– Ты успел в неё влюбиться? В Надю?

– Мда. Нашел время.

– Нет, ну вы же провели какое-то время вместе. Ты говорил, она хороша была. Во всём. И тебя не насторожило, что она так хороша. Значит, головой ты тогда вряд ли думал. Из этого следует вывод, что были чувства. Были?

– Сейчас это не имеет никакого значения. Забудь и давай наконец поговорим о деле. – Соболев отлепился от окна и сел к столу. – Давай. Рассказывай. Показывай.

– А кто всё-таки убил Захара, Костя?

– Да не знаю я! Не знаю! Он был мёртв, когда я спустился с чердака. Когда Тамара меня выпустила. Я так понял, пришли они меня спасать вдвоём, а досталось Захару.

– Господи… он же просто должен был поговорить с Марком!

– Андрей. Проехали, говорю. Давай к делу.

– Ну вот, смотри. – Морозов достал две большие коробки, открыл. Достал аккуратный предмет, похожий на кирпич. – Это бомба. Их тридцать штук. А вот это пульт. В каждой бомбе есть маячок, который сработает как детонатор, если нажать на пульт. Ай, осторожнее! Не нажми.

– Так тут вот переключатель, он в состоянии покоя.

– Лучше всё равно не надо. Мало ли. Весь ПГТ на воздух взлетит.

– Так и скажи, что трясешься за свою шкуру. При чем тут ПГТ?

– Ты теперь меня будешь до смерти подкалывать? Что я трус?

– Ладно, извини. В общем, всё это устанавливается, потом нажимается, и бабах. Да?

– Ну… примитивно, конечно, но в целом правильно.

– Тебя не беспокоит, что мы убьём за компанию кучу живого народа?

– Ты пытался спасти этот народ. Увести оттуда. Безуспешно. В конце концов, они там все превратятся в зомби. Смотри на это, как на спасение мира.

– Какого мира, Андрей? Они не выходят за пределы Позднего. Физически не могут.

– Я тебя не понимаю… ты меня отправил, денег дал. Ты всё это придумал. Затеял. Ты что? Пытаешься соскочить?

– Нет…

– А почему мне кажется, что да?

Соболев помолчал. Ему не хотелось развивать тему.

– Деньги остались?

– Да.

– Знаешь, что ещё нужно купить?

– Что?

– Бензин. Много канистр бензина.

– Зачем? Чувак, у которого я всё купил, сказал, что он деревни не останется ничего.

– Погоди… ты что, сказал этому подрывнику, для чего покупаешь столько взрывчатки?

– А что я должен был ему сказать? – заорал Морозов. – Что на рыбалку еду, рыбу глушить? Он получил бабки. И никому ничего не скажет. Слышал о таком понятии, как репутация?

– Бензин. Надо купить. Чтобы наверняка.

– Да как хочешь. Завтра смотаюсь. Когда мы идём? Завтра ночью?

– Тамара сказала, чтобы через пару дней.

– А у нас Тамара теперь мозг операции?

– Андрей… что ты бесишься? Она хочет помочь. И это правильно, всё должно успокоиться. После стрельбы, после моего побега.

– Прости. У меня в одном предложении не встают рядом слова «зомби» и «помочь».

– Узко мыслишь. Хватит препираться. Давай… помянем Захара. Скоро всё закончится.

– Скоро мы всё закончим.

– В точку.

Они выпили. Не чокаясь.

Он прокрался к дому тише льва. Свет горел. Ну, да. Она же не спит. Попробовал подтянуться и заглянуть в окошко. Черт. Надо было ходить в спортзал. У них в мед. центре был отличный спортзал.

– Ты чего тут ползаешь? – раздался голос с крыльца, Соболев разжал руки и свалился вниз.

– Напугала меня. Откуда ты взялась?

– Из дома вышла. Услышала, как ты сопишь. Как медведь. Заходи быстрее в дом.

Они зашли, Тамара закрыла засов.

– Я тебе собаку около леса оставила. Забрал?

– ТЫ?! Гэри все эти дни был у тебя?

– Ну, да. Голодовку, правда, мне объявил. Но тут был.

– А… зачем?

– За печкой. Ну? Всё готово?

– Да…

– А где?

– Там много. В машине. Мы чуть-чуть не доехали. Там Андрюха ждет.

– Придется доехать. Или тащить самим. Я не могу…

– Я знаю.

– Ну, давай. Или подкатите машину без света, и выгрузите на краю дороги. Оттуда я заберу. Или тащите вдвоем.

– Погоди, Тамара…

– Ох, чего-то я на радостях вообще соображать перестала! Я сейчас тележку из сарая прикачу. На тележке допрешь? А чего там у тебя много?

– Там бензин ещё.

– Кстати, правильно. Сам придумал? Бензин не помешает. Ты мозг, Костя. Жди. Я за телегой.

– Том, да погоди ты. – Соболев схватил её за руку. Она посмотрела на него, с удивлением. Насколько получилось. Что он делает? Мозгом повредился, что ли, пока в плену был? – Тамара, мне как-то не по себе. Ты меня спасла. А я тебя… убью. Я не могу справиться с чувством… что это неправильно.

– Костя, я умерла тридцать пять лет назад. Меня убило равнодушие близких. Ты просто избавишь землю от тварей. Я – тварь, Костя. Жалкая, уставшая тварь. Которая хочет перестать быть. Думай об этом. Что я – существо. Не человек. Я жру таких, как ты. Я сожрала Соню.

– Что? – поднял глаза Соболев.

– Да. Повеселилась напоследок. Душу отвела. Ну, не душу, а что там… Костя. Ты понял меня? Я не смогу тебя утешить. Не умею. Но не надо страдать. Мы договорились, и сделаем. Да?

– Да. – Они обнялись. Такой вот порыв. А всё-таки ты некрофил, Соболев.

– Костя, а Марк был прав. Ты некрофил.

– Ты не поверишь, – засмеялся Соболев, вытирая слезы, – я подумал о том же.

Телега оказалась вместительной, он уложил в неё обе коробки и несколько канистр.

– Андрей, ты будь тут.

– Почему?

– Потому, что опасно.

– Ты же обещал меня не подкалывать!

– Да не подкалываю я! Правда опасно. Я рвану и прибегу к тебе, ты будь готов нажать на газ. Кстати, развернись. В общем, развернись, фары не включай, закройся в машине, и жди меня.

– Да понял я, понял. Сижу в машине, жду тебя.

– И закройся!

– Понял!

– Ну, я пошёл. До скорого, надеюсь.

Костя исчез в темноте. Морозов разворачивал машину и думал о том, что вот уже готов он к бою, и заставил себя не бояться. А всё равно в стороне остался. Что за карма такая, позорная, за чужие спины прятаться? Тогда, пятнадцать лет назад, пацанов съели, а он остался. Ну, не только он, но речь-то сейчас о нём. На операции по спасению Соболева вместо него погиб Захар. И даже сейчас он снова отсиживается в тылу. А тут страшновато, кстати. И темно. Лучше бы он пошёл вместе с Соболевым убивать зомби. Там сейчас будет фейерверк. Эх…

Около дороги его встретила Тамара, и помогла очень быстро дотолкать тачку до двора. Соболев тяжело дышал. Она подождала минуту, заодно прислушалась к деревне.

– Смотри. Я предлагаю сделать так. Мы сейчас проходим по дворам, где все живые. И ты подкладываешь эти свои штуки. – Тамара крутила коробочку в руках – это точно взорвет всё вокруг?

– Да, да, не переживай.

– Да я не переживаю. Потом мы пойдём в дома, где есть наши. Там будем действовать иначе. Ты заходишь, что-нибудь спрашиваешь…

– Что?

– Что… как пройти в библиотеку! Придумай, что.

– Ладно, я понял.

– Пока ты отвлекаешь их таким образом, бомбу заложу я. Объясни, как.

– Смотри, тут переключатель. Просто щелкни им, загорится огонек. Видишь, зеленый?

– Вижу.

– Ну, и закладывай.

– Поняла.

– А почему так? Я отвлекаю, а ты минируешь?

– Меня они унюхать не могут. А ты перед ними стоишь. Воняешь. Какие могут быть подозрения?

– Ну, в принципе… Тамара, давай только выпустим животных? Пусть уходят.

– Некогда, Костя! Некогда!

– Ну, хоть Монику! – взмолился он.

– Хорошо. Монику выпустим. Надеюсь, у неё хватит ума уйти в лес.

– Конечно! Она очень умная.

– Всё. Времени нет. – Тамара включила маячок на бомбе, и заложила под крыльцо своего дома. Соболев закрыл глаза. Что он делает? Что вообще он делает здесь? Тамара толкнула его под локоть и прошипела в ухо: – Не вздумай сбежать. Догоню и шею сломаю.

Правильно. Она сказала, чтобы он думал об этом. Она не человек. Она тварь.

Всё прошло гладко. Без Тамары, конечно, была бы полная лажа. Она таскала коробку с бомбами, как пушинку. Слышала любой подозрительный звук, и успевала отойти с дороги, спрятаться сама и прикрыть Соболева. Когда подошли к Петиному дому, он выпустил Монику. Начал шептать ей в ухо, чтобы та уходила. Лошадь подрагивала ресницами и ноздрями, и топталась на месте. Тамар подошла к ней, посмотрела в глаза. Моника встала на дыбы, шарахнулась, и поскакала к лесу.

– Спасли твою кобылу. Вторая часть плана.

По поводу второй части плана: было, конечно, странно на ночь глядя заходить к местным. Они стояли около дома Ильи. Соболев, не оглядываясь на Тамару, подошел к двери и постучал. Стоял, ждал, когда дверь откроют. За Тамарину часть операции он не беспокоился, уже понял, что она надежный партнер. Услышал шаги. Напрягся. Вспомнил, что этот мужик сожрал свою дочь. Зою. Страшный ужас. Илья открыл.

– Простите, у вас спичек не найдется? – Соболев брякнул первое, что пришло в голову.

– Ты кто? – усмехнулся Илья.

– Я… сосед ваш. Временно живу у Пети в доме.

– Да? А я слышал, ты у Марка нынче гостишь.

– Хорошенького помаленьку. Так есть спички? Печь надо затопить…

– Спичек нет. – мужик поманил Соболева пальцем поближе. Он с ужасом приблизился. – Не курю.

Мужик заржал и закрылся в доме. Почему они всё время смеются? Зомби-смешарики. Соболев на негнущихся ногах вышел за калитку и пошёл в сторону Петиного дома. Тамара была во дворе, как он и предполагал.

– Спички?

– Ну, что в голову пришло.

– Надо разбить тебе голову, чтобы ты мог попросить бинт. Нам еще в два дома идти.

– Всего? Всего три дома на всю деревню? Тамара, может быть мы зря всё это…

– Идём, быстро. – Тамар потащила его почти волоком. Ему вдруг стало плохо. – Домов больше, просто Надя где-то в другом доме. Мы заложим везде. И ты про мой дом забыл.

– Я не могу идти. У меня давление. Я умираю.

– Слушай! – Тамара встряхнула его. – Я тебе ОЧЕНЬ не советую ТУТ умирать!

Костя быстро пришёл в себя. Тамара очень ловко заложила остальные бомбы, пока Соболев мямлил что-то у хозяев на крыльце. Подошла очередь бензина. Они вытащили канистры.

– Куда лить? На дома? Будет очень вонять. Ты не успеешь уйти, как они почуют.

– Дома и так взорвутся. Я думал, на заборы, дорогу и поляну.

– Всё равно завоняет. А ты знал, что я очень громко кричу?

– Нет… ты это к чему?

– В общем, Костя, пришёл твой звёздный час. Ты сейчас идёшь в лес. А я выливаю бензин, сколько успею. Вариант беспроигрышный. Они не зайдут за тобой в лес. Но! Могут отправить кого-то из живых. Поэтому, как только первый из них вылезет из норы, я крикну тебе: «давай». И сразу жми. Понял?

– Может тогда не надо бензин?

– Не волнуйся, я среагирую быстро.

– Надо было просто на двери повесить какую-нибудь заговоренную осину. Чтобы они выйти не могли.

– Все задним умом крепки.

– Я понял, Тамара! У вас же деревня неровно стоит. Надо просто открыть канистры в нескольких местах, и пусть вытекают! Пока они учуют, я уже рвану. Как откроешь – кричи.

– Слушай, ну мне прям жаль такого умного мужика отпускать! Может, мне перед смертью поужинать твоим гениальным мозгом?

– Надеюсь, это шутка…

– Это шутка, Костя. Пульт у тебя?

– Да.

– Иди.

– Тамара, тебе страшно?

– Иди!..

Соболев бежал к лесу бегом, и теперь пытался отдышаться, спрятавшись за деревом. Пульт он сжимал в руке, и во всю напрягал уши. Долго ждать не пришлось. Костя уловил какую-то нарастающую панику со стороны деревни, которая длилась ровно одну секунду. А следом над лесом раздался очень громкий и спокойный голос Тамары: «давай». И он дал. Нажал на кнопку, и не отпускал. Его давно откинуло взрывной волной, он ударился о дерево спиной и головой, потерял сознание и валялся на снегу, крепко сжимая пальцем кнопку пульта.

Деревня горела. Многочисленными взрывами разнесло в щепки все строения: дома, сараи, амбары, туалеты. Никто не уцелел. Всё живое и мёртвое было стёрто с проклятой земли. Как говорят про пострадавших в подобных катастрофах: хоронить нечего. Пламя было на каждом сантиметре земли, оно бушевало, и поднималось вверх, касаясь цветными языками вечерних облаков.

Морозов слышал взрывы очень хорошо. Ему показалось на мгновение, что машина подпрыгнула в воздухе. Слава Богу, это было лишь мгновение. Он терпеливо ждал. Зарево осветило все окрестности. В лесу стало светло, как днём. Соболев не появлялся. Когда часы на телефоне сообщили Морозову, что он ждет уже пять минут, журналист решил, что с него хватит. Он прихватил телефон, который тут был совершенно бесполезен. Закрыл машину от греха, и пошёл в сторону Позднего. Или, вернее, того, что от него осталось. Соболева в тёмной куртке он заметил между деревьями на снегу сразу. Андрею очень хотелось полюбоваться пламенем, сжирающим всё вокруг, но Соболеву нужна была помощь. Убедившись, что он жив, Морозов с трудом вытащил из его руки пульт и швырнул изо всей силы в сторону деревни, в огонь. Вроде бы даже докинул. Видимо, в крови гулял адреналин. Потому, что друга до машины он дотащил махом, очень надеясь, что у него не сломан позвоночник, и он не сделает хуже. Сгрузив Соболева на заднее сидение, Андрей рванул по дороге в сторону шоссе, пока на пожар не слетелись любопытные водители, или ещё кто. Он успел выехать на трассу и поехал домой, улыбаясь, как дурак. У Андрея было ощущение, что сделано большое дело, к которому он готовился пятнадцать лет. С того самого вечера, как потерял своих друзей. Сашка, Женька, где вы там? Слышите? Мы сделали это, друзья мои. Сделали.

Никто не полез тушить землю с дурной славой, и пожар постепенно затух сам. Тлело несколько дней. Соболев в это время отлеживался у Андрея, читая книжки, и думая о вечном. Морозов ухаживал за ним, как за родным. Готовил на всех макароны с сыром по рецепту Соболева, приносил Косте свежие книги, варил кофе. Гулял с псом. Алабай на макаронах быстро вернул былую форму. Соболев купил на сайте авиабилет Красноярск – Москва, и собрался в путь. Из всего, с чем он приехал в Позднее, выжили только вещи, те, что были на нём. И то, весьма условно. Да сотовый телефон. Жалко было микроскоп. Он и не подумал его забрать у Тамары. Ладно, это дело наживное.