Марк понимал, что должен чувствовать ужас. Как минимум по двум причинам. Первая: он умер. Да, он по-прежнему видит мир вокруг себя, может разговаривать, двигаться, даже мыслить. Но как бы это ни выглядело, как бы ни проявлялось его состояние, – из песни слов не выкинешь. Он совершенно точно умер.

Верить не хотелось. Марк достал нож из кармана и разрезал себе ладонь. Боли не было, а из раны не пошла кровь. Просто показалась какая-то густая субстанция, которая тут же, на глазах, превратилась из бордовой в чёрную. А потом рана затянулась, как не было. Он подумал резануть ещё раз, контрольный, так сказать. Но не стал. Гораздо более важным Марку сейчас казалось понять, что он чувствует. Где тот ужас, который должен охватывать его при мысли, что он привязан теперь к этому клочку земли? Что он никогда больше не сможет покинуть Позднее? Это была вторая причина, по которой Марк должен был чувствовать если не ужас, то страх. Но… ничего не было. Разве что злость? Да. Даже не сама злость – на Соболева, разумеется, на кого же ещё, – а её тень. Слабый отголосок.

– Что чувствуешь? – спросила Надя.

– Чего ты глупости спрашиваешь? Знаешь ведь, что ничего.

– Просто ещё не научился.

– В смысле? – Марк поднял на Надю глаза.

Он почему-то так и сидел на земле. А в чём, собственно, проблема? Простудиться ему теперь точно не грозит.

– Мыслим-то мы как люди. Где-то, может, даже шустрее, – пояснила Надя. – Надо просто подумать о том, что бы почувствовал в такой ситуации живой человек. Представить. И оно как-то… возникает, что ли. Не так, как у живых, конечно. Не так ярко. Но оно же ещё и лучше. Никаких душевных мук. Понял, пенёк ты старый?

И Надя засмеялась. Интересно, как она это делает? Думает, что остроумно пошутила, и положено смеяться. И у неё… возникает? Марку было не смешно. Правда, и не особо грустно. Марку было никак.

– Я пойду, пожалуй, – сказал Белов.

Ведьмак всё это время молча стоял в сторонке. А сейчас подумал о том, что некомфортно чувствует себя в компании двух живых мертвецов. Если Наде любой житель деревни на один зубок, как уже и было сказано, то два таких монстра могут сожрать человека в пять секунд. С одной стороны, не должны. Нету же у них сейчас того безумия, которое овладевает ими в дни равноденствия. Григорий это понимал. Умом. А на душе было неспокойно.

Надя проводила его взглядом. Потом посмотрела на Марка. Ей хотелось поделиться информацией, но сначала нужно было понять для себя, хочет ли она воспользоваться этими знаниями. Марк тем временем встал, отряхнулся, посмотрел на лопату, валяющуюся на земле, и подумал, что в таком глупом положении оказался впервые. Он же глава Позднего. Человек, который принимает решения, помогает, даёт советы. Выбирает, кто тут будет жить, а кто – нет. Но как заниматься всем этим, когда ему совершенно наплевать? Не у Нади же спрашивать. Она уже и так объяснила, что знала.

Марк вспомнил себя живым человеком – благо времени прошло совсем немного – и спросил у девушки:

– Ты что-то хотела?

– Нет, – усмехнулась Надя.

– А чего пришла?

– На выстрел я пришла. Ты что, пытаешься строить из себя командира? Не поздновато? Твою командирскую фуфайку прострелили. Ты мёртв, Марк.

– Мёртв, жив – какая разница? Это моя деревня. Я её создал. Я и буду дальше ей управлять. Тебе что-то не нравится? Я никого тут не держу!

– Ну-ну.

Наде в голову залетела любопытная мысль: интересно, такие, как они, могут сжирать друг друга? Ничего. Если что, она просто это проверит. А пока… пока она развернулась и пошла к себе домой. На сегодня с неё было достаточно. Наде нужно было подумать о боге по имени Хронос. Она, конечно, не была уверена в том, что боги существуют в принципе. С другой стороны, если в мире есть магия… Если существуют такие, как она, то исключать ничего нельзя. Сейчас Наде было жаль, что в деревне Позднее нет интернета. И она не может почитать побольше об этом самом Хроносе. Почту теперь, после восстановления деревни, сюда тоже не привозили. Одна надежда на Соболева. Ей придётся снова звать его сюда силой мысли. Хорошая вещь – приворот. Удобная. Человек зависим от тебя, думает о тебе. А если ты начинаешь думать о нём, то ему ничего не остаётся, как идти к тебе, словно ведомым невидимой верёвочкой. Скоро ночь. Надя просто подумает о Соболеве, и он явится к барьеру. Ей мало информации. Ей надо яснее понимать, что за Хронос такой, и как он может взаимодействовать с людьми. Со временем примерно понятно, как. Если он бог времени, если он управляет течением времени, значит, может отмотать назад. Вопрос: куда именно назад? Если в точку, когда всё началось, Наде это не особо интересно. А вот если на три года назад… когда она была ещё живой. Живой, полной чувств и надежд, и с возможностью жить вечно, если захочет. Вот если бы вернуться туда… и никогда не ходить на озеро. Так бы она хотела.

Надя достала книгу с полки – Гриша привозил ей всё, что она просила. Это был какой-то детектив. Герои совершили преступление и убегали от возмездия. Путешествовали по миру, меняли внешность и имена, попадали в необычные ситуации. Книга была интересной, но вызывала зависть у Нади. Вон сколько всего за пределами Позднего! А она заложница этого места. Радовало только то, что Марк теперь тоже. Она взглянула на часы. Скоро уже можно будет начинать думать о Косте. Надо только быть осторожнее, когда он явится сюда. Не дай бог его увидит Марк! В этот раз Соболеву точно наступит конец. И ничего, и никто его не спасёт. И даже она, Надя. А Костя ей мог ещё пригодиться.