ГЛАВА 8

На самом деле вы не можете услышать звук того, как кто-то задыхается. Главный признак удушья заключается в том, что задыхающийся человек физически не способен издавать вообще никаких звуков. Если люди могут говорить, значит, они могут дышать, и им нужно просто выкашлять то, что застряло. Что вы действительно слышите — так это панические крики других людей, когда их сосед по столу начинает синеть.

— Помогите кто-нибудь! Он не может дышать! — закричал кто-то с индийским акцентом.

Мы с Ашером оба обернулись. Женщина стояла на ногах, а её сын лежал лицом прямо в своей яичнице. Её дочка смотрела на брата, приоткрыв рот в полном ужасе.

Ашер вскочил с места, подбежал к ним и представился по своей профессии, а не по имени:

— Я врач.

Я следовала прямо за ним. Он зашел со спины мальчика, обхватил руками его талию и резко толкнул кулаками вверх, прямо под грудину ребенка. Мать всё еще кричала о помощи, но ей хватило мудрости не путаться под ногами. На третий толчок кусок яичницы вылетел из рта мальчика, и он начал яростно кашлять.

— Ну вот и всё… — Ашер усадил пацана на стул рядом с матерью, и того тут же вывернуло наизнанку.

Я дотянулась до соседнего пустующего сервированного стола, быстро сгребла все салфетки и накрыла ими это безобразие. К тому времени прибыл судовой врач — тот самый, у которого я сегодня утром выбила тест на беременность. Он принялся осматривать мальчика, пока мы с Ашером отходили на задний план. Издалека он казался вполне компетентным; возможно, сегодня утром я просто застала его врасплох. Остальные члены экипажа прикатили инвалидное кресло и увезли мальчика в медпункт для наблюдения.

Его мать оглянулась на нас по пути к выходу:

— Спасибо вам огромное, доктор, — выдохнула она, всё еще не придя в себя от пережитого ужаса.

Ашер воспринял это как должное и помахал ей рукой, точно король школьного бала. Мы сели обратно за наш стол.

— О, доктор, — тихо сказала я Ашеру, в точности копируя её интонацию.

Он хмыкнул, когда к нам вернулся наш официант и принялся благодарить нас, нервно сцепив ладони перед грудью:

— Вы среагировали так быстро! У нас есть протоколы, тренировки, но мы применяем их не очень часто. Могу я принести вам что-нибудь еще? В знак благодарности за вашу помощь? — Он перевел взгляд с Ашера на меня.

Мой закаленный медсестринский желудок стойко выдержал зрелище чужой рвоты, но беременная часть меня теперь заставила полностью пересмотреть планы на еду. Я отодвинула от себя тарелку с наполовину съеденными блинчиками.

— Думаю, с меня хватит. Но всё равно спасибо.

— О, нет, нет, это вам спасибо. На борту сейчас так много людей болеет, — сказал он, качая головой. А затем он резко побледнел, словно ляпнул лишнего. — Но это не из-за нас, это всё волны. Мы пытаемся обогнать шторм. Во всем виноваты исключительно волны.

— Я вам верю, — произнес Ашер именно тем тоном, который был необходим, чтобы успокоить мужчину.

— Спасибо, спасибо вам, — повторил тот еще раз, помедлив секунду на случай, если мы передумаем, а затем поспешно попятился назад.

— Ты как, в порядке? — спросил меня Ашер с обеспокоенным видом.

Я улыбнулась ему, стараясь не смотреть на стол и вообще ни к чему не принюхиваться:

— Ага. Всё отлично. Но тебе стоит поесть.

— Может, попозже. — Он улыбнулся, отодвинул свою тарелку, поднялся и протянул мне руку. — Пойдем прогуляемся. В конце концов, моя миссия здесь выполнена.

***

Я продержалась ровно до тех пор, пока мы не вышли из ресторана и не оказались на расстоянии, где нас никто не мог услышать.

— О, доктор… — снова поддразнила я, весьма точно копируя мать мальчика. — Спасите меня, доктор! — Я сделала вид, будто падаю перед ним в обморок.

— Ты ведь понимаешь, что твой срок еще слишком мал, чтобы это помешало мне отшлепать тебя? — укоризненно осадил он меня.

Я сразу выпрямилась и сделала шаг в сторону.

— Мне просто «нравится», что тебе всегда достается роль того, кто спасает людям жизни, а мне даже в отпуске приходится иметь дело с биологическими отходами.

Он смерил меня задумчивым взглядом, а затем пожал плечами:

— Ну, раз уж ты так это преподносишь, быть врачом и правда звучит сексуально.

Мы прошли мимо сотрудника круиза, который с яростью протирал поручни чистящим средством. Я искренне сочувствовала этому человеку. Он-то, по крайней мере, прекрасно понимал, насколько заразными могут быть люди. Впереди нас виднелись двери-жалюзи, и кто-то толкнул их, впустив внутрь свежий воздух с улицы.

— О, как же это приятно. — Ашер остановился и подтолкнул меня вперед. — Выходи на улицу, а я тебя догоню. Мне нужно кое с кем встретиться.

Я уже собиралась было запротестовать, как вдруг осознала, что он имеет в виду начало операции «Свадьба по залёту».

— Под «встретиться» ты имеешь в виду «дать взятку»?

Его лицо расплылось в хищной ухмылке:

— Если это то, что потребуется.

— Вот это мой жених.

Он поднес мою руку к губам, чтобы поцеловать её, без малейшего намека на иронию.

На улице было свежо, и всё вокруг становилось серым по мере того, как нас догоняли тучи. Я прихватила с собой ровно один свитер для этой поездки, и, к счастью, он был сейчас на мне. Я собирала вещи с мыслями о нашей конечной цели — Гавайях, цветущих и зеленых, где нужны только короткие рукава и солнцезащитный крем, и совершенно не планировала ничего подобного. Но это всё равно было лучше, чем в Порт-Кавелле, где снег шел всю зиму напролет. Было определенное удовольствие в том, чтобы находиться на свежем воздухе без тяжелого пальто. К тому же, эта погода была по-своему хороша. Воздух пах солью и штормом — диким штормом.

Я дошла до самого края палубы и уставилась вниз, положив руки на перила, и поймала себя на мысли, что боюсь моря гораздо меньше, чем тогда, у причала. Море здесь даже не пыталось казаться спокойным, и за эту честность оно нравилось мне куда больше. Я перегнулась через край и наблюдала, как нос корабля разрезает волны, вздымая брызги, похожие на гриву бегущей лошади. Боковой порыв ветра подхватил меня — тот самый ветер, который заставляет тебя почувствовать, будто у тебя могут вырасти крылья и ты взлетишь. От него у меня перехватило дыхание — а заодно прошла и тошнота.

Когда я перестала чувствовать собственный нос от холода, я развернулась и пошла по периметру палубы. Из-за погоды людей здесь было гораздо меньше, чем прошлым вечером. Но даже если бы их было больше, человека в инвалидном кресле впереди всё равно невозможно было бы не узнать. Плед Клэр с турецкими огурцами теперь был поднят выше, защищая её от самых плеч и ниже. Она повернулась, поймала мой взгляд, а затем помахала мне рукой, которая едва выглядывала из-под её укрытия.

— Как поживаешь? — спросила она, когда я подошла.

— Я уже чуть больше убеждена в надежности этого вида транспорта, чем вчера.

Она кивнула, словно я только что усвоила ценный урок.

— Обожаю бывать здесь. Но тебе понадобится пальто поплотнее, особенно для круизов на Аляску.

— Я обязательно обзаведусь таким. — Я обняла себя руками, стоять на одном месте было холодно.

— Прогулка поможет тебе согреться? — спросила она.

— Конечно, эм… — Я посмотрела на тормоза её инвалидного кресла. Катить или не катить — вот в чем был вопрос.

— Ты выглядишь довольно сильной. К тому же, мне так будет теплее, — подтолкнула она меня, поправив свой плед.

— Ха. Ладно. — Я наклонилась и сняла кресло с тормозов. — Эй, вы ведь помните, как Хэл вчера спросил нас, не молодожены ли мы?

Она кивнула, пока я катила её вперед. Она оказалась тяжелее, чем выглядела на первый взгляд, но её инвалидное кресло служило отличной защитой от ветра.

— Ну так вот, Ашер сделал мне предложение сегодня утром. Так что мы почти молодожены.

Мне определенно нужно было поделиться этой второй хорошей новостью хоть с кем-то. Моя мама отнеслась бы вполне нормально к рождению ребенка вне брака, так как она уже давным-давно махнула рукой на мою пунктуальность, но она бы точно никогда не простила меня, если бы лишилась шанса устроить девичник перед свадьбой.

Клэр обернулась, чтобы посмотреть на меня:

— Оу, поздравляю!

— Спасибо. — Я так и засияла. Было чертовски приятно сказать об этом хоть кому-то.

Она наклонила голову и буквально пронзила меня своим внимательным, похожим на птичий, взглядом.

— А как насчет ребенка? Он уже в курсе?

Я резко замерла, и корабль в этот миг качнулся, отчего её инвалидное кресло откатилось назад и ткнулось прямо мне в ногу, прежде чем я успела его перехватить.

— Что? Как вы…

— Я просто старая женщина, — ответила она с таким видом, словно этого объяснения было более чем достаточно.

Ну ладно. Раз уж я в любом случае сама себя выдала.

— Эм, да. Он узнал о ребенке еще до того, как сделал предложение. Не то чтобы он не сделал бы этого в любом случае, со временем — просто он был очень сильно всему этому рад.

Она улыбнулась и кивнула:

— Он надежный мужчина.

— Мне тоже нравится так думать. — И несмотря на то, что я сама завела этот разговор, сейчас я почувствовала себя слишком уязвимой и отчаянно захотела сменить тему. — А у вас есть собственные дети? — Если бы они у неё и были, то были бы уже моего возраста… или возраста моей матери.

Клэр печально покачала головой:

— Оу, нет, для нас с Хэлом это никогда не стояло на повестке дня. Хотя детей я очень люблю.

— Я тоже. Наверное. — Я немного помолчала. — Надеюсь.

Она мелодично рассмеялась:

— Я уверена, ты быстро освоишься, — сказала она и приподнялась в кресле, чтобы указать пальцем вперед. — Мы можем поехать вон туда? Именно там я и должна была находиться до того, как принялась тут бродяжничать.

Я покатила её через всю палубу, искренне впечатленная тем, что она умудрилась самостоятельно укатиться так далеко. Её верхняя часть тела, вероятно, была развита сильнее моей.

— И куда же вы собираетесь отправиться дальше, после всего этого? — спросила она меня.

— Обратно в каюту? — предположила я с таким видом, будто это мог быть неправильный ответ.

Она покачала головой:

— Нет, нет. Я имею в виду — после этого круиза. — Она уперлась руками в подлокотники кресла прямо под своим пледом и обернулась ко мне, судя по всему, совершенно не обращая внимания на качку волн. — Никогда не стоит заканчивать одно путешествие, не держа в уме следующее. В этом и кроется весь секрет того, как оставаться молодой — всегда иметь то, чего ты с нетерпением ждешь. — Она одарила меня заговорщической улыбкой. — Ты должна увидеть мир, пока у тебя есть такая возможность, и желательно до того, как у тебя износятся твои собственные родные колени.

Я улыбнулась ей:

— А сколько вам лет? Если, конечно, можно спросить.

— Ну, я могла бы выдать тебе эту чушь про то, что дамы никогда не раскрывают свой возраст, но давай просто скажем, что мне без пяти минут восемьдесят девять. Ну или тебе, раз уж ты стоишь там, сзади.

Я хмыкнула. Мы почти обошли палубу полным кругом — на этой стороне надстройки защищали нас от ветра. Мы прошли мимо нескольких человек, твердо вознамерившихся устроить себе тропики и забившихся по самые плечи в джакузи, а также пары детишек, носящихся вокруг детского бассейна под бдительным присмотром дрожащих от холода родителей.

— Можно подумать, у них вообще нет нервных окончаний, — заметила Клэр из тепла своего пледа.

— Или они принадлежат к совершенно другому биологическому виду, — согласилась я.

Было трудно не пялиться на них и не задумываться слишком глубоко. Неужели это буду я здесь стоять через год? И как она будет выглядеть? — подумала я, и буквально за полсекунды до этого осознала, что я отчаянно, безумно надеюсь, что у нас родится именно девочка. Я никогда раньше об этом не думала. Вообще никогда.

Клэр снова посмотрела на меня в ожидании. Я остановилась без всякого предупреждения.

— Простите, — извинилась я и снова пошла вперед. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет девочка», — с улыбкой горячо взмолилась я про себя ко всем, кто только мог меня слышать.

— Нам пора идти, Томас. — Ветер донес до меня голос, который я сразу узнала, и я оглянулась назад: Лиз как раз тянула руки к своему ребенку, который внезапно зашелся плачем. Он отбивался от неё, упрямо тянулся назад к воде, от которой она пыталась его увести. — Прекрати это, милый. Ну же, время обедать.

Он перешел в режим полноценной истерики, но она не собиралась идти на попятную, перехватывая его руки и ноги так же быстро, как он успевал их высвобождать, пока боролся с ней за право остаться. А затем наступил момент, когда он резко перестал сопротивляться и весь обмяк. Я видела, как он признал свое поражение, а по его лицу катились слезы. А затем он посмотрел на меня, смотрящую на него — и дальше, на бескрайний океан у меня за спиной.

Я могла буквально прочесть его мысли. Если его заставляли покинуть одну емкость с водой — ну и что с того, когда совсем рядом была емкость гораздо, гораздо больше? Его рука выскользнула из её ладони, и он на полной скорости рванул прямо к ближайшим перилам, находившимся всего в двадцати футах от нас с Клэр.