ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Сарай проснулась от того, что чьи-то руки перебирали её волосы, а небритый подбородок вырисовывал дорожку поцелуев по шее. Её щеки вспыхнули, когда Кадра одарил её лукавой улыбкой.

Боги. Как обычно принято вести себя после такого?

— Доброе утро, — попробовала она, и его улыбка стала шире.

Его глаза были мягкими, когда он целовал её; жесткие черты его лица расслабились. Для человека, который большую часть дня излучал угрозу, он сейчас казался почти сияющим.

Потянув её на себя, он внимательно всмотрелся в её лицо.

— Жалеешь?

Она в шутку хлопнула его подушкой.

— Конечно, нет.

— Хорошая девочка.

Она покраснела, вспомнив, в какой момент он сказал это в прошлый раз. Закат струился сквозь окно, играя бликами на их телах, когда она приподнялась на локтях, осматривая его спальню.

Он наблюдал за ней, приподняв бровь с выражением забавы.

— Думал, ты насмотрелась на неё, когда обыскивала.

Она и не думала, что может покраснеть ещё сильнее.

— Откуда ты знал?

— Ты поправила моё покрывало.

Она опустила голову ему на грудь.

— Хавид.

— Что ты сказала Аэлиусу после?

— Что ты — сплошные апельсины и вино. — Она пропустила пальцы сквозь его волосы, наслаждаясь тем, что сумела привести безупречного Тетрарха Кадру в такой беспорядок. — И совершенно потрясающий голос.

Многозначительный взгляд, который он бросил на неё, напомнил, как легко она поддалась тому, что этот голос шептал ей ночью. Ухмыляясь, когда она снова залилась краской, он встал и протянул руку, чтобы подтянуть её к себе, как раз когда в дверь спальни настойчиво постучали.

— Дреневан, она пропала! Сарай исчезла! — кричал за дверью Катон. — Аэлиус мог её похитить! Клянусь всеми Эльсарами, это моя вина. Я должен был заметить, что её нет в комнате.

Упомянутая пропавшая застонала, закрыв лицо руками, в то время как Кадра рассмеялся.

По ту сторону двери воцарилась тишина.

— Дреневан, — ровно произнёс Катон. — Она не пропадала, так ведь?

— Не пропадала, — торжественно подтвердил Кадра.

— В таком случае я ухожу. Не торопитесь.

Она спрятала лицо в простынях, пока шаги Катона затихали вдали. Накинув свой халат, Кадра улыбнулся ей.

— День ждёт. Идём, Проситель, — приказал он властно, и она рассмеялась.

— Я уже сделала немало того, что мне приказывали.

— Видимо, недостаточно. — Подхватив её на руки, он понёс её в купальню, и она была искренне и безмерно благодарна, что Катон уже покинул башню.

К тому времени, как они добрались до поста стражи, полночь давно сменилась рассветом, и Гай нервно расхаживал возле кабинета Кадры. Увидев их, он с облегчением выдохнул.

— Благодарение Эльсарам, я уж решил, что вас похитили после того суда, или… — Он запнулся, переводя взгляд с её раскрасневшихся щёк на невозмутимое лицо Кадры. Широкая улыбка растянула его губы. Он с восторгом потёр руки. — Триста ауреев мои. Ставки наконец-то закрыты!

— Ставки? — переспросила Сарай, когда Гай сунул им в руки стопку дел на день.

— О том, когда именно «дело» будет сделано, — Гай подмигнул, но тут же вытянулся во фрунт, стоило взгляду Кадры стать смертельно опасным. — Поздравляю! — пискнул он и бросился наутёк, вероятно, собирать свой выигрыш.

Сарай и Кадра переглянулись с одинаково хмурыми лицами.

— Им больше заняться нечем, — констатировала она.

— У них определенно слишком много свободного времени, — согласился он.

Но улыбки не сходили с их губ остаток вечера.

Если она и боялась, что переход на роль любовницы Кадры как-то скажется на их работе, то эти тревоги быстро рассеялись. Они вернулись к привычному ритму, и по мере того, как утро сменялось днем, свитки перед ними редели: Кадра время от времени уходил, чтобы лично допросить свидетелей, когда в материалах дела чего-то не хватало.

Она то и дело бросала на него взгляды, пока он работал, и была заворожена тем, как дёргалась мышца на его скуле — она уже знала, что это означало, что он в шаге от того, чтобы бросить всё и заняться ею. Она убедилась в этом, когда он прижал её к стене своего кабинета, приказал молчать, а затем опустился на колени и довел её до экстаза, прежде чем взять её снова.

Лишь Гай косился на них с подозрением, когда они выходили из кабинета.

День клонился к вечеру. Сворачивая отчёт об особенно жутком убийстве, Сарай замерла: её армилла выскользнула из-под рукава. Нихумб тускло светился алым — нежеланное напоминание о тайне, которую она всё ещё скрывала от Кадры. Девушка из башни Сидран.

Возможно, стоило спросить об этом гораздо раньше, до того, как она позволила ему войти в своё сердце. Но, как и в ту ночь, когда она исцеляла его, часть её всё ещё не хотела знать правду.

Я веду себя глупо. Он был ни при чём. Мне нужно просто спросить. Может быть, она сделает это, когда он вернётся… Сарай подпрыгнула, когда Гай ворвался в комнату.

— Проситель Цисура просит принять её. — Он выглядел встревоженным, кивнув на фигуру за своей спиной, которая нервно заламывала руки.

Сарай отложила свиток. — Я приму её.

Она указала на стул, когда Цисура вошла, переминаясь с ноги на ногу. Глаза гостьи были красными и опухшими.

— Пожалуйста, — прошептала та. — Просто выслушай меня сначала.

— Садись. — Сарай потерла виски. — Ты выглядишь изможденной.

Цисура посмотрела на стул, но не сдвинулась с места.

— Ты была права, — выпалила она. — Насчет Аэлиуса, скутумов, всего этого. — Её лицо исказилось.

В груди Сарай поднялась жалость. — Я знаю, что он много значит для тебя…

— Нет, дело в другом… — Голос Цисуры упал до шепота. — Сарай, они схватили Анека.

Ленивое тепло последних часов испарилось. Сарай вскочила на ноги.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Гильдия Металлов объявила награду за голову Анека, и… Я — я заметила, что он всё время защищал тебя, поэтому упомянула об этом Тетрарху Аэлиусу, и теперь Анека нет! Кассандана в панике! Её стражники уже здесь, просят о помощи.

За панорамным окном кабинета Кадры она увидела группу стражников в багровых мантиях, что-то обсуждающих с Гаем.

Сарай бессильно опустилась на край стола.

— Черт возьми, Цисура.

— Пожалуйста, ты должна помочь мне. — Цисура вытерла глаза. — Я должна всё исправить! Я не могу сделать это в одиночку!

— Я помогу. Обещаю. Ты знаешь, куда они увели Анека?

— Думаю, да, — еще больше слез просочилось сквозь пальцы Цисуры. — Ты пойдешь со мной?

Сарай помедлила, бросив взгляд на пустое кресло Кадры.

Заметив это, Цисура покачала головой: — У нас нет времени! Прошли уже часы с тех пор, как они исчезли. Боги, я даже не знаю, живы ли они еще!

Она сглотнула. Если после всего, что они с Кадрой пытались сделать, погибнет еще один Проситель, значит, всё было зря. Приняв решение, она порылась на столе Кадры в поисках клочка пергамента.

— Я пойду. Куда мы направляемся?

— Анек был в Эдессе, а потом просто исчез. Я узнала о тайном проходе, который ведет в Академию прямо из Эдессы. Он идет в обход стражников и ворот Башен. Думаю, именно им Аэлиус мог воспользоваться, чтобы похитить их и доставить в Башню Сидран.

Сарай замерла, оставляя записку для Кадры; черная капля чернил повисла на кончике ее пера.

— Мы направляемся в Башню Сидран? — хрипло спросила она.

— Ты справишься?

Она сжала челюсти, хотя ее пальцы дрожали сильнее, чем когда-либо. — Я обязана. — Она не позволит Анеку умереть.

Закончив записку для Кадры, она последовала за Цисурой из участка и оседлала Каэлума; Цисура вскочила на свою пятнисто-серую кобылу. Решимость смешивалась с ужасом в ее груди, когда она повернула в сторону Академии.

— Веди.

Ночь безраздельно властвовала над Эдессой, облака скрывали луны, пока Сарай пробиралась по узким улочкам следом за Цисурой. Мимо прогрохотало несколько одиноких рид, возничие дремали, а лошади брели вперед.

Она следовала за Цисурой по узкой, как лента, грунтовой дороге, пока они не свернули в переулок, едва ли такой широкий, чтобы они могли стоять рядом. В одну из мостовых плит было вделано серебряное кольцо, почти незаметное.

Цисура дернула за него, и камень поднялся — часть люка, спрятанного в переулке. Перед ними разверзлась бездна ступеней, ведущих в кромешную тьму. Сарай сглотнула, ее дыхание вырвалось бледным облаком.

— Сюда, — Цисура нырнула головой вперед. — Там семнадцать ступеней.

Там семнадцать ступеней до самого низа.

Вспышка ослепительной боли едва не лишила Сарай чувств, она пошатнулась, схватившись за голову — солнечный свет, записка от руки…

Осколок воспоминания развеялся так же быстро, как и появился, оставив ее застывшей.

Что это было?

Люк скрежетнул, закрываясь и погружая их в полную темноту. Она споткнулась и упала бы с лестницы, если бы Цисура не схватила ее за руку.

— Осторожнее, — шепот девушки эхом отразился от стен.

Сделав глубокий вдох затхлого воздуха прохода, Сарай осторожно спускалась ступенька за ступенькой. Давление в голове нарастало, воспоминания вспыхивали и гасли в сознании.

Холод. Усталость. Сжимая сумку, она осторожно считает каждую ступень.

Липкий, тошнотворный страх сковал ее. Джовиан был прав. Именно так она попала в Академию четыре года назад.

Следуя за звуком шагов Цисуры, Сарай пожалела, что не обладает даром Кадры вызывать молнии, чтобы осветить путь. Но её тело, казалось, точно знало, куда они идут, ступая уверенно, несмотря на нарастающую панику. Они брели в тишине, пока тоннель не пошёл вверх, и Цисура не ударилась пальцем ноги о первую из семнадцати ступеней, которые должны были вывести их обратно на поверхность.

Дерево скрипнуло, когда люк сдвинулся, открывая чулан для метел, тускло освещённый светом факелов, пробивавшимся сквозь замочную скважину. Тот самый, в который Хельвус затащил Джовиана, чтобы вывезти его другим путем. Сарай повернула ручку и заглянула в коридор. В тенях ничто не шевелилось.

— Студенты живут только на первых трёх этажах, — Цисура выбралась из чулана. — Всё, что выше… это владения Аэлиуса.

Сарай бросила на неё косой взгляд, испытывая облегчение от того, что та перестала добавлять к имени Аэлиуса титул Тетрарха.

Цисура указала на широкую винтовую лестницу башни. — Думаю, они наверху.

— Вероятно. Именно туда Туллус и Аэлиус отвели меня, когда размахивали ордером у меня перед носом.

Кожа Сарай покрылась мурашками, когда они поднимались мимо каждого пролёта, остановившись лишь на последнем. Жуткое чувство дежавю потрясло её, когда воспоминание слилось с реальностью на короткое мгновение: пятый этаж Башни Сидран простирался перед её прошлым и настоящим «я». Длинный ряд картин тянулся в обе стороны по коридору.

Не задумываясь, она обнаружила, что идёт к портрету рыжеволосой женщины, позировавшей с властным видом.

— Верховный маг Целина. Она возглавляла Академию до Тетрарха Аэлиуса, — прошептал знакомый голос в глубине её сознания. Голос Цисуры.

Сарай замерла, услышав в ответ свой собственный смех из прошлого. Обернувшись от портрета, она обнаружила, что Цисура смотрит на неё с непостижимым выражением лица.

— Откуда ты знала, что именно эта картина? — осторожно спросила девушка.

Почему я помню, как ты говорила мне, что это она? Дыхание Сарай участилось, каждая клеточка её существа кричала о том, чтобы выбежать из башни и обдумать каждую крупицу новой информации, прежде чем двигаться дальше.

Она подавила страх. Анек в опасности. Они могут быть… Нет, не думай об этом.

— Выглядит свежей, — пробормотала она.

Цисура прикусила губу, прежде чем снять картину с гвоздя, обнаружив неглубокую нишу. Когда она нажала на стену, та разошлась, открывая огромное помещение, которое вполне могло сойти за отдельный дом. Щурясь в чернильной темноте, Сарай смутно различила лестницу, ведущую на второй уровень. Цисура замерла, приложив палец к губам, прислушиваясь, прежде чем поникнуть.

— Здесь никого нет, — прошептала она.

— Проверь наверху, — Сарай старалась, чтобы голос звучал обнадеживающе. — Когда они держали меня здесь, они потом бросили меня в нишу. Мы можем заметить их сверху.

— Сюда. — Цисура с лёгкостью пересекла комнату, маня Сарай, которая пробиралась мимо роскошных драпировок, мебели и скульптур.

Лестница вывела их в до жути знакомый бальный зал. Каждая косточка в теле Сарай превратилась в камень при воспоминании о том, как Туллус сжигал её здесь.

— Сарай? — голос Цисуры прервал её мысли.

Она не сразу поняла, что задыхается. Схватившись за грудь, она прислонилась к стене. — Дай мне минуту, — прохрипела она. — Это из-за того, что я так близко к…

— К тебе всё возвращается, не так ли? — На другом конце зала глаза Цисуры казались неестественно яркими.

— Просто оглянись, поищи что-нибудь, что поможет нам их найти. — Прижимая руку к груди, Сарай обвела взглядом бальный зал, обнаружив лишь стулья и смутные очертания других факелов. Ей показалось, или она действительно слышала, как закрылась дверь?

Она бросила тревожный взгляд на лестницу. С одним выходом и одним путём наверх, они оказались в ловушке. — Мы не можем здесь долго оставаться.

— На самом деле, останемся, — Цисура сглотнула, поворачиваясь к ней лицом.

Сарай с трудом вдохнула.

— Ты что-то нашла?

— Мне жаль, Сарай. Но ты не оставила мне выбора.

Волосы на её затылке едва успели встать дыбом, когда снизу, по лестнице, послышались шаги — медленные и размеренные.

Кровь застыла в её жилах.

— Что ты наделала? — выдохнула она. Пошатываясь, она пересекла зал, вцепилась в мантию Цисуры и начала её трясти. — Что, черт возьми, ты наделала?

— То, что должна была. Ради твоего же блага, — выплюнула Цисура. — Так что не волнуйся. Ты будешь в безопасности.

В памяти всплыли предостережения Анека и Кассанданы. «Я никогда не видел, чтобы он выказывал хоть малейшую пристрастность. Пока не появилась ты. Он только что объявил о своей слабости всему Ур-Динье».

Не раздумывая, она выхватила кинжал из ножен Цисуры и полоснула себя по ладони, заливая кровью каждую руну на своей армилле⁸. Её магия вспыхнула жарко и стремительно, когда она развернулась лицом к человеку, достигшему площадки.

Туллус. Сердце Сарай рухнуло в пятки.

— Посмотрите-ка. Вы снова здесь, Проситель Сарай, — усмехнулся он.

— Если хоть один из вас прикоснётся ко мне, вы пожалеете, — Сарай сжала кинжал, маневрируя так, чтобы видеть и Туллуса, и Цисуру, и одновременно пытаясь оценить расстояние до лестницы.

— Я сдержал слово, — обратилась Цисура к Туллусу. — Не причиняй ей вреда. Держи её под стражей, пока не придет Кадра.

Сарай рванулась к лестнице, но Туллус преградил ей путь.

— Давай прекратим упрямиться, хорошо? — лениво произнёс он.

Сердце колотилось в груди. Она почти ничего не знала о боевых способностях Туллуса, кроме огня, и у неё самой практически не было наступательной магии.

Она попыталась не выдать охвативший её ужас. — Весьма благородно с твоей стороны — прибегать к похищениям, чтобы устранить политического соперника. Уверена, боги в восторге.

— Сарай, тебе промыли мозги, — взмолилась Цисура. — Но ты прозреешь, как только Кадры не станет.

— Говорит женщина, которая последние четыре года смотрела на мир через задницу Аэлиуса! — рявкнула Сарай, всё ещё не в силах поверить в то, что совершила подруга. — Как ты могла выдать меня им?

— Не тебя! Только его! — парировала Цисура, и Сарай с презрением рассмеялась.

— Боги, я почти надеюсь, что они убьют меня, просто чтобы ты увидела, как сильно ошибалась. — Она метнулась за спину Цисуры, снова пытаясь прорваться к лестнице.

Туллус улыбнулся и поднял руку. Вспыхнули огненные жгуты, обхватив её запястья и лодыжки и распяв на стене. Ослепляющая боль прожгла её, вырвав крик из горла, когда путы прожгли кожу. Воздух покинул лёгкие, его место занял дым, пока она билась в агонии.

— Ты что-то говорила? — перекрыл её крики Туллус.

— Ты обещал, что не будешь причинять ей боль! — закричала Цисура. — Прекрати!

Выглядя скучающим, Туллус ударил её тыльной стороной ладони с такой силой, что та отлетела к полу.

Задыхаясь, Цисура схватилась за щеку.

— Тетрарх Аэлиус узнает об этом!

Туллус рассмеялся.

— Да, уверен. Но пока он не прибыл, постарайся не испытывать моё терпение.

Он подошел к ней, и Сарай, безуспешно боровшуюся с оковами, коснулся его палец, очертив линию вдоль её челюсти. — Боги знают, что Кадра в этом находит. Он уже взял тебя?

Она плюнула ему в лицо.

Его глаза стали злыми. — Будь по-твоему.

Он сжал руку на её горле. Ужас вытеснил все мысли; запах собственной горящей плоти ударил в нос, когда путы впились в кожу ещё глубже. Она извивалась из стороны в сторону, отчаянно пытаясь найти оружие, хоть что-то…

— Не смей!

Туллус пошатнулся, когда Цисура вцепилась в него и повалила на пол. Схватив её за волосы, он с силой ударил её лицом об пол. Раздался хруст кости, и девушка взвыла, хватаясь за разбитый нос.

Сарай отпрянула, когда Туллус снова повернулся к ней.

Когда он приблизился, она воспользовалась единственным оружием, которое у неё осталось. Она сбросила иллюзию.

Секунда. Две. Шрамы, покрывавшие её лицо, отразились в темных зрачках Туллуса. Он попятился. Огненные веревки, державшие её, исчезли на кратчайшее мгновение.

И Сарай перешла в наступление.

Отшвырнув агонию от ран в самый дальний уголок сознания, она увернулась от него, подобрала кинжал Цисуры и из своего присевшего положения с силой полоснула его по левому подколенному сухожилию. Он рухнул с криком. Протянув руку, он заскрипел зубами, пытаясь снова призвать огненные жгуты.

— Хрен тебе, — выплюнула она.

Она прижала свою ладонь к его руке, и ей понадобилось меньше секунды, чтобы проникнуть под его кожу, пробраться к сложной сети капилляров. И разорвать каждый из них.

Туллус закричал, когда Сарай проделала то же самое с его второй рукой.

Тяжело дыша, она заставила магию течь через свои изнуренные конечности. Ещё немного.

Чьи-то руки вцепились в её плечи, оттаскивая от Туллуса и швыряя через всю комнату. Сарай не смогла сдержать крик, когда Цисура намеренно с силой ударила каблуком по её поврежденным щиколоткам.

— Ты не можешь уйти. — Кровь текла из разбитого носа Цисуры. — Ненавидь меня, если хочешь, но это ради твоего же блага.

По лестнице послышались тяжелые, быстрые шаги, и знакомый рёв ярости заставил бальный зал завибрировать. Цисура вдавила лицо Сарай в портьеру, перекрывая дыхание плотной тканью. Она дико забилась, перед глазами всё поплыло, окрашиваясь в мутные цвета. Ударив локтем, она вступила в схватку с Цисурой, и они вместе врезались в дверь.

Та распахнулась, выбрасывая их на балкон. Она едва успела осознать этот до ужаса знакомый вид, прежде чем Цисура схватила её за голову.

— Я защищаю тебя, — провозгласила она. — И с силой ударила череп Сарай о камень, погружая её в беспамятство.