ГЛАВА ПЯТАЯ

Её первая мысль была о том, что башня Кадры похожа на него самого.

Глаза Сарай расширились, когда она вышла из кареты. Колонны из обсидиана обрамляли пещерообразный дверной проём строения, размером в пятую часть ширины Эквитаса. Огонь танцевал в единственном настенном светильнике, отбрасывая тени, которые тут же поглощались чёрным деревом двери. Позади неё с лязгом захлопнулись узорчатые ворота. Ни двери, ни ворот не было видно, пока карета не миновала защитные чары Кадры.

Сарай с опаской посмотрела на вход. Ночной ветерок донёс аромат цитрусовых. Слишком нежный для лимона, слишком сладкий для лайма. Должно быть, у него апельсиновая роща.

— Тетрарх Кадра ждёт вас внутри. — Свет огня осветил седые волосы кучера и глубокие мимические морщины вокруг его рта.

Она задалась вопросом, чему может улыбаться человек, работающий на Кадру. — Благодарю вас. Кстати, я Сарай.

— Катон. — Он с усмешкой наклонил голову в сторону двери. — Он не кусается.

Нет, он только сжигает людей заживо. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Сарай шагнула в атриум, выложенный терраццо. Здесь тоже горел лишь один светильник. Открытая крыша, типичная для южных домов, здесь отсутствовала.

— У Тетрарха Кадры нет нужды в свете?

Катон улыбнулся.

— Открытая крыша — это приглашение для его врагов. Что бы ни говорили люди, в конце концов, Тетрарх Кадра — всего лишь человек.

Ей было трудно в это поверить.

— Это таблинум. — Катон указал на правую из двух дверей в глубине атриума. — Он хочет поговорить с вами наедине.

Она могла лишь догадываться, какой разговор задумал Кадра. Вытирая влажные ладони о тунику, она незаметно потянулась к своему браслету. Под предлогом глубокого вдоха, она уколола палец и вдавила каплю крови в зосту. Посмотрим, как часто он лжёт. Собравшись с духом, она постучала.

— Войдите, — отозвался до боли знакомый баритон.

Глубоко вздохнув, она нажала на ручку и вошла. Кабинет Кадры оказался менее вычурным, чем она ожидала. Стеллажи с книгами от пола до потолка покрывали стены, обрамляя два дивана для чтения. В глубине винтовая лестница вела к антресолям, а затем изгибалась, уходя на верхние уровни башни. Справа стоял внушительный стол, заваленный свитками. А за столом сидел он сам.

Сарай встретилась со взглядом Кадры и замерла. Его волосы были влажными. Тёмные пряди падали на лоб, смягчая суровые черты лица. Небрежно завязанный халат был распахнут до пояса. Она с усилием перевела взгляд вверх, пытаясь — и проваливаясь — игнорировать полоску загорелой, покрытой волосками кожи, обнажённой из-за распахнутых пол.

— Добро пожаловать. — Человек, на которого она изо всех сил старалась не смотреть, лениво качнул бокалом вина в её сторону.

Проклятье. Подойдя к столу, она поклонилась так низко, что чуть не ударилась головой о дерево.

— Благодарю вас за любезное приглашение, Тетрарх Кадра. — Ей удалось посмотреть куда угодно, кроме его груди.

Искорка веселья мелькнула в его бездонном взгляде.

— Это не было любезностью, и уж точно не было приглашением.

— Тем не менее, благодарю вас.

Он поднялся, и халат распахнулся ещё шире от этого движения. Она зафиксировала взгляд на его лице. Он был поразительно красив, но в нём не было того плутовского обаяния, как у Элия; на его чертах лежал отпечаток безжалостности, который огрубил лицо, способное быть классически прекрасным.

— Сарай из Арсамеи. — Его голос был бархатным, но в жестоких глазах не было ничего обольстительного. — Если не считать Штормопада, как тебе Эдесса?

Вздрогнув, несмотря на свою накидку, она скрестила руки на груди. — Жарко.

— А Эквитас? — Он обогнул стол и поставил свой бокал рядом с её рукой. Сладкое винное марево ударило ей в ноздри.

— Шумно.

— А Тетрархия?

— Я едва ли успела со всеми познакомиться.

Бровь Кадры поползла вверх. — Значит, у тебя нет собственного мнения?

— Я этого не говорила… — Она замерла, осознав, что он едва ли не в футе от неё. Слишком близко. Почему она не заметила? Обычно к этому моменту её тело уже начало бы паниковать.

Судорожно вдохнув, она отступила на шаг. Кадра бросил на неё оценивающий взгляд, долил свой бокал наполовину содержимым винной бутылки, после чего налил остальное в другой бокал и протянул ей.

Это не может быть ядом, если он сам это пьёт. Она осторожно приняла его. — Тетрарх Кадра, я не уверена, какой именно ответ вы хотите услышать.

— Честный. Как тот, что ты дала мне прошлой ночью.

Будь ты проклят за то, что вспомнил об этом. Но его ответ прозвучал чётко. Правда. — Вы спрашиваете меня о Тетрархии? Или об испытании?

— Обо всём.

Она сглотнула. — Я сочла это чудовищным. Испытание. — И вас.

Его глаза блеснули юмором, словно он услышал её невысказанный вердикт. Каждый волосок на её теле встал дыбом, когда он подошёл ещё ближе. А затем он сделал нечто странное. Подняв руку к её шее, он замер, словно ожидая позволения.

Сарай ждала, что её тело начнёт протестовать против его близости, но, казалось, оно впало в шок. Почему он просит разрешения? Сбитая с толку, она склонила голову. Если он причинит ей боль, она сломает ему запястье, к чёрту все последствия.

Что-то мелькнуло на лице Кадры. Длинные пальцы коснулись её шеи, расстёгивая застёжку накидки у горла. Ткань соскользнула с плеч с шорохом, который показался слишком громким. Его глаза ни на миг не покидали её лица, и веселье угасало по мере того, как он удерживал её взгляд. У неё пересохло во рту.

Затем он отстранился.

Она подавила желание судорожно вздохнуть, когда он повесил её накидку у входа в кабинет. Волна жара прокатилась внутри неё, пронзая конечности до тех пор, пока кожа не стала казаться слишком тесной.

Преисподняя. Нет. Абсолютно нет. Его голос был достаточно опасен, но это? Она задушила это неуместное чувство и почти вздрогнула, когда Кадра повернулся к ней обратно.

— Ты боишься меня? — спросил он будничным тоном.

В голове всплыли видения: Энниус, охваченный пламенем, кричащий в агонии. Монстр, склонившийся к ней и просящий разрешения прикоснуться.

— Нет.

Она вздрогнула, когда тёплая ладонь обхватила её запястье. Он поднял её руку к её же лицу, указывая на «гусиную кожу» на её коже.

— Правда? — сухо спросил он.

— Я не боюсь вас.

— Но? — Он опустил её руку, прежде чем отпустить.

— Возможно, немного не по себе, — прошептала она.

— Хм. — Он сделал глоток вина, впиваясь в неё взглядом. — Это чертовски полезнее, чем страх.

Правда. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Потянувшись к своему бокалу, она залпом выпила вино. Оно разлилось внутри тёплой, дурманящей волной.

— Помедленнее. — В его взгляде не было насмешки, только холодная оценка.

Она гадала, что промелькнуло в его мыслях, когда он рассматривал её тело. Когда он отошёл. В его прекрасном голосе не было ни грамма эмоций, когда она умирала. А её всю трясёт просто оттого, что он коснулся…

Сарай поставила бокал. — Спасибо за вино, Тетрарх Кадра. Мне следует…

— Почему ты стала Просителем?

Чтобы найти тебя. — Чтобы принести немного пользы этому миру. — При виде его поднятой брови её челюсть сжалась. — Чтобы отстаивать закон и следить за тем, чтобы свершалось правосудие.

Он переваривал это мгновение. — Какое именно правосудие?

— Честное и прозрачное.

— Много такого видела?

— Недостаточно. Но я намерена дать его столько, сколько смогу.

Резкий, неприятный звук. Сарай вздрогнула, прежде чем осознала, что он смеётся. Для человека с таким прекрасным голосом этот звук был безобразным. Пустым.

Он подавил смех глотком вина. — Полагаю, ты невысокого мнения о сожжении людей заживо.

Он провоцировал её. Она сжала зубы, отказываясь отвечать.

— А как насчёт увечий? Кастрации? Обезглавливания?

— Всё это звучит как одно и то же, — процедила она сквозь зубы.

— А если я скажу тебе, что это и есть правосудие?

Не говори этого. — Я бы сказала, что вы Тетрарх, а я ваш Проситель всего один день, так кто я такая, чтобы ставить под сомнение ваше мнение?

Уголок его жёсткого рта приподнялся. — По крайней мере, ты знаешь, что судебные процессы не выигрываются на эмоциях.

Её глаза сузились. — Нет, они решаются с помощью юриспруденции, которую вы не приняли во внимание на суде. Свод законов предусматривает, что наказание за убийство — смерть через повешение. А не испарение в адском пламени… — Она осеклась, заметив хищный взгляд, появившийся в глазах Кадры.

— Неужели?

Преисподняя. Он спровоцировал её. Отпустил ту колкость насчёт эмоций, чтобы вытянуть реакцию. И у него получилось.

— Ты когда-нибудь видела повешение? — голос Кадры звучал с любопытством.

Она прочистила горло, проклиная себя за то, что клюнула на наживку.

— Я слышала о нём. — Несколько лет назад в Саль Флумен повесили насильника. Говорили, что достаточно одного рычага, один хруст шеи — и всё кончено. Меньше часа, и с этим было покончено.

— Что ты об этом думаешь?

Она лихорадочно искала ответ. — Как наказание, оно кажется… — она запнулась на слове, — гуманным.

— И ты веришь в гуманный ответ на то, что совершил Энниус?

— Не обязательно становиться монстром, чтобы наказать другого.

— А-а. — Он лаконично улыбнулся. — Ты морально выше.

— К черту… — Сарай плотно сжала губы. Она пришла сюда за местью. А не для того, чтобы спорить с этим… — она осторожно подняла взгляд на шестифутового безумца. — Мои убеждения не важны. Я просто была удивлена, что Тетрархия одобряет отступление от установленного закона.

— Тетрархия одобряет почти всё. Несмотря на то, что я сделал сегодня, я остаюсь одним из самых влиятельных людей в Ур Динье. — Он помолчал. — Как это сочетается с твоими убеждениями?

— Не Тетрархия дала вам власть. Её дали люди, выбрав вас.

— Значит, ты не согласна с их решением.

Она выдохнула, пытаясь вернуть самообладание.

— Тетрарх Кадра, я не в том положении, чтобы делать подобные оценки. Пока вы служите народу так, как они того желают — а судя по сегодняшним ликованиям, вы справляетесь превосходно — моё мнение не имеет значения.

— А если я скажу, что твоё мнение первостепенно?

Она вскинула руки. — Ради всех богов, почему?

— Потому что тебе придётся выбирать.

— Между чем?

Его лицо ещё никогда не выглядело более жестоким. — Тетрархией. И мной.

Правда. Она открыла рот от изумления, но уже через секунду разразилась смехом. Громким и недоверчивым. Глаза защипало от слёз, она вцепилась в край его стола, чтобы не упасть.

— Я могу дать вам этот ответ прямо сейчас, — выдавила она сквозь смех.

— Переспи с этой мыслью. — Взгляд Кадры был непроницаем.

— Она не изменится, — заявила она.

— Тогда тебе не обязательно давать его сейчас. — Он даже не выглядел обеспокоенным.

— Почему я вообще должна кого-то выбирать? — осмелилась спросить она. — Вы — часть Тетрархии.

— Я планирую разорвать её на части. — В его глазах было что-то тревожное. Не насмешка и не жестокость, а нечто бесконечно более пугающее своей безымянностью. — И ты не захочешь стоять у меня на пути.

Правда. Хорошее настроение испарилось. Она не осознавала, что сделала шаг назад, пока чуть не споткнулась о его диван для чтения.

— Почему? — И почему вы говорите это мне?

— Потому что закон этой земли неверен, — тихо сказал он, глядя на неё, и каждое слово звучало правдой. — И ты это знаешь.

Её сердце пропустило удар. Долго подавляемая часть её существа вздрогнула и проснулась, загремела цепями в своей клетке — сплошной голод и острые зубы, словно она ждала именно этой секунды. Она затолкнула эту тьму обратно, глядя на Кадру с тонущим в душе осознанием: она проснулась ради него.

Кадра умеет влезать людям в голову, — предупреждала Цисуре.

Откуда вы знали? Как вы заглянули в меня?

Он выглядел ещё более довольным её молчанием. Запустив руку в халат, он бросил ей ключ.

— Наверх. Левая спальня. — Его взгляд не отрывался от неё. — Доброй ночи, Сарай из Арсамеи.

Слишком потрясённая, чтобы отвечать, она лишь слабо кивнула и направилась вверх по лестнице в глубине кабинета, проводя пальцами по незнакомым рунам на ключе, словно они могли вернуть ей опору. Это, должно быть, ключ, открывающий его защитные чары. Она сможет входить в башню Аоран, когда пожелает.

Достигнув антресоли, с которой открывался вид на кабинет Кадры, Сарай посмотрела вниз через перила. Она сдержала ругательство, когда планировка башни Аоран стала ясна. Единственная лестница начиналась прямо из кабинета Кадры, оставляя верхние уровни на виду. В тот момент, когда она выйдет из комнаты, он узнает об этом. Никакого шпионажа в этой башне не получится, если только он не будет отсутствовать.

На антресоли было две комнаты. Её — и дверь справа, которая, вероятно, вела в его спальню. Отомкнув дверь, она задвинула засов и развеяла свою иллюзию, поморщившись от усталости, навалившейся из-за длительного использования магии. Она не имела права на ошибку в башне Кадры, а поддержание активными нихумба и зосты истощало её быстрее, чем за один день, как она предполагала в разговоре с Цисуре.

Надев ключ на шнурок у себя на шее, она опустилась на кровать с балдахином, оглядывая дубовый туалетный столик, умывальник, шкаф и окно, прикрытое занавесками. У неё никогда не было столько пространства. Эта комната была дворцом по сравнению с сараем Кретуса. Даже если я делю стены со своим обидчиком.

Он обезоружил её сегодня вечером — со своими влажными волосами и распахнутым халатом, — но он глубоко заблуждался, если думал, что его мускулистая грудь заставит её потерять голову. У неё не было проблем с тем, чтобы возвести стену между тем, что видели её глаза, и тем, что думал её разум.

И всё же тревога не отпускала её, пока она устраивалась под одеялом. Он не солгал ни разу за весь вечер.

Она задула свечу на прикроватной тумбочке. Между одним вдохом и другим она провалилась в беспокойный сон, где она всё падала, падала и падала.

И каждый раз это был Кадра, который её толкал.