Но существование указанного процесса умственной ассимиляции единиц, составляющих класс, явственно подтверждается из наблюдения, именно благодаря этим осложняющим влияниям. Если бы состав школьного класса не менялся на протяжении всей его жизни, подметить наблюдением процесс ассимиляции было бы очень трудно вследствие его постепенности и медлительности. Когда же класс сразу обновляется значительным числом новых членов дурных или хороших, в его умственных качествах (а также нередко и нравственных, о чем речь будет ниже) легко может быть подмечено резкое нарушение единства и последующее сравнительно быстрое восстановление этого единства. Так, например, вряд ли кому из педагогов, долго подвизавшихся на своем поприще и мало-мальски наблюдательных, не приходилось замечать влияния на масс значительного числа второгодников, представляющих обычно слабые в умственном отношении школьные элементы. При соединении класса с этими новыми и чуждыми ему элементами достигнутая уже гармония его умственных сил резко нарушается и возникает, наглядно для учителей, та борьба противоположных умственных сил, о которой сказано было выше. В борьбе этой пришлые элементы обыкновенно более или менее быстро подчиняются уже сплоченной массе прежних учеников и усваивают ее общее направление. Для учителя второгодники заметны по своим оригинальным для класса умственным качествам лишь в начале учебного года; к средине года они вполне сливаются с остальными.

Однако хоть и редко, но бывает и наоборот. Бывает, что пришлецы, если их достаточно много, осиливают сформировавшийся уже в большей или меньшей степени класс и не сами уподобляются ему, а его уподобляют себе. Происходит то, что на языке учителей называется: хороший класс стал плохим. Пишущему эти строки пришлось однажды наблюдать именно такую метаморфозу с учениками пятого класса, где компактная и дружная масса второгодников совершенно изменила прежний общий тон хорошей, серьезной и успешной работы на вялое, апатичное, малопродуктивное и подневольное отношение к делу. Здесь произошел вообще редкий поворот равнодействующей в отрицательную сторону и было явно заметно, как падали силы тех, которые шли впереди, под давлением численного превосходства слабых, как тускнела и бледнела умственная сила всего класса, как из резвого, восприимчивого и быстро схватывающего мысли класса он обращался в класс неподвижный, тугой и тяжелый.

Иного рода процесс ассимиляции, тоже поразительно яркий, пришлось нам наблюдать в седьмом классе, когда к прежнему составу учеников, перешедших из шестого класса, присоединились в большом количестве новички из других гимназий и прогимназий, и новички, как говорится, на подбор: умные, даровитые, дельные. Через два-три месяца класс стал неузнаваем. То он поражал своею общею малоспособностью, неразвитостью, умственною вялостью. С некоторыми учениками, казалось, ничего нельзя было поделать: до такой степени они были тупы и невосприимчивы. Чтобы как-нибудь справляться с курсом, приходилось плестись черепашьим шагом, жевать и пережевывать десятки раз одно и то же и все-таки приходить в отчаяние от достигаемых результатов. Но вот появились новые ученики: что ни скажешь, все тотчас понимают и схватывают, что ни спросишь, на все отвечают ясно, толково, безошибочно. Класс прислушивается с удивлением и любопытством. Заметно общее напряжение внимания. Появляется небывалая энергия. Просветляются каким-то неизвестным путем мысли. Наблюдается общий подъем духа. Самые лица как будто становятся более осмысленными и умными. Прежние тупицы начинают говорить более связно, думать более логично, слушать более продуктивно. Те, на которых думал уже махнуть рукой, как на безнадежных, вдруг обнаруживают проблески понимания, потом прогрессируют дальше и больше, наконец делают уже и настоящие успехи. Уверенность всего класса в своих силах растет, и силы эти действительно мало-по-малу развертываются. Через два-три месяца, как мы уже сказали, от прежней физиономии масса не остается и следа.

Внеурочные влияния тоже сказываются на умственном уровне класса очень заметно, если только они сами по себе достаточно сильны и глубоки. Случалось встречать старшие классы, мало культурные, с детским мировоззрением, с слабыми умственными интересами; классы эти под влиянием идей, принесенных извне, перерождались, получали вкус к серьезному размышлению и серьезному чтению, вырабатывали свое направление, свои взгляды и отношение к действительной жизни, к науке, литературе, искусству... Переходя к обзору внеурочных отношений учеников класса, следует указать, что они оказывают особенно важное влияние именно на выработку господствующего мировоззрения и направления класса, представляющего нередко закваску всей будущей интеллектуальной и моральной индивидуальности отдельных его членов. Общественное мнение класса, складывающееся вначале лишь из школьных традиций и понятий, из самосознания класса (на почве его отношений к школе и своим членам), осложняется затем либо идейным элементом, почерпаемым из литературы и жизни, либо житейской философией того или другого качества, либо своеобразными вкусами, стремлениями и наклонностями, попадающими в класс и получающими в нем распространение в силу каких-нибудь случайных влияний внешкольной жизни учащихся. Общественное мнение класса, т.-е. строй его понятий о порядочном и непорядочном, о хорошем и дурном, о честном и бесчестном, подчиняет себе отдельные индивидуальности и этим ассимилирует их с гораздо большим успехом и силой, чем это имеет место в среде людей взрослых. Легко, понять причины этого: нестойкость развивающейся личности, тесная близость и выработанная годами товарищеская солидарность, искренность и простота отношений и т. п. Поэтому всякая сколько-нибудь значительная идея, проникающая в стены класса, быстро и прочно становится общей идеей, идеей класса, и круг таких идей, становясь общим достоянием класса, образует его мировоззрение. Мировоззрение это в большинстве случаев, если только оно ярко выражено, что зависит от умственных сил класса, имеет идеалистически-прогрессивный оттенок. Естественно, что молодость полна стремления вперед, полна любви к светлым, прекрасным идеалам, полна увлечений и радужных надежд на будущее. Но далеко не всегда таково настроение и направление класса (речь здесь идет, конечно, только о старших классах). Нередко в класс проникает разъедающая струя скептицизма, и скептицизм становится господствующим его направлением. Если скептицизм этот философского происхождения, класс дает представителей той молодежи, которая смолоду делается старой, во всем сомневается, не знает, куда идти и что делать, зачем жить и учиться, ничего не ждет в будущем и относится к жизни с вялой апатией и равнодушием. Если скептицизм происхождения житейского, господствующим тоном класса становился эпикурейство, веселые ожидания, жирные аппетиты, карьеризм и легкомысленно-порочные наклонности и вкусы.

Бывают и совершенно бесцветные в идейном отношении классы, в которых господствует полное безразличие к вопросам высшего порядка. Тут следовательно не нашлось проводников интереса к этим вопросам или же почва оказалась почти сплошь невосприимчивой. Тогда на место идей становятся эмоции: класс увлекается музыкой, театром или же, еще проще, танцами и спортом, наконец, еще проще, веселыми похождениями и грубыми удовольствиями.

За последнее время рост промышленности и практическая деятельность на поприще промышленности в роли инженеров все больше и больше привлекает симпатии молодежи; задолго до окончания курса «инженерные» стремления передаются в классах от одного ученика к другому и все чаще формируются классы с преобладающим практическим направлением, иногда с преждевременною расчетливостью относительно материальных благ будущей деятельности. В связи с затронутыми моментами объединения отдельных индивидуальностей учеников класса в групповую индивидуальность, более или менее характерно очерченную своими умственными свойствами и господствующим мировоззрением, стоит другой объединяющий фактор — взаимные нравственные влияния общего характера (о специально-школьных нравственных влияниях будет сказано ниже). По поводу этих влияний, лишь в гораздо большей степени, можно сказать то же, что было сказано об умственных влияниях, — в большей степени потому, что, тогда как умственные силы подростков имеют все-таки некоторую устойчивость, нравственные их свойства вполне неустойчивы и могут быть внешним воздействием направлены в любую сторону.

Однако, именно благодаря этой чувствительности нравственного мира молодежи к извне действующим влияниям, общие влияния жизни, влияния среды, семьи, слишком могущественно ведут ее в определенном, одинаково и ярко окрашенном направлении, чтобы могли оказаться значительно заметными те частные различия, которые отпечатлеваются на малой группе молодежи— школьном классе — от частных, внутри него действующих причин. Поэтому нравственный облик школьного класса какого-либо возраста в общих и главных чертах есть облик всей учащейся молодежи того же возраста, и живые классы отличаются в этом отношении друг от друга очень мало. Тем не менее даже эти малые различия имеют свою важность и должны быть при всякой возможности подмечаемы. Несомненно, один из кардинальных вопросов групповой нравственности учащихся есть вопрос половой чистоты, имеющий не только огромное нравственное, но и огромное физическое значение. И хотя в этом отношении свойства молодого поколения зависят от всех условий жизни и от влияния всей системы современного воспитания, благодаря чему в общем свойства эти более или менее сходны, но все же взаимное воздействие учеников класса способно создавать уклонения от среднего уровня, которые в действительности и наблюдаются. В противоположность умственной эволюции класса, совершающейся до известной степени правильно и закономерно при данном составе класса и даже, как мы видели выше, при его переменах, нравственная эволюция его не имеет никакой правильности. Тут происходят совершенно неожиданные перемены не только от пополнения класса новыми членами, но и от неожиданных, вызванных внешкольными воздействиями, нравственных метаморфоз с прежними членами; но, к сожалению, перемены эти обыкновенно влекут за собой обратный вышеуказанному процесс ассимиляции, направленный в сторону пересиливающих отрицательных влияний.

Простая случайность: ученик приносит в класс скабрезную картинку, заинтересовывает ею товарищей, вызывает подражателей, наводит всех на новый круг мыслей, — и в результате класс получает преждевременное и извращенное знакомство с интимной стороной мужских и женских отношений, приучается к бессознательному пока цинизму.

В отроческом возрасте класс нередко, поддаваясь примеру нескольких лиц, усваивает грязные помыслы и мечтания, зачитывается возбуждающею воображение романической литературою, начинает преждевременно обращать мечтающие взоры на женщин. В старшем возрасте на той же почве возникают опасные похождения.

Нельзя однако не заметить, что цельность нравственного направления класса в этом отношении не выражается так полно, как цельность его умственного направления; многие отдельные личности значительно уклоняются в сторону от общего классного типа; и это объясняется тем, что фактические проявления указанного направления совершаются не в стенах школы, а вне ее, имея в стенах школы лишь свои отголоски в виде разговоров, рассказов, острот и т. п. Случается и так, что целомудренное и стыдливое направление класса, упрочившееся за несколько лет его жизни, благодаря отсутствию соблазнов, остается таким до конца, пересиливая вторгающиеся после элементы разврата. Иногда класс сознательно вооружается против распущенности под влиянием облагораживающего чтения или убежденный горячими и искренними ратоборцами нравственной чистоты из своей же среды.

Знакомства, особенно с женщинами, внешкольные развлечения, литературные веяния оказывают в этом отношении большое влияние. Приходилось наблюдать быстрое облагораживающее воздействие знакомых идейных женщин и девушек на восприимчивых ко всему хорошему юношей. Были на нашей памяти такие классы учеников, которые задавались целью «развивать» учениц, и на этой почве возникали прекрасные отношения, имевшие прекрасное влияние на тех и других. Были, наоборот, классы, увлекавшиеся танцами, флиртом, ухаживаньем. Были и такие, которые усваивали презрительное отношение к женщине и к женолюбству, создавали на этом целую свою философию, гордились своей «мужественностью»...

Второй острый вопрос нравственности товарищеских классных кружков — то или иное отношение к спиртным напиткам.

Здесь также на общем малоутешительном фоне являющемся отражением соответственной общественной нравственности, встречаются разновидности. Встречаются классы, в которые это пагубное пристрастие проникает очень рано; в других оно появляется позднее; одни отдают ему дань «прилично», в приличных домах, с соизволения добрых родителей, за веселыми и шумными ужинами, следующими после весёлых и шумных, балов и маскарадов; другие предаются этому пристрастию «неприлично», посещая трактиры и пивные или устраивая по очереди друг у друга торжества по различным поводам. Изредка, как исключения, встречаются классы, принципиально восстающие против попоек, даже и умеренных.

Нравственное направление класса в других доступных ему сферах действий, не относящихся к школе, трудно поддается наблюдению и общей характеристике;

Характеризовать класс по отношению к интеллектуально моральным свойствам, как честность, правдивость, или по отношению к органически-моральным качествам, как доброта, сердечность, искренность, и т. п., — задача невыполнимая, так как классовые группы слишком малочисленны, чтобы в них могли типично сконцентрироваться и отлиться какие-либо из этих свойств.

Но невыполнимая в общих понятиях, задача эта выполнима в специально-школьных понятиях. Такое кажущееся противоречие перестает быть противоречием, если принять во внимание, что школьная нравственность во многих отношениях не то, что нравственность общая. Она определяется своими совершенно особыми условиями, и если ее нельзя признать законной с точки зрения общих принципов, то с точки зрения этих особых условий в ней нет ничего незаконного.