Обрыв стал нашим вторым домом, местом, где я провела с Дареном большую часть своей жизни. Здесь мы делились своими секретами, здесь начинались наши первые приключения, здесь зародилась наша любовь. Я никогда не говорила Дарену, что знаю о его чувствах и что они взаимны. Я пыталась избавиться от них. У этих чувств не было будущего, ведь мы принадлежали разным слоям общества, но я не отказывалась от них, я любила. Несмотря на все сложности и запреты, любовь продолжала жить в наших сердцах, как неугасимое пламя. Каждый раз, когда я смотрела в его глаза, я видела отражение своей души и знала, что, несмотря на все преграды, мы с Дареном связаны неразрывной нитью. Мы были как две половинки, дополняющие друг друга, и наша любовь казалась сильнее любых обстоятельств. Так я думала… А потом получила нож в спину, который застрял там навсегда.

Мы стояли на краю обрыва, смотря на бескрайнее небо. Здесь, в этом месте, я ощущала глубокую боль, которая проникала в каждую клеточку моего существа. Я хотела уничтожить все вокруг, но осознавала, что лишь попусту растрачу энергию и время. Когда мы прибыли, инвизибола здесь не оказалось. Возможно, мы опоздали; возможно, что-то случилось с теми, кто должен был нас встретить. Нам следовало быть готовыми к дальнейшему побегу в случае, если нас не успеют забрать.

– Надеюсь, этот мир сгорит, ненавижу это место…

Мой шепот заглушил громкий гул. Подлетающий инвизибол издал звук, чтобы привлечь наше внимание, и мы стали ждать, пока он к нам опустится.

Волосы взметнулись от сильного порыва ветра, когда механический монстр сделался видимым, медленно опустился на землю и раскрыл свои двери. На борту нас уже ожидали двое парней нашего с Кристофером возраста и взрослый мужчина, лицо которого покрывали шрамы. Мы быстро поднялись к ним, и дверь за нашими спинами закрылась.

– Где Коралина? – удивленно спросил мужчина, внимательно осматривая нас.

Да, мы выглядели ужасно: принц был усыпан царапинами и вымазался в грязи, а я – в крови своей матери. Обожженная шея выглядела удручающе.

– Что с тобой случилось, ты в порядке?

Мужчина схватил меня за руку, и я мгновенно поняла, кто он. Это был тот самый человек – мамин знакомый, который передал мне таблетку. Его внешность напоминала мне Кайла: рыжие волосы, слегка нависшие брови и невольные движения ушей во время разговора. Может, это его отец? Но почему его так беспокоит моя судьба?

– Это не моя кровь, – тихо сказала я и предпочла отойти в самый дальний конец судна.

Облокотившись на железную стену, я села на пол и посмотрела по сторонам. Двое парней сидели за панелью управления, а Кристоф разговаривал с мужчиной. Он докладывал ему о том, что произошло. Парни у панели внимательно слушали указания о смене направления на случай, если станет ясно, что небо патрулируется. Не знаю, что говорил ему принц, но в глазах мужчины застыли слезы, которые тем не менее быстро исчезли, и он вновь стал выглядеть как прежде. Я же вдруг задумалась о том, как машинально сократила имя принца, будто уже позволила ему ко мне приблизиться. Вместе с тем я не могла не обратить внимания на человека со шрамами: его можно было принять за лидера мятежников. С ним работала мама, его слушались, да и Кристофер вел с ним себя так, словно являлся его подчиненным.

Больше всего на свете я хотела закричать так громко, чтобы этот мир раскололся надвое.

Из терзающих мыслей меня вывел болезненный стон. Повернув голову в сторону, я увидела лежащую на белоснежной кушетке девушку, свернувшуюся в клубок. Ее длинные каштановые волосы были темнее моих, они лежали вдоль худого тела, измазанного грязью и сажей, а бледная кожа спины походила на кусок мяса. Вся она была в ранах, занозах, а на босых ступнях отчетливо виднелись мозоли. Что же с ней случилось?

– Ты в порядке? – спросила я, понимая все же, что девушка совсем не в порядке.

– Да, – пропищала она.

Это на самом деле было не похоже на голос, больше на писк, словно где-то пробежала мышь.

– Как тебя зовут? – осторожно продолжила я, боясь, что она может рассыпаться от любого звука.

Кушетка скрипнула, и девушка медленно повернулась. Она была одета в белую рваную сорочку до колен с открытой спиной. На ней не было ни обуви, ни чего-либо еще, что могло бы ее согреть.

Большие глаза этого молодого создания приоткрылись, их голубой цвет напоминал чистое небо в жаркий летний день. Сухие пухлые губы, практически лишенные кожи, прошептали:

– Лираша Ливертейл.

Я испытала неприятные ощущения, услышав ее фамилию, но постаралась не выдать свои эмоции. Однако уверена, она заметила мое беспокойство, потому что ее маленький носик сморщился.

Ее худоба меня пугала. Иногда люди, видя меня, думали, что я мало ем, но, если бы они увидели ее, они были бы в шоке. Ее щеки впали, будто на лице образовались две дырки. Мне было страшно за нее, она вызывала у меня глубокое сострадание.

– Не смотри на меня так, – через силу улыбнулась она.

– Как?

– Так, будто я на грани смерти.

Я отвернулась, но через секунду уже улыбалась ей в ответ.

– Я Кэсседи, – ответила я, стараясь удержать улыбку на лице.

– Не улыбайся, если тебе больно, – скорбно сказала она и вновь закрыла глаза.

– Что с тобой произошло? – все же решила спросить я.

– Попытка побега. Меня поймали, когда я была уже в лесу. Никто еще не уходил так далеко, как я, – усмехнулась она и зажмурилась от боли. – Эти люди спасли меня от надзирателей, забрали с собой, и теперь я здесь.

Я должна была догадаться. Ливертейл – фамилия рабов, тех, кто трудился на короля, пока не иссякнут силы. Самый низший слой – их и за людей не считали, в лучшем случае – за скот. Даже такие, как Дарен, обращались с Ливертейлами как с мусором. Раньше эти люди были мятежниками. Самыми первыми, заставшими на троне отца нынешнего короля. Они желали свергнуть его из-за жестокости, но когда власть перешла к королю Джонатану Доласу, все стало еще хуже, и он сразу решил наказать Ливертейлов, чтобы навсегда отбить у людей желание сопротивляться. Из них редко кто доживал до тридцати. Многие пытались бежать, но беглецы всегда погибали. Они работали на шахтах и каменоломнях. Если такие, как Дарен, зарабатывали на этом, то такие, как Лираша, этим жили. Оттуда не было выхода, там они спали, ели и умирали.

– Сколько тебе лет?

Меня интересовал ее возраст. Несмотря на то что девушка выглядела моложе меня, в ее глазах угадывалась глубокая зрелость. В них читались понимание, боль и отчуждение…

– Я не помню… Скорее всего, шестнадцать, если я не сбилась со счета.

Она подняла руку и почесала шею. Тогда я заметила на ней след от инъекции – такой же, как у всех, кто начал участие в эксперименте. Но она ведь слишком мала для этого… У нее же еще оставалось время!

– Они успели вколоть тебе вирус?

– Да, они вкололи его почти всем рабам. Тем, у кого не осталось сил работать. Так они решили избавиться от нас, получив заодно возможность найти новое оружие. – Она все сильнее проваливалась в сон, и я решила дать ей поспать.

На месте Ливертейлов я бы радовалась возможности умереть от вируса, терять в их положении было нечего. А если бы они смогли приобрести дар и стать частью армии короля, то им больше никогда не пришлось бы голодать. Нет ничего страшнее голода.

Король перешел все границы, и вина за это отчасти лежала на повстанцах: он почувствовал угрозу своей власти и решил укрепить армию. Он всегда был параноиком и всюду видел для себя опасность. Эту обеспокоенность можно понять, ведь он сверг собственного отца, поэтому ждал того же и от сына, и от всех в королевстве.

Не выдержав, я заплакала, до посинения зажимая рот, чтобы никто меня не услышал.

Наш мир ужасен и отвратителен и с каждым днем становился все хуже. Все вокруг гнило и разрушалось прямо на наших глазах.

Откуда ни возьмись передо мной появился Кайл и опустил руки мне на плечи.

– Что ты здесь делаешь? – стараясь остановить слезы, но продолжая всхлипывать, спросила я.

– Смотрю на тебя.

– Я тебя не заметила. Где ты был?

– Прямо перед тобой. Просто не хотел показываться, ты определенно не хотела для себя компанию.

– Тогда зачем показался?

– Не выдержал твоих слез, – улыбнулся он и сел рядом со мной.

Быстрым движением схватив меня за локоть и потянув на себя, он сделал так, чтобы я упала ему на грудь.

– А вот теперь плачь, – прошептал он и погладил меня по волосам.

Не потребовалось больше ни одного слова, чтобы рыдания возобновились с новой силой, превосходящей предыдущую.

Я даже не заметила, как уснула на его груди, умытая океаном собственных слез. И пробудилась, только когда мы наконец приземлились.

Кайл поднял меня и поставил на ноги, придерживая за плечи, чтобы я не упала.

Постепенно все покинули инвизибол. Кайл ушел, чтобы помочь Лираше дойти до лекаря, а мы с принцем осматривались.

Повсюду стояло множество палаток, на разожженных кострах готовили еду. Густой дым поднимался в воздух, а запах жареного мяса наполнял все вокруг. Недалеко от лагеря расположилось озеро, где люди стирали одежду и мылись, но сейчас они отвлекались, оглядываясь на нас.

Лагерь мятежников был заметен издалека. Он походил на палаточный город, существовавший сам по себе. Первое отличие от дома, бросившееся в глаза, – особая атмосфера свободы. Громкий смех звучал со всех сторон. Люди улыбались и не озирались по сторонам, поэтому выглядели счастливее, чем в столице.

Палатки украшали разноцветные ленты и поделки из дерева, что создавало праздничное настроение. Вокруг костров собирались группы людей, делившиеся рассказами о своих приключениях.

– Рады приветствовать вас в вашем новом доме, – улыбнулся мужчина, на лице которого отчетливо проступали шрамы.

Лагерь заполнился аплодисментами в знак приветствия.