Костя привёз Чернова к барьеру. Пока они ездили за ним и обратно, давно миновал обед, уж несколько часов как. Солнце вот-вот должно было закатиться за горизонт. Вадим послушно вышел из машины – травы действовали. Он подошёл к Соболеву, стоящему прямо перед защитой, и спросил:

– Зачем мы здесь?

– Ты не бойся, тебе ничего не угрожает, – успокоил его Костя.

– А тебе? – вдруг спросил Чернов.

Соболев удивился. Самое страшное, чего он ожидал и боялся – это то, что Белов не сдержит своё слово. Он ведь его совсем не знает, могущественного ведьмака Григория. Хотелось бы верить, конечно, что данное им слово стоит хоть что-нибудь, но…

– А почему мы стоим? – не дождавшись ответа на вопрос, Чернов задал новый.

Он протянул руку и потрогал воздух перед собой, упёрся в преграду.

– Во, тут я машину и разбил. Об эту самую невидимую стенку.

Костя хотел ему сказать, чтобы он не трогал барьер, но не успел. Кто-то схватил Чернова за руку и втащил за защиту, а Соболев остался стоять, как дурак. Он прикоснулся к барьеру, понимая абсурдность происходящего: Белову не нужно никого втаскивать внутрь, он вполне может выйти за свою магическую занавеску. Он живой человек, они только с утра виделись с ним в Запрудном. Это Надин фокус, она втаскивала Соболева внутрь, потому что не могла выйти. Но что происходит сейчас? Чернова в деревню затащила Надя? Простите, а ей-то он зачем?

Положив руку на непробиваемый барьер, об который машины бьются, Соболев ждал, что его тоже заволокут в Позднее, кто бы там не стоял за призрачной стеной. Но чем дольше ждал, тем яснее становилось, что всё пошло не по плану. Черт бы побрал этого Чернова! Зачем он полез щупать барьер? Чтобы убедиться, что ему не показалось утром? Что тут и правда творится что-то мистическое? Так злился Соболев и ждал у моря погоды. Ему даже думать не хотелось о том, что его надули. Пообещали расколдовать за то, что он найдёт, поймает и привезёт человека. Ни в чём не повинного, к слову говоря, человека-то.

Что толку стоять и ждать? Никто, судя по всему, не собирался затаскивать Костю за барьер. Ему стало противно, что он такой лопух. Соболев убрал руку с невидимой ограды, и повернулся, чтобы пойти к машине. То ли ему показалось, потому что надежда никак не хотела сдыхать, а то ли правда за спиной он услышал шаги. Вот только обернуться и посмотреть не успел – тело пронзила боль, от шеи и по всем тканям. Дёрнувшись, Соболев начал оседать, глаза его закатились. Последняя мысль перед тем, как наступила темнота, была почему-то о Наде. Где ты, Надя? Со мной что-то случилось. Спаси меня…

Соболев открыл глаза и ничего не понял, кроме того, что ему дискомфортно. Что с ним? Где он? Вокруг была кромешная тьма. Он пощупал карманы в надежде найти сотовый, и… нашёл. Тут же Соболев вспомнил, что последним отложилось в памяти: он около Позднего, отчаявшись увидеться с Беловым, идёт к своей машине, слышит сзади шаги. Но обернуться не успевает – тело пронзает судорожная боль, и дальше Костя не помнил ничего. Его чем-то вырубили, он мог лишь предположить, что шокером. Телефон, который показывал отсутствие сети, тем самым подтверждал, что Соболев находится в богом забытом Позднем.

Интересно, есть ли смысл орать и звать на помощь? Костя включил фонарь на телефоне и попытался осмотреться. Он лежал на диване в комнате. Кроме дивана в ней не было ничего. Только ведро одиноко стояло в дальнем углу. Всего комната была метров девять, наверное. Квадратных, имеется в виду, метров. Окна не было точно, а вот дверь Соболев увидел. А возле двери выключатель. Да ладно! Неужели сработает? Он неуверенно встал с дивана и подошёл к стене, нажал на белую коробочку. Комнату осветила тусклая лампа под потолком. Костя решил заодно и дверь подёргать – было заперто, разумеется. Ну, и кто его сюда упёк? Этот кто-то выходил за барьер, значит, живой человек. И кому Соболев понадобился тут? И зачем? А если… тут он похолодел от ужаса, и тут же услышал, как заколотилось, запрыгало сердце. Фу-ух! Живой… он жив, его не превратили в жуткое, пожирающее людей чудовище.

Костя подумал, и решил, что не будет стучать в дверь и орать. Займёт позицию выжидающего. Сами придут, и сами всё объяснят, кто бы за этим ни стоял. Проблема была в том, что хотелось пить. Ведро-то они ему поставили, а вот воды оставить не догадались. А ведь он живой. Он пить хочет. А скоро захочет ещё и жрать – они с Морозовым весь день мотались, толком не поели ничего. Одну шоколадку на двоих, которую Чернов купил себе на закуску, но благородно пожертвовал им на обратном пути, можно было не считать.

За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок, и весь проём открывшейся двери занял силуэт здоровенного детины. Он держал в руке небольшой пакетик. Увидев Соболева, мирно сидящего на диване, мужик кивнул и закрыл за собой дверь.

– Давай только без глупостей, – предупредил он Костю.

«Без глупостей, а сам даже не вооружён», – подумал Соболев, шаря по нему глазами. Вошедший понял, что пытается отыскать пленник, и тихонько хихикнул.

– Дурак ты! Да я тебе разок кулаком по макушке дам, и всё. Компот с кутьёй. А мне бы не хотелось, честно говоря. Одного монстра на деревню вполне достаточно.

Он подошёл к дивану и протянул Соболеву здоровенную ручищу:

– Игорь.

– Костя.

– Да я знаю, – махнул рукой мужик и присел. – Кстати о монстрах. Тебе тут просили передать. Учти, я здорово рискую, но и спорить с ней не хочу.

Игорь сунул Соболеву пакет. Там лежала бутылка воды, пакет с бутербродами и свёрнутый вчетверо листок бумаги с ручкой. Костя развернул записку. На листке было написано: «Постараюсь вытащить тебя. Напиши, что узнал по поводу рисунка». Он покрутил бумагу в руке и спросил у Игоря.

– Ты читал?

– Да боже упаси! – перекрестился Игорь. – Я её боюсь.

Последнюю фразу он шепнул и огляделся по сторонам, будто Надя могла притаиться где-то в углу комнаты. В которой даже мебели не было, кроме дивана.

– Ты давай, пиши скорее. Она сказала, что будет ответ. И это… съешь и выпей всё при мне, я мусор уберу. Чтобы, не дай бог, Марк не узнал.

– Игорь, ты такой здоровый бугай, а всех боишься, – усмехнулся Соболев, написав Наде ответ:

«Это бог времени Хронос. Он может управлять временем. Может, Белов хотел отмотать назад?» – постарался тоже покороче. Хотел ещё сократить Белова до одной буквы «Б», но решил, что это уж вообще шпионский детектив получится. Шифровка, а не записка. Соболев свернул листок и вернул Игорю. Он съел бутерброды и выпил воду, чтобы «не дай бог Марк не узнал». Игорь молча ждал, не ответив на претензию, что он всех боится. Тогда Костя решил уточнить ещё один момент:

– Так меня Марк сюда запер?

– Ага. Поел? Давай пакет и бутылку.

– Игорь… а ты не знаешь, чего ему надо, Марку, а?

– Да кто же его знает.

Бугай сложил мусор в пакет и направился к двери. Однако вместо того, чтобы выйти, остановился и повернулся к Соболеву.

– А ты правда тот Надькин хахаль? Который деревню год назад спалил?

Костя кивнул.

– Ишь ты. А ещё удивляется, чего Марк его запер. Там люди живые были. Да тебе одной смерти за это мало. И опять вернулся. Чего вот ты вернулся?

– А сам-то ты что тут делаешь? На вечную жизнь повёлся?

– Ну, и повелся. Тебе-то что? Мне уж за сорок, а жизни-то у меня и не было. Мою жизнь жена сожрала. А тут спокойно… мне нравится.

– Нравится, а Надю боишься, – хмыкнул Соболев. – И у Марка шестеришь.

Игорь вернулся к дивану. Костя еле удержался, чтобы не зажмуриться. Сейчас как даст своим кулачищем ему в глаз, из Соболева и дух вон. Но Игорь присел на край дивана, снова огляделся, и спросил:

– А ты видел её в тот самый день?

– Нет. – Соболев понял, что Игорь говорит про день равноденствия.

– То-то. А я видел. Сожрать ей было некого – Григорий тут всё защитил. И дома, и сараи со скотиной. Собак, кошек люди в дома забрали, у кого есть. А она ходила по деревне. Я в окно видел. Сутки ходила. Как в полночь вышла, так до следующей ночи.

При этом воспоминании Игорь сглотнул. Видимо, страх комом подкатил к горлу. Соболев замер, боясь спугнуть неожиданную откровенность жителя Позднего. Потом он понял, что Игорю, видимо, необходимо было с кем-то этим ужасом поделиться, но Марк, скорее всего, не приветствовал такие разговоры в деревне. А о том, чтобы болтать об этом где-то ещё, и речи не было. А тут Соболев, который в курсе дела, – грех не поделиться. Игорь помолчал немного и продолжил:

– Жуть просто. Идёт, как робот, глаза стеклянные, слюна изо рта. Ходит, ищет, кого сожрать, а некого. Вот уж она выла. Вот уж завывала – кровь стыла в жилах. Пару раз подходила к домам, а на них обереги. Обжигают, видать. Тогда уж и вовсе как волчица на весь лес завывала. Я тебе, Константин, честно скажу: если бы её, Надю… – тут он снова помолчал. – Если бы её тут не было, я бы только порадовался, конечно. Но уж коли она есть – это факт, и я смирился с этим фактом. Вот только спать бы я с ней не смог.

Он криво улыбнулся и подмигнул Соболеву.

– Белов же спит, – буркнул Костя.

– Не знаю, свечу не держал. И у Марка я не шестерю, как ты выразился, а просто выполняю его просьбу. Мы тут живем дружно, как одна семья. Марк – отец наш. А таких, как ты, надо в клетках держать. Виданное ли дело, сколько душ загубил…

Свою речь Игорь договаривал уже от двери. И за дверью ещё что-то бубнил и бубнил себе под нос. Пока не ушёл. Соболев понял, что ему ничего не остаётся, кроме как ждать. Или его вытащит Надя, или придёт Марк и скажет, чего ему надо. Главное, чтобы Морозов не сунулся его выручать, а то ещё вдвоём сгинут. Костя лег на диван и решил подумать о своей несчастной жизни. Он скучал по Наде, и понимал, что даже несчастной жизни ему осталось не так много, видимо. Ведьмак обманул его, приворот не снял. Так и будет он тосковать о красивой неживой девушке, пока не зачахнет совсем. И под эти невесёлые мысли Соболев сам не заметил, как уснул.