Чернов вызвал Аню и сказал:

– Я вчера был занят. Интервью пришлось перенести. Позвони в редакцию. Пусть приезжают.

Перенести! Анна чуть не задохнулась от возмущения. Перенести пришлось, как же! Этот мажор просто смылся, ничего не сказав толком. Бежал так, будто за ним черти гнались. А сегодня как ни в чём не бывало явился на работу, и вызови ему журналистов. Тьфу.

Девушка, никуда не спеша, открыла большой черный ежедневник, где хранились номера и адреса всех организаций поселка Запрудный, нашла номер и сняла трубку с городского телефона, когда дверь открылась и на пороге приемной появились парень с девушкой. Этого парня Анна знала, он работал журналистом в их местной газете, и параллельно подрабатывал в интернет-изданиях. Писал хорошо, талантливо – она иногда с удовольствием почитывала. Андрей Морозов, вот как его звали. Секретарь с расширенным спектром обязанностей посмотрела на телефонную трубку в своей руке, а потом снова на вошедших. Мистика какая-то!

– Здравствуйте, – сказал Андрей. – А…

– А Вадим Юрьевич вас ждёт, – сообщила Аня. – А девушка?

– Я – фотограф, – бросила Лиза, старательно разглядывающая интерьер, и хмыкнула. Аня положила трубку на аппарат, и спросила:

– Фотограф без фотоаппарата?

Лиза сунула ей под нос айфон последней модели и сказала:

– Фотоаппараты – прошлый век. Сейчас всё умещается в телефоне. Сфоткал, тут же обработал, тут же на печать послал. Так мы пройдём?

Аня сняла трубку местного телефона и сообщила Чернову, что журналисты уже здесь.

– Хорошо. Через минуту пусть заходят.

Секретарь говорила по селектору, и Андрей услышал Вадика. Уже то, что глава администрации оказался на месте, удивило Морозова. Так ещё и «А Вадим Юрьевич вас ждёт». И что бы это значило? Хотя… Соболев же что-то там объяснял, что Чернова никто не собирается трогать. Он нужен был Григорию для того, чтобы тот мог стереть его воспоминания о Позднем. И вот теперь, когда они, видимо, стёрты, чем им может быть полезен Вадик? Вадик, который ничего не помнит, и как ни в чём не бывало ждёт журналистов в своём кабинете.

– Пошли, – пихнула его Лиза, ткнув пальцем в цифры на экране телефона.

Минута прошла – вот что это означало. Минута прошла, и надо идти в кабинет главы администрации и играть в журналиста. А он, Морозов, даже ни одного вопроса вспомнить не может. Файл с вопросами он распечатал и благополучно оставил в редакции, когда узнал, что интервью не будет.

– Мы уже виделись где-то? – нахмурился Чернов, глядя на Андрея, как только они переступили порог его офиса.

Лиза подошла к нему быстрым шагом, вытащила из кармана какой-то цветок и сунула в нагрудный карман Вадика.

– Сиди спокойно и ничего не бойся, – сказала она.

– Что ты делаешь с ним? – спросил Андрей.

Лиза не успела ответить. Чернов откинулся на кресле и сказал:

– Знакомое состояние. Я должен тебя слушаться, но не понимаю почему. Словно это со мной уже было совсем недавно, но я не помню, когда. И где.

Он и правда был спокоен, как танк. Ведьма обошлась более простым и аккуратным способом подчинения чужой воли, без выдувания травяной пыли в лицо.

– Что вам нужно, ребятки? Вы же не журналисты, да?

– Он – журналист, – кивнула Лиза на Андрея. – А я – ведьма.

– Забавно, что я не удивлён. Но почему – тоже не помню. Лиза села на стул около стола и сказала Чернову:

– Я могу попробовать помочь тебе вспомнить, но придётся поехать ко мне.

– Почему? – это опять спросил Морозов.

После того, как он поведал Лизе историю сожжения деревни Позднее годовалой давности, общение у них не особо клеилось. Лиза была задумчива и немногословна. Оказывается, только с ним. С Черновым она разговаривала довольно бойко. Но на вопрос Андрея на этот раз ответила:

– Потому, что это – больно.

– Это как твоя бабка Соболева мучила? Так же? – предположил Морозов.

– Ну… примерно. Работа с сознанием болезненна. Если пытаешься что-то запихать человеку в мозг поглубже, чтобы он забыл; или наоборот, что-нибудь пытаешься достать – всё это очень и очень неприятный процесс. – Лиза помолчала. – Да и нужно ли нам это? Что может знать Вадим?

– Лиза, это наш единственный шанс. Вломиться в деревню мы не можем. Зато можем хотя бы узнать, там ли Соболев.

– Логически он там! Где ему ещё быть? Если этому – она кивнула на Чернова – стерли память, значит, Костя возил его в Позднее. И раз Вадим Юрьевич вернулся, а Соболева нигде нет, то…

Андрей молча сопел. Что тут скажешь? Понятно, что Лиза права. И зачем Чернову возвращать воспоминания? Хотя…

Морозов наклонился через стол к хозяину кабинета и, понизив голос, заговорил:

– Вадик, а если бы ты знал страшную мистическую тайну, интересно было бы тебе поиграть в охотников на монстров, а? Поучаствовать в борьбе с чудовищами? Захватить вражеские земли?

В этом месте Чернов хлопнул себя по лбу. Он вытащил из верхнего ящика стола смятый старый листок и сказал:

– Вот что нашёл сегодня. Посмотрел в телефоне – поляна какая-то в лесу. Зачем кому-то записывать координаты поляны? А может, тут кроется какая-то тайна? Мне кажется, что я уже думал об этом. И листок видел. – тут Вадик пригорюнился и добавил. – Но забыл.

– Ясно. – Лиза встала и легонько хлопнула в ладоши. – Вставай, поедем возвращать твои воспоминания.

В машине они ехали молча. Дом, в котором жила Лиза, находился недалеко. Но Морозов успел устать от напряжённой тишины и включил радио. Чернов, который сел на заднее сиденье, вдруг сказал:

– И в машине этой у меня тоже дежавю. А что вообще происходит? Что у вас тут творится?

– Он тебе всё расскажет, – пообещала Лиза. – Когда в этом будет смысл.

– Хорошо, – согласился Вадик.

Дома Лиза подожгла какую-то траву, от которой по квартире пополз ароматный дымок. Очень знакомый запах.

– Что это? – спросил Андрей.

Его пугало и напрягало Лизино отчуждение. Интересно, зачем она тогда помогает, если Морозов теперь в её глазах – чудовище. А если она, и правда, так думает? И ненавидит его. И любить больше не сможет. Морозов вдруг так напугался, что даже вспотел. Стирая пот со лба, он отошёл к окну. И услышал:

– Это полынь тишины. Пока она тлеет, тут может происходить всё что угодно – за пределами квартиры никто ничего не услышит.

Андрей обернулся и посмотрел на Лизу с недоумением:

– Что смотришь? У меня нет дома в лесу, как у бабки. Можно было, конечно, заклеить Вадику рот скотчем, но я подумала, это как-то чересчур.

И она то ли усмехнулась, то ли улыбнулась Морозову – непонятно. Всё время, пока Лиза говорила, она готовилась к колдовству. Девушка так быстро и ловко разрезала руку Чернову, что он только тихонько ойкнул, да и то с запозданием. Смешав ингредиенты и смочив пальцы зельем, ведьма заглянула Вадику в глаза:

– Готов?

– Ну… да.

– Поехали.

И начался долгий и мучительный процесс по вытаскиванию из Чернова воспоминаний. Мучительный для Вадима, но Морозову казалось, что он проживает всё вместе с ним. Почему полынь тишины не работает так, чтобы Андрей тоже не слышал этих жутких воплей? Он в очередной раз поморщился, зажмурился и снова отвернулся к окну. Господи, пусть это всё уже прекратится! Если ты есть, если ты слышишь меня, ну пожалуйста! Если ты, конечно, ещё не совсем забыл про наши места. Чего нельзя совсем исключать, учитывая то, что тут творится.