ГЛАВА 7

Ко мне наконец вернулся дар речи

— Что?

— Ты прекрасно меня слышала. — Он стоял передо мной на коленях, глядя вверх в полном ожидании.

Я уставилась на него, точно олень на свет фар. И чем дольше я пребывала в оцепенении, тем шире становилась его улыбка.

— Просто скажи «да». Мы проведем на этом корабле две недели. Мы как-нибудь заставим капитана поженить нас.

Я моргнула:

— Да.

Он мгновенно поднялся на ноги, и я слегка оттолкнула его, прежде чем он успел меня поцеловать.

— Я просто поверить не могу, что ты вообще ни капли не нервничаешь! Ни из-за чего!

Ашер рассмеялся и подхватил меня на руки:

— Конечно же я нервничаю. Просто я умею притворяться спокойным гораздо лучше тебя.

А затем он поцеловал меня. Одним из тех сладких поцелуев, которые показывают по телевизору в рекламе бриллиантовых украшений, вот только на этот раз всё происходило со мной. С девушкой, которая только что получила вообще всё, о чем когда-либо мечтала, ну, по большей части. Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, я буквально светилась от счастья.

— Кто-нибудь, ущипните меня, — выдохнула я.

С ехидной ухмылкой Ашер тут же это исполнил.

— Эй!

— Просто выполняю приказы, мэм, — невинно отозвался он.

Я рассмеялась. Его ладонь задержалась на том месте, где он меня ущипнул, а затем скользнула выше, под мою футболку. Всё еще смеясь, я высвободилась из его объятий и растянулась на кровати, а он перелег, устроившись рядом со мной. Я прижалась к нему.

— Твоя мама не разозлится? — спросил Ашер, собственнически прижимая меня к себе за талию одной рукой.

— Нет. Так будет даже проще. Если, конечно, мы сможем это провернуть.

Ашер пожал плечами:

— Провернем.

Ну конечно же мы всё провернем. Если это окажется запрещено или не хватит времени, он просто будет давать взятки каждому, кому потребуется, до тех пор, пока правила не нарушатся в нашу пользу. Ашер был из тех мужчин, которые заставляли вещи случаться — будь то помолвка или сбрасывание людей за борт. К лучшему это или к худшему. Но свадьба прямо на корабле действительно облегчила бы жизнь абсолютно всем. Пришлось бы преодолевать гораздо меньше бюрократических препон, и мне не пришлось бы переживать о том, как собрать всю мою родню в одном месте в одно и то же время, да еще и без драк. И к тому же, в таком случае у моей мамы просто не появится шанса расспрашивать о том, где вообще шляется вся отсутствующая семья Ашера.

— А существуют какие-то традиции перевертышей, о которых мне следовало бы знать заранее? — Я мысленно представила, как бросаю гранату вместо свадебного букета.

Повисла долгая пауза.

— Живи быстро, умри свободным?

— Мы встречаемся всё это время, а ты так и не удосужился рассказать мне, что тайно состоишь в банде байкеров.

Он хмыкнул:

— Мы не занимаемся этим так уж часто. Ты просто должен найти кого-то похожего на тебя, чтобы остепениться. Быстро завести несколько детишек. И вовремя вырастить их, чтобы они могли сами о себе позаботиться.

— А сколько тебе было лет, когда… — Мой голос затих, я и сама не понимала, о чем именно его спрашиваю.

— Когда все взрослые в моей жизни бросили меня? — подсказал он. — Четырнадцать.

— И с тех самых пор ты был предоставлен сам себе?

— Ага. Разумеется.

— И разве это не было тяжело?

— Не особо. Веселого в этом было мало… но и тяжелым это тоже назвать нельзя.

Я развернулась обратно, чтобы получше его рассмотреть, и застала его задумчиво разглядывающим потолок.

— В основном это было просто одиноко.

Я нащупала его руку, обвивающую мою талию, перехватила её своей и переплела его пальцы со своими.

— Но теперь ты больше не один.

Ашер посмотрел на меня сверху вниз:

— Ты и правда собираешься провести со мной, со странным перевертышем-изгоем, всю оставшуюся жизнь?

Я улыбнулась ему:

— Ага. Думаю, теперь ты от меня уже никуда не денешься.

— Вот и отлично. — Он кивнул, поцеловал меня в висок, а затем продолжал держать в объятиях, пока корабль мерно покачивался взад-вперед на волнах. Мы молчали вместе, и мне стало интересно, о чем же он думает. Однако мне удалось сдержаться и не расспрашивать его. Я закрыла глаза и просто позволила этому моменту закружить меня. Когда я открыла их снова, на его лице было вопросительное выражение.

— Поспим? Поедим? Или займемся другими вещами?

Это действительно был самый настоящий отпуск. У меня и правда не было абсолютно никаких обязанностей на целых четырнадцать дней. Я не могла вспомнить, когда в последний раз у меня были такие долгие каникулы. Разве что летние каникулы в старшей школе, еще до того, как я устроилась на работу. Я потянулась рядом с ним. Я была голодна; мой желудок всё еще жил по времени другого побережья.

— Сначала еда. А уже потом мы разберемся насчет секса, жених.

Ашер ухмыльнулся:

— Мне чертовски нравится, как это звучит.

Время было как раз аккурат между завтраком и обедом, но на борту имелись определенные рестораны, которые вообще никогда не закрывались. Мы направились в один из таких на третьем этаже, под названием «Дельфин», пробираясь через крытый бар и прогулочную зону с кожаными креслами, обращенными к огромным окнам-иллюминаторам, за которыми виднелась палуба, а за ней — неспокойное штормовое море. Если я смотрела под правильным углом, то могла разглядеть свисающее оранжевое брюхо спасательной шлюпки. Полезно знать.

Я не была уверена, от чего именно меня больше мутит, от качки корабля или от моей беременности, но я была намертво зациклена на идее раздобыть блинчики. Если бы у меня было хотя бы на день или два больше, чтобы привыкнуть к морю до того, как навалится всё остальное.

— Ты уверена, что хочешь так рисковать? — заботливо поинтересовался Ашер.

— Да. — Возможно, сразу после этого я пойму, что совершила ошибку, но я была твердо настроена учиться на собственном горьком опыте. — Они пористые. Они могут помочь. — Как жаль, что в свое время я не прислушивалась ко всем своим беременным коллегам на работе. Раньше я всегда пропускала мимо ушей эти их разговоры для будущих мам. Моё нынешнее невежество послужило мне хорошим уроком. — По крайней мере, сироп даст быстрые калории. Может, мне удастся усвоить хоть часть из них до того, как меня вывернет наизнанку.

Ашер по виду не разделял моей уверенности в том, что это хорошая идея, но лишь пожал плечами, позволяя мне убедиться во всем самой. В этот утренний час ресторан был практически пуст, если не считать нарисованных на стенах дельфинов, гоняющихся друг за другом. Метрдотель усадил нас возле окна. Ашер уже начал было просить его пересадить нас, но я быстро покачала головой:

— Здесь здорово, видно улицу. — Может, если я буду видеть волны, я начну улавливать их ритм и как-то отделю их движение от своего собственного желудка.

Окно было выпуклым, открывая обзор во всех направлениях: темные воды внизу, солнце впереди, а позади нас стремительно надвигались густые тучи. Пока официант принимал наш заказ, Ашер пристально оценил еще одного одетого в униформу сотрудника круиза возле двери.

— Я сейчас вернусь.

Мне даже не нужно было спрашивать, что именно он задумал, чтобы всё понять. Я видела, как он проделывает это как минимум сотню раз. Он подошел к мужчине и завел с ним разговор в своей интуитивно врожденной, дружелюбной манере. Ашер мог заставить любого человека мгновенно проникнуться к нему симпатией. Я наблюдала за ним со смесью ревности и искреннего благоговения, и до меня наконец дошло осознание, что я только что обручилась и забеременела от самого настоящего афериста. Не то чтобы это было чем-то плохим, по крайней мере, не в случае Ашера. Но это было… фактом. Чем-то таким, с чем мне никогда в жизни раньше не приходилось иметь дела.

Ашер рассмеялся, мужчина рассмеялся в ответ, и вот они уже вовсю хохочут вместе — я лишь в изумлении покачала головой, а затем позволила своему взгляду блуждать по залу. Этот ресторан был оформлен в подводной тематике: стены были покрыты изображениями плещущихся океанских волн и счастливых морских обитателей, плавающих в пучине.

Я заметила семью, с которой мы сидели во время инструктажа по безопасности, ту индийскую пару с детьми, и помахала им рукой, просто чтобы не выглядеть жуткой, поскольку их мать поймала мой взгляд, когда я уставилась на них на секунду дольше положенного. Она рассеянно помахала в ответ; было очевидно, что она совершенно не помнит меня со вчерашнего дня. Для неё как для матери это, вероятно, было чем-то вроде рабочей поездки. Пускай они и не дома, но она так и не получила возможности отдохнуть от своих материнских обязанностей. Я наблюдала за ней краем глаза, тщетно пытаясь поставить себя на её место. Её мальчик уплетал огромную тарелку яичницы-болтуньи, а дочка прилежно рисовала мелками на бумажной салфетке под блюда. Вот это же ждало и меня. Плюс-минус через восемь лет.

Ашер вернулся на свое место, прервав мои мечтания.

— Теперь я знаю, с кем нужно поговорить. Сразу после этого я схожу и подтолкну дела вперед.

Я улыбнулась ему и хмыкнула:

— Вау, если ты обернешься достаточно быстро, то это, возможно, будет наш единственный завтрак в качестве жениха и невесты.

— Надеюсь, потому что это слово звучит как-то дико.

— И насколько «по залёту» будет наша свадьба? Мне что, придется искать где-то на борту белое платье?

Он рассмеялся, и точно так же, как и у того мужчины, с которым он только что беседовал, у меня возникло желание рассмеяться вместе с ним.

— Ровно настолько, насколько ты сама захочешь, — он лучезарно улыбнулся мне. — Мне плевать, что на тебе будет надето, лишь бы ты просто пришла.

Пожалуй, эта неделя была последней на ближайшее время, когда я вообще могла влезть в то красное платье, которое прихватила с собой для торжественных вечеров.

— Тогда я надену красное. Этот наряд у меня уже есть, да и так будет проще. Особенно с учетом того, что это всё только для нас двоих и для тех свидетелей, которых нам придется заарканить, чтобы всё было законно.

Он ухмыльнулся, а затем окинул меня серьезным взглядом.

— Тебе всё равно стоит сделать прическу. И ногти. Ну и любые другие забавные штучки, которые делают женщины. Я не хочу, чтобы ты лишалась всего этого только потому, что я тебя тороплю.

Я осмотрела свои ногти. Мой маникюр вполне мог продержаться еще несколько дней, учитывая, что мне не придется мыть посуду — если, конечно, мне удастся перебороть свое естественное стремление использовать вообще весь санитайзер вокруг. Но переделать его просто потому, что я могу себе это позволить, тоже было заманчиво. Разве не так работают отпуска?

— Ты меня не торопишь, честно. Мне в любом случае не хотелось бы возиться с планированием всей этой кучи вещей. Это избавляет меня от тонны стресса.

Избежать рассылки приглашений — галочка.

Избежать бесконечных дискуссий с матерью по поводу цветов, букетов или платьев — двойная галочка.

Не придется гадать, соизволит ли заявиться мой брат или нет, под кайфом он будет или нет, и не придется снова чувствовать себя худшей-сестрой-в-мире, если я вообще его не приглашу, чтобы полностью этого избежать — супер-галочка.

Принесли наш завтрак, и Ашер подождал, пока официант уйдет, прежде чем заговорить снова.

— Ну, мне всё равно хочется, чтобы это было романтично. Даже если это практично.

— Так и будет. Ведь это с тобой. — Я улыбнулась ему поверх своих блинчиков.

Они пахли просто божественно — мой желудок подбросил монетку, и голод победил. Я съела пару кусочков, и внутри всё удержалось. Я с облегчением откинулась на спинку стула.

— А как насчет колец? Я вообще-то не особо люблю носить кольца… — Работа подкидывала мне слишком много возможностей прикасаться к куче всяких мерзких вещей.

Он быстро покачал головой:

— С кольцами всё слишком сложно.

Я моргнула, когда осознала, что он абсолютно прав. Люди на работе не знали, что я встречаюсь с Гектором — они лишь однажды видели, как я гуляю с каким-то блондином по имени Ашер, который по чистому совпадению никогда не появлялся поблизости, когда там был Гектор. То же самое касалось моего брата и родных. На работе всё это было бы просто невозможно объяснить, и стоило бы кому-то из нас появиться с кольцом на пальце — люди там, может, и не связали бы нас друг с другом, но куча вопросов была бы гарантирована. Без них будет проще, меньше шансов всё испортить.

— Мне жаль, — сказал он.

— Нет, всё в порядке, я всё понимаю. — Я положила вилку и для наглядности подняла свои свободные от колец руки. — Я их всё равно не люблю, и к тому же я бы постоянно переживала, как бы оно не свалилось в какой-нибудь абсцесс.

Брови Ашера взлетели вверх в притворном ужасе:

— Пожалуйста, скажи мне, что ты надеваешь перчатки, когда меняешь повязки.

— Надеваю, но… — Я изобразила, как стягиваю перчатку, и кольцо при этом улетает прямо в яичницу-болтунью Ашера.

Он скорчил гримасу, а затем рассмеялся:

— Это отвратительно.

— Моя способность оставаться отвратительной и при этом продолжать есть — это как раз одна из причин, почему ты меня любишь. — Я наклонилась вперед и в качестве демонстрации подцепила вилкой кусочек из его тарелки.

Он ухмыльнулся мне:

— Причин, конечно, больше, но это определенно одна из них.

Я прыснула, а затем подалась вперед, чтобы поцеловать его через стол — жест, который, как я поняла, я, возможно, уже не смогу повторить через несколько месяцев, когда у меня появится живот, — и он подался вперед, чтобы поцеловать меня в ответ, и именно в этот момент я его и услышала.

Звук того, как кто-то задыхается.