– Андрюха, можешь ты обратно повести машину?

– Могу. А в чём дело? – удивился Морозов.

– Сам не пойму… в сон клонит почему-то. Боюсь элементарно вырубиться за рулём. А у нас ещё пассажир тут, – покосился назад, на притихшего Чернова, Соболев.

– Почему я вас слушаюсь? Почему в машину сел? Чем таким вы меня нанюхали? Очень своеобразный приход, – задумчиво поведал Чернов, когда Костя с Андреем поменялись местами.

Морозов сел за руль, а Соболев плюхнулся на пассажирское. Глаза у него и в самом деле закрывались на ходу. И это было странно. Может, просто стресс отпускает? Он так хотел поймать этого Вадима, чтобы спасти собственную шкуру, что здорово перенервничал. Когда стресс остаётся позади, организм может выдать какую угодно реакцию, уж это Костя знал точно. И на ходу заснуть можно, не то что за рулём. Прежде чем отключиться, он усмехнулся наркоманской болтовне Чернова и прокомментировал:

– Эх… золотая молодёжь!

И тут же уснул.

И снова Соболев видел во сне Надю. Он стоял на поляне в деревне Позднее, а она шла от своего дома к нему. Шла в белом летнем платье, распустив свои идеальные гладкие черные волосы по плечам. Надя улыбалась так, будто она была живой. Не искусственно, не придумано, а по-настоящему. Она подошла и положила руки Соболеву на плечи.

– Привет, – сказала Надя. – Что же ты не идешь ко мне? Я всё жду, жду тебя.

– Правда? А зачем? – что удивительно, во сне Костя не чувствовал, что привязан к ней. – Разве мы договаривались о встрече?

Он чуть отодвинулся от девушки, потому что в голове билась мысль, кто она есть. Как бы Надя ни выглядела, Соболев-то знал правду.

– Ты чего, Костя? Мы же договорились, что ты узнаешь, кто на моём рисунке! Забыл, что ли? Проснись!

И Надя начала трясти его за левое плечо, приговаривая: «Проснись! Проснись!» Голос Нади постепенно становился всё ниже и грубее, пока не стал звучать как мужской. Голосом Морозова она всё призывала Соболева проснуться, и он открыл глаза. Оказалось, это Андрей его тряс за плечо и требовал проснуться.

– Что такое? – спросил Соболев.

– Ты стонал. Даже Вадика вон напугал. Да, Вадик?

– Я, между прочим, никакой вам не Вадик. Я – Вадим Юрьевич, глава администрации поселка Запрудный. А ещё, между прочим…

– Да-да, знаем, ещё ты в Кембридже учился. Заткнись, пожалуйста.

– Хорошо, – тут же согласился Чернов и замолчал.

Соболев потёр лоб рукой и сказал:

– Мне надо в Позднее.

– Мы туда и едем. Человека везём, – ответил Морозов. – Тебе приснилось что-то опять? Она, Надя, да?

Соболев проигнорировал вопрос. Он заявил Андрею, что пассажира в Позднее повезёт сам. А ему следует поехать к Лизе. Пока молодой. Так и сказал: «Поезжай, пока молодой. У нас с тобой нет заколдованных земель, Андрюха, мы не вечны». И так печально он это сказал, что Морозов испугался. Даже не испугался, а почувствовал плохое. Сердце сжалось от тоскливого предчувствия, и… как будто заныло. На короткий миг Морозов ощутил себя больным, даже голова закружилась. А потом всё прошло, вот только осадок остался. Ни в какие предчувствия Андрей не верил вроде бы, – точнее, не верил в свою интуицию, никогда не замечал, что она у него обострена, – а вот в эту минуту был готов поклясться, что всё неспроста. Что грядёт что-то нехорошее, тёмное. И они с Соболевым стоят на пороге этого тёмного. Перешагни порог, и тебе крышка. Обратно уже не вернёшься.

Договорились, что Морозов довезёт Костю и подневольного Чернова до соболевской машины, чтобы им друг от друга никак не зависеть. Чтобы обоим быть на колёсах.

– Как отвезу его, договорюсь обо всём с Беловым, так и вернусь к тебе в квартиру. Ну, а ты уж там, как освободишься… я всё понимаю, дело молодое.

– Да ну тебя, – фыркнул Морозов.

Ему почему-то ужасно не хотелось отпускать Костю одного в Позднее. Но ехать туда самому, хоть с Соболевым, хоть без, не хотелось ещё больше. Андрей решил, что надо срочно спросить Лизу, к чему может сжиматься и ныть сердце. И не чует ли она какой надвигающейся беды. Всё-таки она ведьма, и судя по всему, сильная.

Он оставил Соболева с Черновым около Костиной машины. Уехал не сразу: помялся с ноги на ногу.

– Поезжай, чего ты?

– Ну, давай я подожду, пока ты заведёшься, что ли? – предложил Морозов.

Соболев махнул рукой, сел за руль и завёл «девятку».

– Всё? Доволен?

Андрей нехотя кивнул и уехал. Пока ехал в сторону Лизиного дома, думал, что надо что-то купить, наверное. А что? Цветы, шампанское, конфеты? Торт, вино, домино? И надо, наверное, позвонить, прежде чем приезжать. Мало ли, занят человек… запиликал сотовый. Лиза. Она что, мысли его читает? Стало жутковато.

– Але?

– Всё благополучно у вас там сложилось?

– Вроде да. Спасибо!

– Ты где-то уже рядом? Я дома. Жду.

В голосе Лизы звучала улыбка. Морозов почти забыл, что полчаса назад испытывал странное интуитивное беспокойство.

– Купить что-нибудь?

– Я бы тебе посоветовала прикупить себе храбрости. Ну, или к Гудвину за ней сходить. Но это же невозможно, да? – уже откровенно засмеялась Лиза. – Андрей, просто приезжай уже сам.

Она подкалывала Морозова, но как-то так, что было совсем не обидно. И он приехал. Они долго целовались в коридоре, где Лиза встретила его – Морозов даже в звонок позвонить не успел. Потом кое-как избавились от куртки и ботинок Андрея, и целовались в комнате. В затылке жужжала какая-то мысль, но очень невнятно. Она не пробивалась через те прекрасные ощущения, которые дарила ему Лиза. Вроде бы о чём-то он хотел спросить. Кажется, даже о чём-то важном. А как тут вспомнишь, о чём, когда кровь стала горячей-горячей, вот-вот закипит. Пойдут пузырьки по венам и поднимут Морозова куда-то высоко, наверное, на седьмое небо. И он отмахнулся от жужжащей всё тише мысли и, закрыв глаза, приготовился к полёту. На седьмое небо, или куда там уносит тебя, когда кровь перегрелась от страсти. Он и не понял, где они с Лизой побывали. То темно, то светло, то вспышки. И кажется, что нету кожи – поцелуи прожгли её насквозь. Но это нестрашно, что нет кожи. Наоборот, остро и хорошо.

– Ведьма! – сказал Морозов, лёжа без сил на диване. – Скажи честно, что ты со мной сделала?

– Морозов, я прошу тебя! Когда ты последний раз был с женщиной?

Он понял, что не был очень давно. Вот ведь дела! Но откуда она знает?

– А откуда ты…

– Ты был как электрический провод, – не дала ему договорить Лиза. – И это было не только то, что между нами. Как голод у вампиров, знаешь?

– Откуда? Вампиров не существует!

Она подумала и сказала:

– Живут по всей стране люди, и твердо уверены в том, что тварей, которых порождает земля в Позднем, тоже не существует.

Морозов в другое время зацепился бы за тему вампиров и выспросил всё у Лизы, но она сказала: «Позднее», и он вспомнил. Вот что пыталось свербеть у него в затылке, а он отбросил эту мысль.

– Я вспомнил! Сегодня мне что-то почудилось. Знаешь, будто что-то плохое случится.

– С кем? – спросила Лиза.

– С нами… со мной, с Соболевым.

– С тобой точно ничего не случится. Особенно если не будешь лезть куда не надо.

– А с Костей?

– Андрей, я не чувствую про Костю.

Он так очевидно огорчился, что Лиза тут же добавила, положив руку ему на плечо:

– Я не чувствую! Но я же могу посмотреть. Я с ним знакома. Давай, посмотрим, раз ты волнуешься.

– Да не волнуюсь я! Так, показалось что-то. Наверное.

Девушка накинула его рубашку и собрала волосы в хвост. Присела за стол, зажгла свечу. Взяла колоду карт. На картах были изображены разные картинки – Морозов понял, что карты необычные. Не игральные. Лиза перетасовала колоду с закрытыми глазами, потом быстро разложила на столе несколько карт. Открыв глаза, она смотрела на расклад, закусив губу.

– Что там?

– Тс-с. – шикнула Лиза.

– Что-то плохое, да?

Ей не хотелось говорить, но карты и впрямь выпали нехорошие. Неудачные. Соболев уже был в большой беде, а дальше будет только хуже.