ГЛАВА 46

В лунном свете раздался оглушительный стрекот вертолетных лопастей. Один из них стремительно подлетел к нам и завис, как гигантская стрекоза.

Неужели всё это дерьмо начинается по новой?

Люди спускаются прямо с неба, вот только на этот раз Ашер лично помогает им перехватить меня. Чужие руки бесцеремонно хватают меня, намертво пристегивают к носилкам, а затем поднимают наверх. Я начинаю неистово паниковать до тех пор, пока на борт не затаскивают и самого Ашера — они позволяют ему сесть прямо рядом со мной.

Связанной меня так и оставляют. Я полностью теряю счет времени. Я физически ничего не слышу, а Ашер надежно пристегнут ремнями в своем кресле.

Я прихожу в себя, только когда мы с ощутимым толчком совершаем посадку. Люди отстегивают защелки, удерживающие носилки на месте, и заносят их внутрь какого-то помещения. Где-то. Всё, что я могу сейчас по-настоящему рассмотреть — это потолок, и я с непоколебимой уверенностью и глубокой тоской осознаю, что они окончательно увозят меня прочь от моря.

***

— Неужели нет вообще никакого другого выхода? — Голос Ашера отчетливо пробивается сквозь густой туман в моем сознании.

Я продолжаю держать глаза крепко закрытыми, чтобы ничего не видеть, чтобы иметь возможность притвориться, будто мы всё еще дрейфуем посреди открытого океана. Если я сконцентрируюсь достаточно сильно, я всё еще могу почувствовать, как штормовые волны плавно покачивают меня.

— Тот факт, что это твой собственный ребенок — единственная вещь, которая вообще удерживала её в живых до сих пор. Но даже сейчас малыш стремительно теряет силы. Когда он умрет, погибнет и она сама, — произносит совершенно незнакомый мне голос.

— Всё это неправильно, — снова раздается голос Ашера. — Я хочу, чтобы это сделала Анна.

— Но именно Анна нас сюда и отправила, — парирует первый незнакомец.

— Она сейчас находится на совершенно другом конце страны, — добавляет второй незнакомец.

Оба они звучат властно и не терпят возражений. Повисает долгая пауза. Настолько долгая, что я почти успеваю убедить саму себя, будто я вернулась обратно в море, в леденящие и нежные объятия соленой воды.

— А что, если она никогда в жизни меня за это не простит?

— Делай или не делай, выбор здесь исключительно за тобой, — усталым тоном отзывается первый незнакомец. — Анна строго-настрого запретила нам тебя принуждать. Но рассвет уже совсем близко.

— И если ты продолжишь тянуть время, она просто не доживет до следующей ночи. — По голосу второго незнакомца слышно, что его искренне забавляют страдания Ашера.

Что именно причиняет ему такую сильную боль? Первобытный инстинкт медленно, но верно берет верх над моей тотальной апатией и побеждает в этой схватке. Что бы там ни причиняло ему боль, я расшибусь в лепешку, но уничтожу эту тварь. Я яростно сжимаю кулаки и обнаруживаю, что мои руки по-прежнему остаются намертво связанными. Ашер аккуратно кладет свою успокаивающую теплую ладонь мне на лоб.

— Ладно. Делайте это. Прямо сейчас.

— По велению Сангвинов и с дозволения Анны Арсовой, прародительницы престола Арсовых, я навечно привязываю Эдит Спенс к себе, Ворону³ Катакомб.

— Нет… стойте… — выкрикивает Ашер.

Но против чего бы он там ни пытался возражать, становится уже слишком поздно. Какая-то субстанция сплошным потоком вливается прямо мне в рот. На вкус она как соль, но это ни разу не вода.

³ Raven (Рэйвен) в переводе с анг — «Ворон»