Белову не спалось. Он думал о том, на сколько ещё лет может продлить свою жизнь магией. На сколько-то может, наверное. Сюда он пришёл, когда его позвал Марк. Вменяемый и живой. Но теперь всё поменялось. И хотя Григорий любил одну из этих существ – так получилось, не смог совладать с собой. Но если страх перед Надей добавлял в их отношения перчинку, то бояться главу деревни не входило в планы Белова. Тем более он был уверен, что Марку теперь управление Поздним неинтересно. Эта функция не может интересовать мертвеца чисто логически. Ну, так и что же? От этого своего поста Марк всё равно ведь не откажется. Вот и получается ерунда. У руля человек, который ко всему равнодушен. У которого нет человеческих эмоций и чувств. По идее, если Белов не совсем дурак, из деревни надо уходить, и прямо сейчас. С другой стороны – бессмертие. И… Надя. Белов был действительно влюблён в неё. Девушка была чертовски красива, и проложила к сердцу Гриши аж два пути сразу. Через желудок и через ещё один орган. Мастерски проложила-то. Как отказаться от отношений с женщиной, которая вкусно готовит, потрясающе трахается, ещё и разговор способна поддержать? Даже если эта женщина немножечко мёртвая. «Не немножечко! – шепнул Грише внутренний голос. – Совсем мертвая. Окончательно и бесповоротно». Бесповоротно… Белов встал, подошёл к столу, зажёг настольную лампу. Открыл гримуар с записью о Хроносе. Сел, снова задумался. Потом, подгоняемый интуицией, встал, взял рюкзак с полки, положил туда самое необходимое и вышел на улицу, едва ступая по земле, чтобы не шуметь. Когда он уже вышел за ограду, до Гриши дошло, что надо было просто скрыть себя, а не заниматься ерундой. Он открыл рюкзак и вытащил свечу. Решил ещё раз проверить, всё ли, самое важное, забрал из дома. Так, два гримуара; редкие травы и коренья, которые хрен достанешь; сотовый телефон, который в этой деревне всё равно бесполезен. А значит, и не зазвонит. Не создаст ему проблем. А где зарядное для телефона? Он что, забыл провод? Вот иди…

– Сматываемся, товарищ колдун? – услышал Белов насмешливый шёпот.

Он поднял голову и увидел Игоря. Тот возвышался перед ним махиной своего тела. Насколько Григорий был высоким, но Игорь смотрел на него всё равно сверху вниз. Белов обратил внимание, что у мужчины на плече тоже висит рюкзак. Большой, охотничий, почти как у него.

– Мне по делу. В Запрудный, – ответил Игорю ведьмак.

– Ага. И мне, видимо, тоже. Вот так сидел, и понял: надо посреди ночи дела важные сделать. Срочно.

– Слушай, Игорь, чего тебе надо от меня? – Белов даже голос повысил.

– Да ничего мне не надо от тебя. Просто странно. Я боюсь, это понятно. А ты-то чего манатки пакуешь? Неужели такой могущественный маг не справится с парочкой зомби, а?

Гриша позвал Игоря в дом. Поджёг траву тишины, полынь. Запер дверь на замок изнутри. Вытащил пиво из холодильника, предложил Игорю. Тот взял с интересом: пиво было хорошим, дорогим. Себе он такого не позволял.

– И что ты предлагаешь? – спросил Белов.

– Я? Что я могу предложить? – удивился Игорь.

– Ну вот ты бежишь. Посреди ночи. Страшно тебе, говоришь. Я слышал твою историю… куда тебе бежать? Некуда.

Игорь усмехнулся.

– Да уж не пропаду! Руки есть, строить умею. Как-нибудь выживу.

– Но ты же сюда зачем-то пришёл? Бессмертия, значит, захотелось?

Игорь выдул полбутылки пива – ох и вкусно. Вытер тыльной стороной ладони рот и сказал:

– Я поначалу не поверил ни в какое бессмертие. Меня устраивало то, что тихая и спокойная жизнь вдали от цивилизации. Дом построил и живи, помогай другим дома строить. На всём готовом, можно сказать. Есть возможность съездить в город, подкалымить. А что касается бессмертия… я думал, что Марк утрирует. Ну, либо он со странностями. У кого из нас нет тараканов? Да у всех они есть! Начал я понимать, что зря не верю, когда ты сделал тут барьер. Нету ничего, а пройти нельзя. Мне, как строителю, это было чудно, конечно. Я знаю, что стены можно воздвигать из бетона, кирпича, металла, но чтобы из воздуха…

– Она не из воздуха. Её вообще там нет, стены этой. В общем, не парься. Я вряд ли смогу объяснить тебе, как это работает, – сам не всё понимаю, – но воздух точно ни при чём.

– Понятно-понятно. Ну, а потом весна… и двадцатое марта. И я понял, что это всё не выдумка. Я, конечно, присматривался к Наде и раньше – мне же сказали, что она мертва. Но в глаза это никоим образом не бросается. А после двадцатого марта стало всё очевидно, и…

– Игорь, а сейчас-то ты чего вдруг решил бежать? Ну и бежал бы после весеннего равноденствия! – с чувством сказал Белов.

– А ты? – ехидно переспросил Игорь.

– Надо остаться. Обоим.

– Ну уж нет!

– Надо, Игорь! Просто нужно оружие. На всякий случай. Достанем и будем носить с собой.

– Так есть же оружие, – не понял Игорь.

– Ты дурак? Ты с ружьём будешь по деревне ходить?

– Да я вообще больше не хочу тут ходить! Мёртвый Марк – это слишком. Он же не собирается отказываться от своих полномочий, правильно я понимаю?

Белов пожал плечами. Сейчас, когда он говорил Игорю, что надо остаться, и быть заодно… и вооружиться – он сам себе поверил, и думал, что это выход. Не самый лучший, но выход. Быть начеку. Вооружиться.

– Да не откажется! – сказал тем временем Игорь. – Что он, дурак, что ли?

– Обереги не пускают их внутрь домов. В любое время, не только в день равноденствия.

– Знаю. Надя сказала.

Белов только головой покачал. Ему очень не хотелось покидать Позднее, в котором ничего не нужно было делать, чтобы быть бессмертным. Но если откажется Игорь, придётся либо уходить тоже, вместе с ним; либо искать союзников среди местных. А их было тут не так много, и Белов почти никого не знал. Не интересовался. Какое ему было дело до прочих жителей? Его и Игорь-то не особо интересовал. Просто если уж иметь союзников, то сильных. Хорошо бы ещё и умных, а этот дурак Соболева упустил…

– Видишь. Надя тебе помогает. Она тебе не враг. Нам.

– Ну, тебе-то само собой! – неприятно ухмыльнулся Игорь.

– Ты согласен или нет? Пистолеты я достану.

Белов протянул ему руку для рукопожатия.

– Эх… и чего я, дурак, просто не прошёл мимо тебя? Ладно. Но достань, и поскорее!

Они пожали друг другу руки. Провожая Игоря, Гриша сказал:

– Веди себя естественно. Виду не подавай, что боишься. Достану оружие – дам тебе знать. Где ты ещё найдёшь вечную жизнь на халяву, а?

– Слушай… а если нам их сразу… того, а? Не дожидаясь нападения. И будет нормальная деревня, без трупаков. Все живы, все счастливы. Не надо двое суток в году по домам прятаться.

– Игорь, ты же понимаешь, что тут никто не застрахован от смерти. От гибели, точнее. Никто из жителей, в том числе мы с тобой. Ну, убьём мы Надю с Марком… а потом кто-нибудь в погреб полезет, шею сломает, и будут новые живые мертвецы. Этих мы хотя бы уже знаем. А сбежать никогда не поздно. Пока попробуем остаться.

Игорь ушёл, а Белов, постояв минуту над рюкзаком, разобрал его. Вынул книги, травы, телефон. Он понимал, что Игорь предложил правильную вещь, хоть вслух и не согласился с ним. Начал приводить контраргументы. Но прав был именно Игорь. Вообще, можно было установить тут такой закон: умер – расстрелять. Пулю в голову, и всё. И это был бы правильный закон, логичный. Зачем вообще ходить по деревне этим тварям? Вот только была одна проблема. Белов любил одну из этих тварей. Любил и хотел. И рука бы у него на Надю никогда не поднялась. Никогда. Ни за что в жизни!

В груди что-то заныло. Гриша потёр грудь. Ему сто двадцать один год. Не хватало ещё скопытиться от инфаркта и пополнить ряды живых мертвецов…