ГЛАВА 6

После нашего пикника мы забрались в постель. Ашер спал крепким сном, и я ему искренне завидовала. Мне тоже безумно хотелось уснуть, но я просто не могла. Я упустила возможность выписать себе рецепт на амбиен. Ирония судьбы: я вполне могла бы заставить доктора Гектора выписать мне его, но чувствовала себя глупо из-за того, что нуждаюсь в снотворном теперь, когда я вроде как перешла на дневной график работы. Я просто не приняла в расчет стресс от смены часовых поясов, известие о задержке месячных и обсуждение того, стоит ли моему морально неоднозначному парню убивать кого-то — пусть даже этот кто-то и был действительно конченым ублюдком — прямо во время моего долгожданного отпуска. Ну да ладно, я всё равно понятия не имела, безопасен ли амбиен для условно беременных женщин.

Я была слишком взвинчена, чтобы спать. Мой разум напоминал злую собаку, без конца гоняющуюся за машинами. Станет ли Ашер хорошим отцом? Мне казалось, что да. С другой стороны, его собственный папаша был полным дерьмом. Но какой повод может быть лучше для того, чтобы перевыполнить план и исправить ошибки собственного прошлого? Стану ли я хорошей матерью? О господи, кто знает. Я точно знала, что буду полна благих намерений, прямо как та самая пресловутая дорога в ад.

Я сбросила с себя простыни, прошла через всю комнату к балкону, отперла двери и шагнула наружу в ночную прохладу. Сам «Мараскино» создавал слишком сильное световое загрязнение, чтобы я могла разглядеть звезды. Но прямо над головой висела недавно начавшая убывать луна. Я знала, что все оборотни сейчас в полной безопасности от её притяжения. Я облокотилась на перила, вглядываясь в воду. Безопасно ли вообще приводить ребенка в этот мир? В мир, о котором я точно знаю, что в нем существуют вампиры, оборотни и еще сотня других тварей, способных застать тебя врасплох в темноте? Если у нас действительно появится ребенок (наш собственный или приемный) и он испугается чего-то под кроватью, смогу ли я честно сказать ему, что всё будет в полном порядке?

— Эди? — раздался голос Ашера из каюты позади меня, и я обернулась.

В комнате не горел свет; его бестелесный голос доносился прямо из темноты.

— Возвращайся в постель.

Я вслепую зашагала обратно в нашу каюту. Я не стала запирать за собой двери балкона, потому что, ну серьезно, мы находились на шестом этаже посреди открытого океана. Вряд ли стоило ожидать визита Бэтмена. Я сделала три шага внутрь, а затем развернулась, пошла обратно и всё-таки заперла двери, потому что, ну, кто знает.

Когда я снова скользнула под простыни, Ашер придвинулся ко мне и обнял сзади.

— Почему ты такая холодная? — пробормотал он и закинул на меня руку, притягивая ближе к себе.

Утром корабль вовсю брыкался на волнах. Не знаю, было ли это нормой или нет, но казалось, будто океан изо всех сил пытается сбросить с себя «Мараскино», и от этого меня начинало укачивать. Ашер уже проснулся и читал книгу рядом со мной.

— Ты готова? — спросил он, пока я вытирала остатки сна с глаз.

— Не особо. Но пошли.

Я знала, что для теста на беременность нужно использовать самую первую утреннюю порцию, и мне не хотелось слишком долго тянуть. Мы поднялись и оделись, а в лифте, на котором мы спускались вниз, было полно народу. Многие из них выходили и сразу же направлялись выстраиваться в очередь у стойки обслуживания гостей, где, как я видела, сотрудники как раз раздавали пакеты от морской болезни. Может, мы всё-таки умудрились подхватить ротавирус, как я втайне и опасалась после всех этих телепередач в новостях на тему «мой круизный лайнер пытался меня отравить». Что бы это ни было, я была искренне рада узнать, что оказалась не единственной, кого приводила в замешательство эта утренняя качка.

Мы доехали до первого этажа в одиночестве, хотя, когда мы туда добрались, я осознала, что корабль на самом деле уходит в глубину еще дальше — под нами наверняка должны быть этажи, полностью занятые двигателями, прачечной и каютами для экипажа. Медицинский центр находился в самом конце правого коридора. Я прошла через открытую дверь в небольшую приемную, за которой виднелась еще одна открытая дверь, и я заглянула внутрь. Там стояли короткая смотровая кушетка, письменный стол, несколько шкафчиков и стул — и на нем спиной ко мне сидел мужчина. Я повернулась обратно к Ашеру. В медицинском кабинете, честно говоря, было место только для кого-то одного из нас.

— Я ценю твою моральную поддержку, но ты вполне можешь подождать здесь.

— Я буду прямо за дверью.

Я постучала по дверному косяку и сделала шаг внутрь.

— Здравствуйте?

— Мы еще не открыты, — отрывисто бросил мужчина, даже не оборачиваясь.

На одной из стен висели часы; было 7:45 утра по корабельному времени, что означало почти полдень дома. Мне не хотелось ждать, а что еще важнее — я не была уверена, сколько еще смогу терпеть и не идти в туалет.

— Мне просто нужен тест на беременность.

Он издал раздраженный звук, разворачиваясь на своем стуле, чтобы посмотреть на меня. У него была смуглая кожа, говорил он с акцентом и при этом красноречиво уставился на мой безымянный палец.

— А где ваш муж?

— Разве это имеет значение?

Он мне не ответил. По опыту работы с людьми самых разных национальностей я знала, что в определенных культурах приняты свои манеры поведения, речи или жестикуляции, которые со стороны могут восприниматься как грубость по сравнению с чьими-то собственными культурными нормами, хотя у человека и близко не было такого намерения. Я научилась не обращать внимания на многое из этого, потому что понимала, что это не личное, и осознавала, что всё это в основном лишь у меня в голове. Однако и как женщина, и как медсестра я также была способна безошибочно распознать осуждающего доктора даже с расстояния в двадцать шагов.

— Это экстренный случай? — высокомерно спросил он, окинув меня взглядом с ног до головы, словно я была какой-то нечистоплотной.

— Нет.

— Тогда разве это не может подождать?

— Послушайте, я могу заплатить за него. Мне просто хочется знать.

— Чтобы вы могли со спокойной душой пить алкоголь, — отрезал он, и у меня возникло стойкое ощущение, что он ненавидел не только лично меня, но, возможно, и свою работу, а заодно и вообще всех американцев. Готова поспорить, в этих поездках он насмотрелся на тонны алкогольных отравлений, окажись я на его месте, будучи, скорее всего, мусульманином и непьющим человеком, это, вероятно, тоже наложило бы на меня определенный отпечаток.

— Вовсе нет. Я мормонка, — соврала я. Причем соврала просто космически, если вдуматься, учитывая, что я просила тест на беременность и при этом явно не была Девой Марией. — Послушайте, мне просто нужно знать.

Он принялся шарить по ящикам своего стола. Когда там не оказалось того, что он искал — вероятно, какой-нибудь карточки с разочарованным лицом, на которой на двадцати языках было написано: «ВАМ СЛЕДОВАЛО ЛУЧШЕ МЫТЬ РУКИ!», — он начал искать в шкафчиках над столом, где содержимое каждой полки удерживалось раздвижными стопорами и/или эластичными шнурами. В конце концов с самой дальней полки одного из этих шкафов он извлек тест на беременность. Если у таких вещей в принципе бывает срок годности, я была уверена, что у этого он давно истек. Мне доводилось видеть куда менее помятую упаковку на пластинках жевательной резинки, которые я умудрялась потерять на самом дне своей сумочки.

— Вы знаете, как им пользоваться? — снова спросил он.

— Почти уверена, что мне нужно просто пописать на один из концов.

— Учтите, это, возможно, последний, который у меня остался. Так что не возвращайтесь сюда в надежде получить еще.

— Не вернусь. Клянусь.

Он хмыкнул, чтобы дать мне понять, что именно он думает о моих клятвенных заверениях. А затем снова развернулся на своем крутящемся стуле спиной ко мне.

***

Я вышла в коридор и обнаружила Ашера, разговаривающего с членом экипажа с короткой стрижкой на языке, похожем на немецкий. Заметив меня, он быстро свернул их беседу, и этот сотрудник вежливо кивнул мне перед уходом.

— У них нашелся тест? — спросил он, как только мы оказались в лифте, наедине.

— Ага. Это был немецкий?

— Не-а. Бурский.

Я и понятия не имела, что Ашер говорит на бурском языке. Вот таким был мой парень — вечный генератор сюрпризов.

— Ну и как всё прошло?

Я скорчила гримасу:

— Жалею, что всё-таки не взяла тебя с собой внутрь.

— Ну да — Мариус как раз говорил мне, что этот врач тот еще говнюк. Так, знаешь, по секрету, как соотечественник соотечественнику.

— Ну, он абсолютно прав. Мне почти пришлось пообещать ему нашего первенца, чтобы выбить вот это. — Я подняла тест вверх. Текст на обертке был совершенно нечитаемым. — И на каком это языке, о наш великий полиглот?

Ашер внимательно изучил упаковку.

— На кантонском?

— Потрясающе.

Ашер ухмыльнулся мне:

— В Китае люди тоже хотят знать, беременны они или нет, Эди. Я уверен, что всё в порядке.

Я глубоко вдохнула, метафорически собирая всю волю в кулак.

— Давай вернемся в нашу каюту и наконец-то всё выясним.

* * *

Я зашла в ванную комнату одна. Учитывая, что мне хотелось в туалет всё утро, мой мочевой пузырь теперь внезапно заупрямился.

— Теперь уже слишком поздно отступать, — сказала я самой себе. — Ну же. Давай просто уже наконец узнаем.

Было довольно странно осознавать, что Ашер прислушивается ко всему, стоя прямо за дверью. Я наклонилась и открыла водопроводный кран. Мой организм, слава богу, не мог сопротивляться вечно. Я сделала то, что требовалось сделать, а затем положила тест-полоску на сухое махровое полотенце на столешнице, пока поправляла одежду и мыла руки. А после я вышла наружу, чтобы показать её Ашеру.

— Тут две полоски. Что это значит?

— Wǒmen yǒu yīgè yīng’ér, — произнес он с крайне самодовольным видом.

Я прищурилась, глядя на него:

— Это значит то же самое, что я думаю? Я ориентируюсь исключительно на твою ехидную физиономию, поскольку понятия не имею, что ты только что ляпнул.

Ухмылка Ашера стала еще шире.

— Мы станем родителями.

— О мой бог. — Я прислонилась спиной к закрытой двери ванной позади себя.

В глубине души я в какой-то степени надеялась, что так оно и окажется, но часть меня одновременно желала и противоположного исхода. Просто потому, что я не считала себя пока готовой быть матерью. Но, может быть, я ошибалась. Я снова посмотрела на тест.

— О мой бог.

— Это ведь здорово, правда? — Ашер посмотрел на меня, всё еще сияя от улыбки.

Я глядела на то, как он буквально светится, такой счастливый за меня, за нас обоих. Мы в любом случае как-нибудь со всем этим справимся. Я лихорадочно закивала. Он рассмеялся и крепко заключил меня в свои объятия.

— Я никогда не думал, что со мной такое случится, Эди. — Он поцеловал меня в висок и прижал к себе еще сильнее. — Это просто безумие.

— Знаю, — ответила я ему в шею.

Вот и всё. Мы действительно собирались стать настоящей семьей. Мы втроем.

Ашер набрал в легкие воздуха, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент корабль резко накренился в одну сторону. Точно так же накренился и мой желудок. Я уперлась ладонью в его грудь:

— Придержи эту мысль.

***

Утренняя тошнота окончательно всё подтвердила. Ну или морская болезнь, которая наслоилась на утреннюю тошноту. В любом случае, в этот момент я отчаянно жалела, что не провезла на борт контрабандой зофран. К тому времени, как мне полегчало, а это случилось добрых пятнадцать минут спустя после начала свидания с унитазом и общей тошноты, я была внутренне готова предстать перед своей мамой.

Когда я объяснила, что именно хочу сделать, Ашер высказал сомнения.

— А разве тебе не стоит подождать? На ранних сроках ведь бывает куча самопроизвольных выкидышей…

Я устало ухмыльнулась ему:

— Вот он, тот самый доктор, которого я знаю и люблю. — Корабль продолжал раскачиваться, но мне нужно было поторапливаться, иначе станет слишком поздно. — Слушай, если это хорошие новости, она просто взбесится, если её не посвятят в них с самого начала. А если это плохие новости, если ничего не выйдет из-за хромосомного дисбаланса в нашей ДНК или типа того, мне будет очень грустно и понадобится кто-то, с кем можно поговорить.

Он нахмурился, но медленно кивнул:

— Как скажешь.

— Не то чтобы ты у меня не потрясающий, но иногда лучше иметь группу поддержки на всякий случай. Поверь мне. — Я сняла трубку каютного телефона. — Так, теперь осталось только сообразить, как ей позвонить.

Звонок с корабля был похож на международный вызов. Но чтение инструкций в руководстве в тот момент, когда лайнер на всех парах несся по морю, напоминало попытку читать на пассажирском сиденье автомобиля, от чего меня всегда тошнило. К моему четвертому прочтению, когда я, уверена, выглядела уже всё более зеленой, Ашер покачал головой:

— Да к черту.

Он порылся в ящике своей тумбочки, разблокировал свой мобильный телефон и швырнул его мне:

— Уходи в роуминг на полную.

Дома был уже день. Моя мать сняла трубку, её голос звучал неуверенно, так как она не узнала номер Ашера.

— Эй, мам? Это я. Угадай что…

Она начала визжать еще до того, как я успела закончить фразу. Стоило ей услышать слово «ребенок», как её прорвало, и это было кстати, потому что сразу после этого связь оборвалась.

— Мам? Мам?

Я попыталась набрать номер заново и обнаружила, что не могу; сеть полностью пропала. Я вернула Ашеру его телефон. Он попробовал еще раз, а когда ничего не вышло, лишь пожал плечами:

— Мы, скорее всего, отошли слишком далеко от берега.

— Ей хватило и того, что она услышала. Она, вероятно, будет ждать нас прямо у причала. Сжимая в руках сумку для подгузников и список дальних родственников, которых она непременно захочет пригласить на наш праздник в честь будущего малыша.

— Я слышал её ор даже отсюда. — Он ухмыльнулся и сел рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь?

— Если не считать тошноты — хорошо. Думаю. — Я потратила мгновение, чтобы прислушаться к себе. Я стану мамой. Мамой… Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами. О мой бог. Это было по-настоящему.

Ашер наблюдал за моей паникой.

— Ты уверена?

— Ага. Думаю.

Мир вокруг меня, однако, стремительно сужался. Я чувствовала себя так, словно оказалась в туннеле, и далекий выход из него становился всё меньше и меньше. Он закинул руку мне на плечо и крепко прижал к себе.

— Бояться — это совершенно нормально. Но всё будет просто отлично.

— Откуда ты знаешь?

Он лучезарно улыбнулся мне сверху вниз:

— Потому что сейчас еще слишком рано для тебя, да и для нас обоих, чтобы успеть хоть что-то испортить. Об этом сейчас даже переживать не стоит.

— Но что если я всё равно накосячу? Ну или… позже?

Вся глубина восемнадцати лет грядущей ответственности и последующей жизни растянулась передо мной, точно бескрайнее открытое шоссе. Он состроил нелепую рожицу:

— Этого не случится, Эди.

— Ну а вдруг?

— Тогда я буду рядом, чтобы помочь тебе всё раскосячить обратно, — ответил Ашер, и я медленно кивнула, заставляя себя согласиться с его словами. Я знала, что он говорит искренне. Но я также прекрасно знала свою склонность портить вещи.

— Неужели ты серьезно переживаешь об этом на таком раннем этапе игры? — продолжил он. — Не заставляй меня списывать всё на гормоны так быстро.

Я глубоко вдохнула и задержала дыхание на секунду дольше положенного, чтобы выгадать себе время на размышления.

— Ты прекрасно знал, что я параноик от природы, когда начинал со мной встречаться. Не просто знал, а знал наверняка. — Я пошевелила пальцами между нами, намекая на его прошлую чертовщину.

— Знал, — согласился он. — И это по-своему очаровательно, хоть и совершенно излишне.

— А вдруг я окажусь отстойной матерью? — Я ткнула пальцем в свой живот, словно существо внутри могло ткнуть меня в ответ.

— Ты сейчас серьезно? — Ашер отстранился, чтобы посмотреть на меня так, будто я подхватила какую-то заразу.

— Полностью. Что если я пущу их жизнь под откос? Что если они будут меня ненавидеть?

— Эди, — сказал он, отмахиваясь от моих слов покачиванием головы, и его голос стал тише. — Нет ни единого шанса, что такое произойдет.

— Ты ведь знаешь меня. Я имею в виду — ты на самом деле знаешь меня, Ашер. Это будет далеко не первая вещь, которую я испортила…

Где-то под ложечкой росло гнетущее чувство, и я не понимала, то ли это очередной приступ тошноты, то ли просто подступила желудочная кислота. Я прижала ладонь к груди, чтобы унять это ощущение. Рука Ашера последовала за моей, переплетая свои пальцы с моими.

— Никто в этой жизни не получает никаких гарантий. И пускай ты бываешь безрассудной, но я точно знаю, что ты стараешься сильнее, чем кто-либо другой. Если кто и способен со всем этим справиться, так это мы с тобой. Мы ведь одна команда. Ладно?

Я лихорадочно закивала, словно отчаянно пыталась убедить саму себя, и сделала несколько глубоких вздохов.

— Спасибо.

— Я люблю тебя. — Он внезапно поднялся, увлекая меня на ноги вслед за собой. — Я ведь никогда никого по-настоящему не любил до того, как встретил тебя.

— Это всё потому, что ты был слишком занят тем, что просто использовал их, — брякнула я вслух своим внутренним голосом, который почему-то вырвался наружу.

Ашер выглядел искренне уязвленным, плотно сжав губы.

— О господи. Видишь? Вот об этом я и говорю. Я постоянно это делаю. Я вовсе не хочу обидеть, но всё равно делаю это. Иногда. Я как будто даже ничего не могу с собой поделать. И я буду выдавать подобные вещи на всех школьных родительских собраниях. Ближайшие восемнадцать лет.

Болезненная гримаса на его лице сменилась мягким раздражением, а затем он громко рассмеялся:

— И при всем этом я всё равно люблю тебя. Вопреки всему. А может быть, именно из-за этого.

Я прикусила внутреннюю сторону губ, пока не успела ляпнуть что-нибудь еще. В следующую секунду он опустился на колени прямо предо мной.

— Эди, давай поженимся.