– Петь, глянь. А это не Костина машина? – крикнула Люда, выглянув в окно.

Пётр пришёл из комнаты, подвинул сестру от окна, выглянул:

– Его. Да что за человек! Любитель сюрпризов.

– Так надо на стол собрать, – обрадовалась Людмила. – Ты прям так интересно живёшь, Петя. Порадовался бы! Человек в Позднее ездил, сейчас расскажет нам, что там да как. Всё что-то новенькое!

Она хлопотала, доставая из холодильника угощенья. Но шло время, а в дверь никто не звонил.

– Ошиблись, значит. Не его машина.

– Да его! – Пётр ещё раз посмотрел. – Номер же его.

– Не случилось ли чего? – всполошилась Люда. – Может, сходим, поглядим?

– Сиди. Сам схожу.

Пётр кликнул алабая Гэри, обулся, накинул куртку и вышел с собакой на улицу. Они подошли к «девятке». В машине было пусто. Пётр потянул водительскую дверь на себя, и она с лёгкостью открылась. Ключи болтались в замке зажигания.

– Однако… – задумчиво сказал мужчина.

Пётр вытащил ключи из замка, осмотрел всю машину, заглянул даже в багажник. Никаких следов Соболева не было. Пётр по очереди опустил козырьки – в кармане одного нашлись документы. Бумаги на машину и договор купли-продажи на его, Петра, имя. Оставалось только заполнить недостающие данные и расписаться внизу. Внезапно Гэри завыл на всю улицу. Точнее, взвыл. Коротко, но выразительно. После этого отвернулся от машины и потрусил к дому.

Когда они вернулись в квартиру, Пётр пару раз позвонил Соболеву на мобильный. Голос робота сообщил ему, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

– Чертовщина какая-то… – пробормотал Пётр. – И что всё это может значить?

Это значило лишь то, что Соболев был уже в самолёте. Телефон он отключил, как и полагалось. Никто не мог сейчас дозвониться ему. Уехал он от Морозова с раннего утра. Нашёл, где распечатать бланк договора на куплю-продажу машины, и оставил Петру вместе с открытой «девяткой» и документами. Будить людей ранним утром Косте показалось нелогичным и неразумным. Но самое главное, он не испытывал в этом ровно никакой нужды. А ещё Костя побаивался летать на самолётах. Тот, прошлый Костя. У которого была душа. А сейчас он сидел у иллюминатора, смотрел на небо под крылом самолёта, и ничего не чувствовал. Даже радости от того, насколько он теперь свободен от всего того, что мешает жить людям. И огорчения от того, что Соболев не чувствует этой радости, он не испытывал тоже. Но умом понимал: проще и лучше, чем сейчас, его жизнь ещё никогда не была.