассказывай об этом, если хочешь выжить.

Я была готова протестовать, но он развернулся и ушел так же быстро, как появился. Сердце все еще барабанило по ребрам, но уже не с такой силой.

«Не доверяй ему!» – кричал мой внутренний голос, но я отмахнулась от него. Нам все равно не выжить, если королю о нас известно, а тут у нас появится шанс. Но я точно сошла с ума, если решила довериться предателю.

Я направилась к своей «семье», потому что Джонатан стоял рядом с ними, и из-за этого мне пришлось приблизиться к трону и королю. Сделав реверанс, я встала возле Лираши.

– Вы прекрасно смотритесь вместе с моим сыном. И станете замечательными мужем и женой, а вскоре – королем и королевой. – Я слышала нотки сарказма в голосе короля. Мне так и хотелось закатить глаза.

– Благодарю вас, ваше величество, – как можно шире улыбнулась я, прибавляя к словам восторга от такой перспективы.

– Ну что ж, пора оставить этот зал и этих людей веселиться. Нам же с вами надо отужинать и поговорить о будущем.

– Конечно. – Мы все поклонились и направились за королем.

Со всех сторон нас окружала его охрана. В детстве, когда я была совсем маленькой, мне казалось, что король-тиран – это жирный и уродливый дядька с сальными волосами и бородой, который ничего не может без своей стражи. Но сейчас перед собой я видела высокого и статного мужчину, который не уступал по своей красоте молодым. Это пугало меня еще больше. Разве зло может быть настолько красиво и опасно? Всю свою стражу он мог убить взмахом одного мизинца. По крайней мере, так говорили, но проверять это мне не особо хотелось.

Слухи о его силе вселяли страх в сердца народа королевства Элтрейс. Никто не знал границ его магии, и одно лишь упоминание о ней вызывало у обычных людей дрожь. Возможно, всех нас просто запугали.

В такой обстановке мне показалось странным, что король и королева смотрят друг на друга так, словно между ними есть что-то особенное, но стоило им отвернуться – и любовь во взгляде исчезала. Однако я не придавала этому значения. Возможно, они всегда вели себя именно так и я просто не много знала об их привычках.

Шагая все дальше по коридорам, я обратила внимание на множество картин. Они рассказывали историю замка и королевской семьи. Я видела портреты своих предков. Их восхождение на трон, победы в сражениях, любовь, – словом, жизнь, запечатленную в красках. Удивительно. Увидев полотно, не относившееся к королевской семье, я замерла. С нее смотрел Тобиас Долас, отец короля Джонатана. Как же они были похожи! Молодой король разрезал эмблему семьи Мэлгарбов – стяг с изображением огромного меча. На эфесе меча – золотой орел внутри пятиконечной звезды. Тот же символ, что и у нас дома. Прекрасная эмблема. Присмотревшись поближе, я увидела на картине надпись: «Слабые умирают, а сильные правят». Подпись выглядела не очень впечатляюще. Скорее, она напоминала лепет ребенка, который не осознает, что делает.

– Прекрасная картина, не так ли? – вывел меня из раздумий король, который уже стоял возле меня.

– Да, – солгала я.

Мы пошли дальше, и я вновь задержалась у одной из картин. На ней была изображена вся семья короля Джонатана. Королю здесь было около двадцати, может, больше. У него на руках сидел совсем маленький принц, ему явно не исполнилось и двух лет, а сзади стояла мать, положив руки на их плечи. Странно, но она всегда была рядом с королем. Молчаливая королева была скрытной, поэтому ее характер оставался для меня загадкой и я не могла определиться, стоит ли ее бояться.

– Вы счастливая семья.

На самом деле я никогда бы так не сказала. Как бы хорошо ни выглядел их семейный портрет, лица их никогда не улыбались друг другу. Они выглядели каменными и даже злыми.

– Самая счастливая, – кивнул король и подал мне руку.

Я взяла его под локоть, и он повел меня дальше, будто не хотел, чтобы я еще раз остановилась и задержала нас. Неужели король был так голоден? От этой мысли мне хотелось смеяться.

Но почему меня это удивляло? Монстры ведь тоже едят.

Мы дошли до конца длинного, мрачного коридора, который словно дожидался нас. Перед нами внезапно предстали широкие двери, словно врата, открывающие путь в неизвестность. Стражи, стоявшие у них, молча открыли их, и мы робко вошли внутрь.

Стоило переступить порог, как нас окутала таинственная полутьма. Посередине залы стоял длинный стол, явно из какой-нибудь ценной древесины. Он был украшен инкрустацией из золота и серебра, словно жемчужной нитью вышитой на его поверхности. Колоссальный стол окружали высокие стулья с мягкой обивкой. Гравировки, подобно магическим рунам, таили в себе загадки. Как миниатюрные троны, они казались недостижимыми для обычных смертных, создавая иллюзию безграничной власти над живыми и мертвыми.

Король отодвинул для меня стул, и я села. Потом он проделал то же самое для королевы и сел сам. Кристофер помог сесть Лираше, Джонатан сел с их стороны. Двери вновь открылись, и рядом со мной оказался принц.

Мы сидели в тишине, пока на столе зажигались свечи, а слуги расставляли блюда. Нам поднесли тарелки под золотыми крышками и наполнили бокалы вином.

– Приятного всем аппетита, – слишком радостно произнес король, и крышки с тарелок убрали.

На блюде лежал говяжий стейк слабой прожарки, политый каким-то соусом. Я не переваривала мясо подобной прожарки, но молча стала есть, ощущая на губах вкус клеточного сока. Как только кусочек мяса попал мне в рот, я едва не закричала от восторга. Я соскучилась по нормальной еде. В лагере кормили не так плохо, но это не сравнимо с тем, что давали здесь. Мясо оказалось мягким и нежным, пропитанным запахом специй, а соус настолько хорош, что я была готова облизать и тарелку. Я не заметила, как быстро опустошила ее, но когда наконец закончила и подняла голову, то увидела, что король тоже не церемонился, пока все остальные ели не торопясь.

– Умница. Люблю людей, которые быстро едят. В одиночку дожидаться остальных не так приятно, – захохотал король, и я впервые искренне улыбнулась ему, потому что полностью была согласна с его словами, но сразу мысленно себя одернула.

Я не заметила, как на столе появились тушка индюка, курица, различные салаты и много чего еще. Тарелки сменили, и король поднял вверх мою, по чуть-чуть накладывая туда из каждого блюда. Когда тарелка вновь передо мной опустилась, я ахнула, потому что ее содержимого хватило бы на пять человек.

Меня удивляло, что король сам обслуживал меня, но, кажется, он выглядел счастливым оттого, что я не стала жаловаться на количество еды в тарелке, а просто начала есть.

Неужели он так сильно желал сблизиться с семьей Труецких? Поддержка богатых домов важна, особенно во время войны.

Дарен внимательно наблюдал за мной и улыбался. Я всегда ела больше него, и в детстве он над этим смеялся и постоянно дразнил меня своим «ты же девочка», но сейчас будто наслаждался подтверждением того, что мой аппетит остался таким же, как раньше.

– Надеюсь, ты не откажешься и от десерта? – подмигнул король.

– Не посмею, – кивнула я.

От еды меня затошнило. Мне хотелось отправиться в спальню, упасть на кровать, снять это неудобное платье и надеть что-то более комфортное.

Наконец принесли десерт. Этот яблочный пай был лучшим в моей жизни. Уже насытившись всем подряд, я доела прекрасный десерт и попросила, чтобы дополнительную порцию отнесли ко мне в комнату.

– Раньше ты ела куда меньше, – заговорила королева, и я немного удивилась. Ее голос был тихим и нежным, как у любящей матери, но взгляд оставался холодным и напоминал Кристофера.

Когда она успела протрезветь?

– В последнее время мы силком оттаскиваем ее от стола, – ответила Лираша и попыталась изобразить смех. Вышло не очень правдоподобно, но никто не заметил.

Королева заговорила с моей новоявленной мамой о том, что принц стал меньше есть и все чаще молчит, что для него нехарактерно, ведь его знали как душу компании. Временами я поглядывала на Дарена, а он смотрел куда угодно, но только не на королеву. Знала ли она, что ее сын – самозванец, а настоящий примкнул к мятежникам?

Вся эта атмосфера напрягала меня. Король и королева вели себя как любящие родители и наши лучшие друзья. Сам тиран угощал меня пищей со своего стола, улыбался и раздавал комплименты. Это никак не укладывалось в голове. Сейчас я видела в нем порядочного человека, но задавалась вопросом: возможно ли у него раздвоение личности или это всего лишь искусное представление для публики? Он не походил на человека, ответственного за гибель миллионов людей – таких же, как я.

– Ох, я так плотно поужинала, что совсем валюсь с ног, – наконец произнесла я.

– Конечно, личный слуга покажет тебе твою спальню, можешь обращаться к нему по любому поводу. – Король поманил пальцем паренька, который все это время находился неподалеку от нас, и тот, протянув руку, помог мне встать, после чего сразу отошел на приличное расстояние.

– Благодарю, ваше величество, встретимся за завтраком, – улыбнулась я и вновь сделала реверанс в неудобном платье.

От всех этих штучек, особенно после еды, я чувствовала себя не совсем хорошо.

– Называй меня отцом. – Меня словно ударили в солнечное сплетение, потому что дышать я больше не могла. Если он все же знал, кто я, то нашел хороший способ меня унизить.

– Да, отец.

«Улыбайся», – приказала я себе, и уголки моих губ поднялись выше..

Произнеся это, я до крови прикусила язык. Неужели я правда так его назвала? Даже Адам не слышал от меня таких слов, а я их с улыбкой преподнесла королю.

– Спокойной ночи, доченька. – Это был уже Кристофер. Возможно, он хотел как-то поддержать меня, но стало почему-то еще более мерзко.

Мне захотелось остаться с ним наедине, как в лагере, чтобы разделить свои чувства. После ночи вместе мы так нормально и не поговорили. Нам редко удавалось остаться вдвоем, и я впервые ощутила, как мне не хватает его холодных прикосновений и искреннего смеха. Сейчас он выглядел скованным и уставшим, словно был заложником ситуации.

А где Кайл?

Ах да, он наш личный охранник и стоит за дверью. Я уже переживала за него и надеялась, что потом он хорошо поест.

Когда я шагнула за дверь, слуга пошел впереди меня, а Кайл уже был рядом с нами. Не могла же я идти без своей охраны! Временами друг осторожно касался моей ладони. Он видел, что я напряжена, и очень беспокоился, что мы не могли даже открыто поговорить.

– Я в порядке, – шепотом произнесла я.

Кайл немного расслабился, но было видно, что верит он мне с трудом. Никто из нас не был в порядке.

– Вы что-то сказали, мисс? – К нам повернулся слуга.

– Долго еще идти? – выкрутилась я, но тут же пожалела о своем вопросе.

Семья Джонатана часто бывала во дворце, и у его сестры наверняка здесь свои личные покои. Так как же она могла забыть, где эта комната находится? Но слуга ничего не заметил, мой вопрос не насторожил его.

– Еще немного, мисс. – Он словно извинялся за то, что не мог сократить расстояние и добраться до комнаты быстрее.

Я начала разглядывать его, и мне стало ненавистно мое платье сильнее, чем раньше, а тошнота усилилась. Этому пареньку было лет четырнадцать, совсем юнец. Его одежда выглядела просто и казалась не очень удобной: широкие бордовые штаны и белая рубашка, заправленная внутрь, явно были ему не по размеру. Начищенные ботинки блестели. Хорошая одежда служила отвлекающим маневром, хоть до конца и не могла скрыть того, что он раб. А его тело… Сквозь рубашку я видела его тело. Такое худое, как у Лираши в тот день, когда я впервые увидела ее. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Но самое ужасное – спина, покрытая шрамами от ударов плетки. Некоторые из них были совсем свежими, и на них еще осталась застывшая кровь. Рубашка касалась неровной кожи, отчего парень иногда вздрагивал.

Кайл тоже не мог оторвать от него взгляда, и его лицо с каждым разом становилось все более жестоким. Будь здесь король, мой друг перерезал бы ему глотку, и никто не смог бы его остановить.

Этот рыжий парень даже не подозревал, сколько в его взгляде силы и гнева.

Мы дошли до комнаты. Кайл вошел первым, все там осмотрел и вышел обратно к нам.

– Все чисто, можете войти, – кивнул он, и мы со слугой зашли внутрь.

– Можешь идти, – сказала я Кайлу, и он оставил нас.

Я села на кровать и увидела, что на стеклянном столике стоит большой ломоть яблочного пая, который я попросила занести ко мне.

– Съешь его. – Мой тон не оставлял сомнений: это приказ. Мальчик вздрогнул.

– Вы думаете, там отрава, мисс? – Неужели его заставляли есть, только если боялись, что в их еду что-то подмешали?

Я быстрым шагом направилась к столу, и мальчик совсем сжался. Он думал, что я хотела его ударить? Я откусила кусочек пая, и около пяти минут мы стояли молча.

– Думаю, если бы от меня хотели избавиться, то яд бы уже начал действовать, – сказала я. – А теперь ешь.

Он удивленно посмотрел на меня, но от еды отказываться не стал. Он ел быстро, словно ждал, что я передумаю и отберу у него еду. Во мне возник порыв обнять его, прижать к себе и никогда не отпускать. Моей семье стоило быть сильнее, нельзя было проигрывать, тогда сейчас этот мальчик бы не голодал, его спина не познала бы ни боли, ни унижения и миллионы подростков не умирали бы от эксперимента. Я знала, что все это не моя вина, но я несла ответственность за свой род, я была такой же слабой, как и они. И я тоже проиграю, если уже этого не сделала.

Как же он напоминал Лирашу…

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я.

– Калеб, мисс, – ответил он, доедая десерт.

– Я рада с тобой познакомиться. – Я правда имела в виду то, что говорила.

– Я рад быть вашим слугой. – Он улыбался, а мне хотелось плакать.

– Не надо быть моим слугой. – Я посмотрела ему в глаза и ответила на его улыбку. – Будь моим другом.

– Но как я смею? Я отброс.

Никто в здравом уме не пытался бы убедить ребенка, что он ничтожество из-за одного своего происхождения. Этот мальчик не раб, не слуга, он просто человек, нуждающийся в защите.

– Нет, это я как смею?

Я стояла перед ним, чувствуя себя бессильной и одинокой. Сердце разрывалось на части от боли за него, за целые семьи, за весь мир, где до сих пор жило так много несправедливости и жестокости.

Его руки неожиданно потянулись ко мне. Я думала, что он хочет обнять меня, но он потянулся к моему лицу. Для своего возраста он был слишком мал ростом, и я наклонилась. Своими тоненькими, покрытыми шрамами пальчиками, что бешено дрожали от страха, он осторожно стер слезы с моих щек. Я и не заметила, как начала плакать. Протянув руку к мальчику, я улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ, и в этом простом жесте я увидела надежду и веру в то, что даже самые маленькие шаги могут привести к переменам.