Этой ночью мне не удавалось заснуть из-за сильного холода. Кожу покрыли мурашки, и я свернулась клубком. Попытки уменьшиться и спрятаться в спальном мешке ни к чему не приводили – я до сих пор дрожала. Я думала воспользоваться даром и разогнать кровь, но поняла, что лучше не рисковать. И вместо этого решила себя не мучить и вышла на улицу, чтобы пробежаться и разогреться.

Маловероятно, что я не могла уснуть из-за ночной прохлады. Скорее всего, мой мозг дурманил постоянный поток мыслей, который не давал ему ни секунды на расслабление.

– Надеюсь, что не забуду дорогу назад, – сказала я самой себе.

В темноте все казалось одинаковым. Палатки ничем не отличались друг от друга. Люди спали, весь лес спал, лишь луна сопровождала меня и освещала мне путь. Она, казалось, шептала мне, что я не одинока, что мне нечего бояться. Луна укажет дорогу назад.

Найдя прямую тропинку, я побежала, стараясь запоминать каждое дерево и каждый поворот.

Я не осмелилась забегать глубоко в лес и решила вернуться назад, когда тучи скрыли луну и стало совсем темно. Возможно, скоро начнется дождь, а я не хотела сегодня снова оказаться.

Когда луна снова выглянула, а я увидела, где нахожусь, то поняла, что здесь я еще не была. Неужели я не туда свернула? Разве я не бежала все время по прямой? Я уже должна была дойти до лагеря, но здесь ничего не было, словно лес изменился прямо перед моими глазами. Продолжая двигаться вперед, я осознала, что пути назад нет. Дорога исчезла.

Конец пути все равно где-то должен быть… Прибавив скорости, я неожиданно столкнулась с невидимым препятствием. Прежде чем я успела прийти в себя, оно отбросило меня так далеко, что я испугалась, не окажусь ли на другой стороне леса. Полет показался бесконечно долгим. Я врезалась в дерево с такой силой, что оно треснуло. Или это был мой позвоночник? Упав на землю, я задыхалась от боли, под головой разлилась теплая лужица крови. Я попыталась встать, но весь мир пошел кругом, и я снова повалилась на землю. Внутри все горело, дышать стало совсем тяжело. Стоило перевернуться на живот, как меня вырвало остатками ужина.

– Черт, – скривила я лицо от отвращения.

Интересно, много ли в этом лесу хищников и как скоро они почувствуют запах моей крови? А может, лес обыскивают люди короля в поисках повстанцев? Надо встать, нужно постараться. Эту боль не сравнить с болью после инъекции, но тоже довольно неприятно. Странно, что мне совсем не страшно.

Даже если я умру здесь, мир останется неизменным. Люди умирают, исчезают, подобно пыли, но новая на ее месте копится до тех пор, пока ее снова кто-нибудь не сотрет, и так происходит каждый раз.

Может быть, именно в бесконечной смене поколений и заключается тайна жизни? Мы можем уйти, но наши следы останутся здесь, приобретая все новые и новые формы. И тогда кто-то обнаружит наши следы и попытается понять, кем мы были и что оставили этому миру. Возможно, так и выглядел неизменный круг жизни и смерти длиной в вечность, который напоминал нам о том, что мы часть чего-то большего, чем просто пыль времени…

После смерти мамы я ненадолго забыла о конечности жизни. Сейчас я мало что чувствовала, кроме отчаяния. Мама умерла ради меня, она закрыла меня собой, и я не могла предать ее. Она знала, что я нужна им живой, и все равно защитила меня от боли. Зачем? Из глаз полились слезы, да так много, что казалось: еще пара часов – и в них утонет весь мир.

– Вставай! – приказала я себе.

Из-за слез голова заболела сильнее. Еще немного, и я не смогу думать.

– Вставай! – закричала я и попыталась подогнуть под себя колени.

Ноги разъехались в разные стороны, и я ударилась лицом о камень. На губах появился привкус железа. Какое же жалкое зрелище… Но мама доверила важный дар именно мне. Он должен был достаться кому угодно, но точно не мне. Я не подхожу. У меня нет намерения спасать мир. Этот мир грязен и порочен, он тонул в крови, которую люди сами и проливали. Жадность и корысть – единственное, что двигало каждым из нас.

Мятежники свалили всю ответственность на меня, хотя мне только исполнилось восемнадцать. Если в этом лагере так много людей, неужели, они не могут нарожать себе толпу одаренных? Хотя нет, мама когда-то говорила, что количество одаренных возросло бы, если бы дар передавался по наследству. В первые годы после внедрения вируса репродуктивная система одаренных ослабевала из-за перестройки организма. Способность к зачатию восстанавливалась обычно к двадцати пяти годам, но бывало и позже. Однако даже в этих случаях на свет появлялся обычный ребенок, не обладающий магическими способностями. Лишь вирус способен активировать дар магии предков.

Удар головой был неприятным, и мысли смешивались. Была ли это стена? Может, невидимый купол, защищающий лагерь? Я зашла за него и потому не смогла найти дорогу назад. Могли бы и предупредить меня, так нет же, сделали сюрприз!

Нужно пытаться снова, пока не получится, и неважно, сколько времени это может занять. Упираясь руками в землю, я старалась приподняться.

– Так, а теперь колени… – Я словно силилась договориться со своим телом.

Вновь подобрав под себя колени, я сначала поднялась на одну ногу, потом подтянула другую.

– Получилось! – завопила я.

До конца держаться я все еще не могла, поэтому схватилась за дерево и прижалась к нему.

Через пару минут я осторожно отпустила дерево и сделала несколько шагов вперед. Это далось мне тяжело, но я продолжила идти. Или, может, все-таки бросить свое тело возле купола и подождать, пока его найдут?

Оглянувшись по сторонам, я осознала, что дорогу назад мне теперь не найти. Я давно уже сошла с заветной тропинки. Услышав топот ног, бегущих в мою сторону, я запаниковала. В таком состоянии спрятаться я не успею. Время шло, и кусты впереди меня зашевелились. Все тело напряглось, и от адреналина сердце пустилось в самый быстрый танец, который существовал на свете.

Из темноты появился силуэт, а потом, когда он подошел ближе, я увидела высокого, крепкого парня. Принц.

– Заблудились, ваше высочество?

Я старалась стоять ровно и держать голову высоко поднятой. Каждый раз, когда мы с этим парнем пересекались, я выглядела побитой.

– Я искал тебя по всему лесу.

– Зачем? Откуда узнал, что я ушла?

– Я видел, как ты пошла на пробежку, и вспомнил, что забыл сообщить тебе про купол, который скрывает лагерь ночью. Сначала я долго за тобой шел, но потом ты неожиданно исчезла, и мне пришлось отправиться на поиски, иначе ты бы никогда не нашла лагерь.

– А может, я решила сбежать от повстанцев?

– Без еды и воды, еще и одна в лесу? – усмехнулся он.

– Может, я дура и все забыла, – пожала я плечами.

– В этом я не сомневаюсь.

Мне сильно захотелось его ударить, но я прекрасно понимала, что одно лишнее движение – и я как мешок упаду ему в ноги.

– От тебя отвратительно пахнет. – Он демонстративно зажал нос и посмотрел на меня.

«Ну да, если учесть, что я вся в своей рвоте и крови, то цветочками от меня пахнуть и не может», – подумала я, но говорить об этом не стала. Мне и самой противно находиться в своей шкуре.

– Спасибо, приятно слышать. Значит, ты ко мне и на сантиметр больше не приблизишься, – улыбнулась я как можно слаще, создавая иллюзию радости, несмотря на этот гадкий запах.

– Я так не думаю, – улыбнулся он и приблизился ко мне. – Я приму тебя любую, даже с таким запахом… – Он сделал еще один шаг. – Ослабевшую и в плохом состоянии… Я приму тебя любой. – Принц преодолел оставшееся между нами расстояние и взглянул на меня сверху вниз, после чего руками обвил мою талию и прижал к себе.

Я не пыталась сопротивляться, но и не обняла его в ответ. Я просто замерла и не двигалась. Но наконец позволила себе на него опереться и перестала сражаться с собой и своей слабостью.

Он проводил рукой по моим волосам, слипшимся от крови, и старался не сжимать мое тело слишком сильно, боясь, что у меня повреждены ребра. Кристофер догадался о моем столкновении с куполом, но молчал и просто обнимал меня.

– Тебе больно? – едва слышно спросил он.

– Нет, – солгала я.

Его губы прижались к моему лбу, и я почувствовала, как его красивый рот изогнулся в откровенной улыбке. Неожиданно мне и самой захотелось смеяться от своей лжи.

– Позволь мне донести тебя до лагеря, я хочу помочь. – Его губы коснулись моего уха, отчего я вздрогнула.

Кивнув ему в ответ, я попыталась высвободиться из объятий, но принц не отпускал меня.

– Еще секунда, а завтра ты можешь даже не смотреть в мою сторону, если тебе так угодно, – произнес он.

Сердце пронзила боль, и я не понимала, моральная она или физическая. Мне стало стыдно за все неприятные слова, что я ему сказала, стыдно за то, что я, как только он пытался мне помочь, пользовалась им, а потом сбрасывала, как ненужный балласт. Я ненавидела себя, но понимала, что завтра поступлю с ним так же, потому что так легче.

Принц перестал меня обнимать и уже наклонился для того, чтобы я забралась ему на спину. Как только я смогла поднять себя, – конечно, не без его помощи, – мы направились в ту сторону, откуда он пришел. Сама удивляясь своему поступку, я зарылась лицом ему в волосы и быстро поцеловала в макушку. Раньше я так могла коснуться Дарена, ему это нравилось…

– Спасибо, Кристофер, – прошептала я.

Это был дружеский, примирительный жест. Пока у меня не было сил ссориться и выяснять отношения. Я не знала, кто мы друг другу и почему принц повсюду за мной ходит. Раньше мы не были знакомы, но он вел себя так, словно знал меня всю жизнь. Его доброта, шутки и взгляды в мою сторону могли стать причиной недопонимания между нами. Мы точно не стали бы встречаться, да и звание лучших друзей нам не светило, но, может, мы могли стать напарниками в этой борьбе. Я хотела знать, что им двигало и чего он желал на самом деле.

Принц пах шоколадом. Самым вкусным молочным шоколадом, который бывает на свете. Вдыхая его запах, я растворялась в сонном царстве, и глаза стали закрываться.

Лесу не было ни конца ни края. Да, купол далеко меня отбросил. Мы двигались в полной тишине, пока я осматривалась. Тропинка, по которой мы шли, показалась мне знакомой. Это та самая, по которой я бежала недавно? Или это было уже давно? Неизвестно, сколько я провалялась на земле.

Небо наконец прояснилось, и миллиарды звезд засияли для нас. Принц насвистывал какую-то мелодию, которую я никогда не слышала. В нашем мире музыку услышишь редко, поэтому наслаждаться ею было особенно приятно. Я положила голову на его спину и почувствовала вибрацию этой мелодии, распространявшуюся по его телу. Улыбка не сходила с моего лица.

Вскоре мы уже прошли сквозь купол, и принц вновь направился в сторону озера со мной на руках, как совсем недавно, но в этот раз я не сопротивлялась.

– Как ты прошел через купол? – удивилась я.

– Мне дали браслет, который сообщает им, что мы не чужаки. Я дам тебе такой браслет позже.

Серебряное кольцо висело на его руке и иногда мигало красным, напоминая, что принц заходил за барьер. Утром ему нужно будет отчитаться о своих похождениях, и только тогда сигнал пропадет. Если тебе дали браслет, то снять его уже не получится: таким образом здесь отслеживали тех, кто мог нарушить правила и попытаться раскрыть лагерь. Принц сообщил мне, что в круг вживляли отслеживающее устройство, и если бы он отошел слишком далеко, то включился бы сигнал тревоги. Слишком много труда и жизней потрачено на то, чтобы в лагере было безопасно.

Как можно осторожнее опустив меня у воды, принц пошел в сторону палаток. Я понимала, что он меня здесь не бросит и скоро вернется.

Когда Кристофер вернулся, я увидела в его руках мою чистую одежду, полотенце и мыло.

– А теперь давай мыться, хорошо? – улыбнулся он.

Я удивленно посмотрела на него. Он ждал, что я начну раздеваться прямо перед ним?

– Сможешь сама помыться? – осторожно спросил он.

У меня не было сил даже пошевелиться, не то что снять с себя одежду. Каждое движение приносило новый приступ боли. Когда Кристоф нес меня на спине, он немного замораживал боль, но в воде он не рисковал делать такое: мало ли, подарит мне воспаление легких.

Принц сел передо мной на колени и разделся до пояса, сняв с себя черную шелковую рубашку. Под лунным светом его рельефный торс и идеальная бледная кожа особенно бросались в глаза. Вдруг мне стало душно, по лбу начал стекать пот. Он в несколько раз сложил рубашку и завязал ее вокруг своих глаз.

– Что ты делаешь? – Уставившись на него с недоумением, я немного отодвинулась, и тело пронзила резкая боль, отчего я даже ахнула.

– Я помою тебя сам и при этом не буду ничего видеть, – выдохнул он.

Тело Кристофера немного напряглось, и его руки легли мне на плечи.

Снимая с меня одежду, он старался не прикасаться к моей коже. Даже с закрытыми глазами он управлялся настолько легко, что, подумав о том, где он мог этому научиться, я густо покраснела.

Как только на мне не осталось одежды, наступила неловкая пауза, ведь теперь меня надо перенести в воду, но как это сделать, не прикасаясь к телу?

Мне было неловко сидеть перед ним в таком виде, даже когда он закрыл глаза. Он уже видел меня голой после того, как вирус начал действовать, но я все еще этого стыдилась, а он даже не заикнулся о том дне, за что я была ему благодарна.

– Мне придется коснуться тебя. – В его голосе все равно слышался задор, как бы он ни старался его скрыть.

– Хорошо, – ответила я, пытаясь успокоиться.

Его руки были все такими же холодными.

Он опустил меня в воду, затем вышел на берег и вернулся обратно уже с мылом. Осторожными касаниями Кристофер смыл кровь с моих рук и волос. Его руки действовали так легко и аккуратно, словно сама любовь. Когда-то так же меня мыла мама: осторожно, чтобы мыло не попало в глаза. Принц аккуратно и внимательно промывал каждую часть моего тела, словно берег самое драгоценное сокровище.

Вытащив из воды, принц отнес меня на берег, накинул на плечи полотенце и помог вытереть волосы. Он уже собирался меня переодеть, когда я запротестовала. Я смогла остановить свою кровь там, где были порезы, и теперь постаралась встать.

С шипением кусая губы от боли, я все же сумела самостоятельно переодеться.

– Готово? – спросил он и снял рубашку с глаз, когда я позволила.

– А ты профессионал, – не удержавшись, прокомментировала я то, как легко он раздел меня и помыл.

Он вновь лучезарно улыбнулся и откровенно оглядел меня с ног до головы.

– Рад был помочь. Впрочем, как и обычно. – На его губах появилась ухмылка, которая временами меня так бесила.

Вновь подняв меня на руки, он пошел в палатку и замедлился у входа, стараясь не разбудить Лирашу. В небольшом пространстве ему тяжело было развернуться, учитывая, что эта палатка не рассчитана на троих, но принц все же смог опустить меня в спальный мешок. На выходе Кристофер обернулся ко мне и махнул рукой.

– Завтра осмотрим твои раны, а сейчас спи, – прошептал он и ушел, оставив меня одну.

Плотнее завернувшись в мешок, я наконец вздохнула с облегчением. Хватит с меня на сегодня приключений, я устала на год вперед.

В своих снах я снова видела смерть матери и то, как Дарен поднимает топор над моей шеей.