1. Остаётся [сказать], что разум, назначенный быть общим достоянием (in medio constituta), убеждает, что состоящее из семи [единиц] число тоже по праву должно быть названо полным. И, во‑первых, мы не можем без удивления обойти то [обстоятельство], что два числа [60], которые, умноженные, заключали бы в себе протяжённость жизни (vitale spatium) отважного мужа [61], состояли из чётного (pari) и нечётного (impari). Ибо поистине совершенным является то, что рождается из смешения этих чисел. Ведь нечётное число называется мужчиной, а чётное – женщиной; арифметики тоже почитают нечётное [число] названием отца, а чётное – матери.

2. Отсюда и Тимей у Платона [62] упомянул, что бог-изготовитель (fabricatorem… deum) мировой души соткал её части из чётного и нечётного [числа], то есть из двойного и тройного числа; [соткал] так, что от двойного [числа] вплоть до восьми, [и] от тройного [числа] вплоть до двадцати семи находилось [их] взаимное чередование (alternation mutuandi).

3. Ведь те первые кубы (cybi) рождаются со стороны того и другого (utrimque) [числа]. Если притом [они рождаются] от чётных [чисел] дважды по два, которые суть [число] четыре, то образуют [сначала] поверхность (superficiem). [Если затем – от] дважды по два дважды, которые суть [число] восемь, то создают [уже] объёмное тело. [Если] же – от нечётного [числа] трижды по три, которые суть [число] девять, то воссоздают поверхность. А [если – от] трижды по три трижды, то есть трижды по девять, которые суть [число] двадцать семь, то равным образом производят новый (primum) куб с другой стороной [63]. Откуда можно понять, что эти два числа, я говорю о восьми и семи, которые сошлись для составления (multiplicationem) [числа] лет [жизни] выдающегося (perfecti) в [своём] государстве мужа, единственно пригодные, [единственно] для произведения души мира предназначенные (indicates), [в сравнении с] которой не может быть ничего более совершенного после [её] творца.

4. Нужно также отметить то, что мы, утверждая выше общее значение всех чисел, выставляем их более первичными (antiquiores), чем поверхность и её линии и все тела; продолжающееся же изложение открывает, что числа были и раньше души мира, [и то, что из] них (quibus) она [была] сплетена, изобразил знающий величайший разум «Тимея», свидетель самой природы.

5. Отсюда следует (est) [то], почему (quod) мудрые [люди] не поколебались возвестить, что душа есть [само] себя движущее число. Теперь давайте рассмотрим, почему состоящее из семи [единиц] число считается, в особенности [в согласии со] своим значением, полным. Чтобы более отчётливо познать его полноту, давайте исследуем, во‑первых, значения частей, из которых оно состоит, затем (tum) только [то], что оно само может.

6. Состоящее из семи [единиц] число состоит или из одного и шести, или из двух и пяти, или из трёх и четырёх. Давайте обсудим составляющие (membra) каждого сочетания (compagum) в отдельности, посредством которых покажем, что никакое другое число не является столь обильным по разнообразию [своего] влияния (maiestate).

7. Первое сочетание складывается из одного и шести. Одно же, которое называется µονάς, то есть единством (unitas), является также мужчиной и женщиной, также чётным и нечётным, не самим [по себе] числом, но источником и началом [всех] чисел.

8. Эта монада (monas) – начало и конец всего (omnium), сама не знающая ни (que) начала, ни (aut) конца, относится к высшему богу, и [в то же время] отделяет понятие (intellectum) о нём от множества (numero) следующих [за ним] вещей и сил, и ты не опрометчиво искал бы (desideraveris) её [также] на более низкой ступени после бога. [Ибо] она есть [ещё и] тот ум (mens), из высшего бога возникший, который, не зная чередований времён, остаётся в одном, всегда настоящем (quod adest) времени, и хотя, как единый (una) сам не является исчисляемым, однако и творит из себя и содержит внутри себя бесчисленные образцы родов (generum species) [всего существующего].

9. Затем, направляя [свой] мысленный (cogitationis) взор немножечко вниз [от ума], ты также откроешь, что эта монада относится к душе. Ведь душа, далёкая от прикосновения грубого вещества, вверяющая (debens) себя только [своему] творцу и себе [самой], получившая простую природу, хотя расширяет (infundat) себя до неизмеримой области (immensitati) одушевляемой (animandae) вселенной, однако не входит ни в какой разлад со своим единством. Ты видишь, что эта монада, возникшая от первой причины вещей, вплоть до души удерживает непрерывность [своего] действия, везде нерушимая и всегда неделимая.

10. Это [вот] о монаде – более сжато, чем [была] возможность её преподнести (se copia suggerebat). И пусть тебя не тревожит [то], что, хотя считается, что она начальствует над всяким числом, она прославляется преимущественно в соединении с состоящим из семи [единиц числом]: ведь ни с чем более подходяще не сочетается непорочная монада, чем с девушкой.

11. K этому же числу, то есть к состоящему из семи [единиц], настолько приросло мнение о [его] девичестве, что оно даже провозглашется [Минервой [64]] Палладой. Ибо оно считается девушкой, потому что, будучи удвоенным, не рождает из себя никакое [другое] число, которое укладывалось бы внутри состоящего из десяти [единиц числа], которое, известно, является первой границей чисел [65]. Палладой [оно назвается] потому, что оно вышло из плода и увеличения одной лишь монады, подобно тому, как, признают, только одна Минерва [была] рождена от одного родителя [66].

12. Состоящее же из шести [единиц число], которое, соединённое с [числом] один (uno), производит состоящее из семи [единиц число], есть [число] различных и многих отличий (religionis) и возможностей (potentiae). Во-первых, потому что [оно] – единственное [число] из всех чисел, которые находятся внутри [числа] десять, состоит из своих частей. Ибо оно имеет половину, и третью часть, и шестую часть, и половина [его] есть три, третья часть – два, шестая часть – один, что всё вместе образует шесть.

13. Имеет оно и другие признаки своего достоинства, но чтобы очень долгая речь [о нём] не вызвала отвращения, мы исследуем одно его назначение из всех [имеющихся], которое мы предпочли потому, что, после того как о нём упомянуто, укрепится достоинство не только состоящего из шести [единиц числа], но равным образом и состоящего из семи [единиц числа].

14. Природа установила согласно определённой размеренности (modulamine) чисел, [что] для человеческого рождения обыкновенно нужно (frequentiorem usum) девять месяцев, но счёт, нарастающий при увеличении привлечённого, состоящего из шести [единиц] числа, принудил, чтобы [для человеческого рождения] использовались также семь месяцев.

15. О нём (quam) [67] мы скажем кратко и исчерпывающе (absolute). Что из всех чисел два являются первыми кубами, то есть восемь – от чётного [числа], двадцать семь – от нечётного, и что нечётное [число] является мужчиной, чётное – женщиной, [это] выше мы уже выразили. То и другое из этих [чисел], если бы умножалось на состоящее из шести [единиц] число, производят число дней, которые приходятся (explicantur) на семь месяцев.

16. Пусть же сходятся [эти] числа, мужчина тот, который упоминается, и женщина, восемь, разумеется, и двадцать семь, [и] рождают из себя тридцать пять. Это [число], умноженное шесть раз, производит двести десять, каковое число дней заканчивает седьмой месяц. Так, следовательно, по [своей] природе плодовито это число, что оно заканчивает первое завершение человеческого плода, как бы некий распорядитель (arbiter) [его] зрелости.

17. Различение же пола будущего [ребёнка], как сообщает Гиппократ, распознаётся по матке таким образом. Ведь зачатый [плод] шевелится или на семидесятый, или на девяностый день. Следовательно, всякий день выхода [плода] будет от [этих] двух [дней, каждый из которых], три раза умноженный, приходится или на седьмой, или на девятый месяц.

18. Положим что это извлечено из первого образования (copulatione) состоящего из семи [единиц числа] [68]. Второе является [образованием] из двух и пяти. Из них диада, потому что она после монады является первой, есть первое число. Она первая истекла из того [известного] одного-единственного (solitaria) всемогущества [69] в линию чувственно воспринимаемого (intellegibilis) тела, потому она и к блуждающим кругам (sphaeras) звёзд и светил относится, так как они также в [некотором] числе [были] отделены (scissae) от того [круга звёзд], который называется ἀπλανής [70], и были обращены в противоположное состояние (in… contrarietatem) разного движения. Итак, это число самым подходящим образом соединяется с состоящим из пяти [единиц числом], потому что это [число], как мы сказали, [относится] к блуждающим [звёздам, а] то [число] относится к небесным (caeli) поясам [71]; но то [относится] на основании отделения (scissionis), это [же] согласно числу [поясов].

19. То также (vero) состоящему из пяти [единиц] числу достаётся исключительное (excepta) обладание могуществом, возвышающимся над (ultra) [всеми] прочими [силами], потому что оно единственное охватило всё, и [то], что есть, и [то], что, [только] кажется, есть. Есть же, мы говорим, умопостигаемое (intellegibilia); кажется, что есть (videri esse) [– это] телесное (corporalia), всё, [что] имело бы тело, либо божественное, либо тленное. Следовательно, это число обозначает вместе всё и высшее (supera), и лежащее внизу (subiecta).

20. Ибо и (aut) высший бог [оно] есть, и (aut) рождённый из него разум (mens), в котором содержатся образы (species) вещей, и душа мира, которая является источником всех душ, и небесное суть [оно] вплоть до нас, и земная природа [оно] есть, и таким образом наполняется состоящее из пяти [единиц] число всех вещей.

21. Этого, сказанного о втором образовании состоящего из семи [единиц] числа по необходимости [с] допустимой (affectatae) краткостью, пожалуй, достаточно. Третьим является [его образование] из трёх и четырёх, к которым давайте обратимся, насколько было бы в [наших] силах.

22. Первая плоскость (planifies) геометрического тела от нечётного [числа] состоит из (in) трёх линий, ибо ими ограждается очертание (forma) треугольника (trigonalis); первая же [плоскость тела] от чётного [числа] находится в четырёх [линиях].

23. Также мы знаем, согласно Платону, то есть согласно самой сокровенной (arcanum) истине [72], что то крепко связывается между собой, чему вставленная [в него] середина придаёт прочную связь (vinculi firmitatem). Когда же сама середина удваивается, те, которые являются крайними, не только крепко, но даже нерасторжимо связываются. Итак, состоящему из трёх (temario) [единиц] числу первому досталось [то], что между двумя концами [оно] получило середину, которой связывается; состоящее же из четырёх (quaternaries) [единиц число] первым из всех [чисел] приобрело две середины.

24. Заимствовав эти [середины] от данного (hoc) числа, бог, творец мировой громады и [её] устроитель, связал между собой начала (elementa) [мира] нерасторжимой связью, как заявлено в «Тимее» Платона, чтобы не могло иначе смешаться столь противоположное себе и противодействующее, и отвергающее общение (communionem) [своей] природы, – я говорю о земле и огне, – и объединиться посредством тяготеющего к соединению сочетания, если бы не связывалось двумя промежуточными соединениями воздуха и воды.

25. Таким вот образом творец, [он] же бог, сплёл самые несхожие между собой начала согласно соразмерному (opportunitate) порядку, что они [очень] легко сопрягались. Ибо, так как каждое [из них] в отдельности было двоякого качества, он придал каждому одно из двух такое [качество], что в том [начале], к которому [другое] прикреплялось, оно открывало родстенное себе и подобное [качество].

26. [Так], земля является сухой и холодной, вода же является холодной и влажной. Эти два начала, хотя они являются противоположными себе по сухому и влажному, всё же сопрягаются [в] общность (commune) через холодное. Воздух является влажным и тёплым, и хотя он является противоположным холодной воде по теплу, однако соединяется [с ней] склонностью совместной влаги. Выше его [расположенный] огонь, так как является горячим и сухим, именно влагу воздуха отторгает [своей] сухостью, но скрепляется [с ним] посредством общности тепла.

27. И получается так, что каждое из начал отдельно обхватывает, как бы некими руками, два соседние себе [начала] с той и другой стороны посредством отдельных качеств: вода [обвивает] землю холодом; воздух она привязывает к себе посредством влаги; воздух [приобщается] к воде сходством по влажности, к огню приобщается теплом; огонь примешивается к воздуху как тёплому, к земле присоединяется посредством сухости; земля огонь, благодаря сухому, допускает, воду, благодаря холодному, не отторгает.

28. Наконец, эта разнообразная (varietas) связь, если бы было два начала, не имела бы между [ними] самими (ipsa) никакой крепости; если [бы было] три [начала, то она переплетала бы их] именно менее крепким [соединением], но всё же переплетала бы связываемые (vincienda) [начала] каким-нибудь соединением; между же четырьмя [началами] есть нерушимая связь [тогда], когда две оконечности соединяются двумя промежутками, что будет более ясным, если мы выставим на обозрение саму суть понимания [этого], извлеченную из «Тимея» Платона [73].

29. Он говорит: «Божественной красоты разум пожелал сделать такой мир, который открывался бы и взору и осязанию. Он постановил также, что ни видимым быть что-либо не может без помощи огня, ни быть осязаемым без твёрдого, а ничто не является твёрдым без земли.

30. Отсюда создатель, начиная строить тело мира из огня и земли, видит, что [эти] два [начала] не могут сойтись без среднего связующего, и [видит], что наилучшая связь есть та, которая и себя и ею (a se) связываемое вместе объединяет. Верно, одной вставки может быть достаточно тогда, когда должна быть связана плоскость без глубины [74], но [там], где должно быть стянуто связями [ещё и] измерение глубины (alta dimensio) [75], узел завязывается только двойной вставкой.

31. Поэтому воздух и воду он поместил между огнём и землёй, и таким образом через всё протянулось (cucurrit) одно и то же и последовательное (sibi conveniens), способное к соединению (iugabilis), сочетание, самой [своей] равномерностью объединяя несходные (diversitatem) начала».

32. Ибо насколько различаются между [собой] вода и воздух по плотности и тяжести, настолько же различаются (est) между [собой] воздух и огонь; и снова, какое есть различие между воздухом и водой по лёгкости и разрежённости, такое [же] различие есть между водой и землёй; какое есть различие между землёй и водой по плотности и тяжести, такое [же] различие есть между водой и воздухом; и какое [различие] между водой и воздухом, такое [же различие] между воздухом и огнём; и, наоборот, какое различие есть между огнём и воздухом по тонкости и лёгкости, такое [же] есть между воздухом и водой; и какое [различие] есть между воздухом и водой, такое [же] подразумевается [и] между водой и землёй.

33. И сочетаются не только соседние себе и примыкающие [начала], но та же самая соразмерность соблюдается [и] при поочерёдных перескоках [через соседнее начало]. Ведь чем является земля по отношению к воздуху, тем является вода по отношению к огню, и сколько раз ты обращаешься [к началам, столько раз] ты найдёшь ту же самую соединительную связь. Таким образом, они сочетаются вследствие [того] самого, [вследствие] чего между ними находятся равномерно различные [начала].

34. Это сказано для того, чтобы, показав итог (ratione), установить, что ни плоскость не может быть скреплённой без [числа] три, ни объём (soliditatem) – без [числа] четыре. Следовательно, состоящее из семи [единиц] число обладает двойной силой связи, потому что обе его части получили [самые] первые связи: состоящее из трёх [единиц число получило связь] с одной серединой, состоящее из четырёх [единиц] – с двумя. Отсюда в другом месте этого самого сновидения Цицерон говорит о состоящем из семи [единиц числе]: «Каковое число, можно сказать, есть узел всех вещей» [76].

35. Также и все тела суть или математические, питомцы геометрии, или такие, которые допускают [их] видение либо осязание. Первые из них состоят из трёх ступеней возрастания. Ибо и (aut) линия выводится из точки, и плоскость (superficies) – из линии, и объём – из плоскости (planitie). Другие же тела укрепляются посредством согласного сплочения четырёх начал, так как непрестанное движение (tenore) направлено на упрочение (robur) телесной основы (substantiae).

36. И также у всех тел есть три измерения: длина, ширина, глубина. [И у всех тел есть] четыре предела, если сосчитано последнее завершение [77]: точка, линия, поверхность и сам объём. И также, хотя существуют четыре начала, из которых состоят тела: земля, вода, воздух и огонь, они, без сомнения, отделяются тремя промежутками. Один из них есть [промежуток] от земли вплоть до воды; следующий – от воды вплоть до воздуха; третий – от воздуха вплоть до огня.

37. И пространство именно от земли вплоть до воды называется фюсиками Необходимостью, потому что верят, что она скрепляет (vincire) и уплотняет (solidare) [то], что является в телах илистым, откуда гомеровский нравоучитель [78], когда взывал к грекам, говорил: «Погибните вы, и рассыпетесь водою и прахом» [79], в то [вы рассыпьтесь], говорящий, что в человеческой природе является мутью (turbidum), чем было завершено первое сгущение у человека.

38. А то [пространство], которое находится между водой и воздухом, называется Гармонией, то есть надлежащей и согласованной связью, потому что это пространство является [таким], которое сближает низшее с высшим и делает [то], что несогласное сходится.

39. [Пространство] же между воздухом и огнём называется Повиновением, потому что как илистое и тяжёлое связывается с высшим необходимостью, так высшее скрепляется с илистым повиновением, тогда как посредничающая гармония даёт соединение того и другого.

40. Итак, очевидно, что завершённые (absolutionem) тела состоят из четырёх начал и из трёх их промежутков. Следовательно, эти два числа, я говорю о трёх и четырёх, объединённых между собой столь многообразным необходимым (necessitate) сродством, при согласии союзного сотрудничества (ministri foederis) отдаются созданию тех и других тел [80].

41. И эти два числа не только проявляют совместное благоволение к устроению тел, но состоящее именно из четырёх [единиц число] пифагорейцы, которое они называют τετρακτύν [81], до того почитают среди таинств, как бы имеющее отношение к совершенству души, что сотворили для себя из него притом и благоговейную (religionem) клятву:

οὐ µὰ τὸν ἁµετέρᾳ ψυχᾷ παραδόντα τετρακτύν [82].

«[Тем] клянусь, который сам дал нашей душе четверное (quatemum) число» [83].

42. Состоящее же из трёх [единиц число] обозначает душу, завершённую [в] трёх своих частях, из которых первая есть разум (ratio), который они называют λογιστικόν [84], вторая – страстность (animositas), которую они зовут θυµικόν [85], третья – вожделение (cupiditas), которая нарекается [ими] ἐπιθυµητικόν [86].

43. И ещё, ни один из мудрецов не сомневался [в том], что душа состояла также из музыкальных созвучий. Среди них есть [то созвучие] немалой силы, которое называется διὰ πασῶν [87]. Оно состоит из двух [созвучий], то есть из διὰ τεσσάρων [88] и διὰ πέντε [89]; получается же διὰ πέντε πέντε из полуторного [числа] [90], и διά τεσσάρων получается из целого [числа] и одной трети [91], и, [таким образом], первое полуторное [число] есть три, и первое целое [число] с одной третью [есть] четыре. Какого свойства это [всё] было бы, мы изложим более ясно в своём месте.

44. Итак, из этих двух чисел состоит [созвучие] διὰ τεσσάρων и [созвучие] διά πέντε, из которых рождается созвучие διὰ πασῶν. Откуда Вергилий, ни в одной науке не вполне несведущий и желающий изобразить во всём счастливых [людей], бает:

«Трижды, четырежды тот блажен…» [92].

45. Это мы сказали о частях состоящего из семи [единиц] числа, преследуя краткость [изложения]. [И] о самом [числе семь] мы также скажем немногое. Это число ныне называется [греками] ἑπτάς, так как было отвергнуто употребление [прежней] первой буквы, ибо у древних [оно] именовалось σεπτάς, что свидетельствовало, согласно греческому имени, о должном уважении к [этому] числу [93]. Ведь первым этим числом [из] всех была рождена мировая душа, как учил «Тимей» Платона [94].

46. Действительно, так как монада была помещена на вершине [всех чисел], от неё же самой проистекли с той и другой стороны по три числа; с одной [стороны] – чётные, с другой – нечётные, то есть после монады [проистекли] с одной стороны два, затем четыре, наконец, восемь, с другой же стороны – три, потом девять, затем двадцать семь, и сплетение, образованное из этих чисел, произвело по повелению творца рождение души.

47. Следовательно, отсюда открывается немалое могущество этого числа, потому что возникновение мировой души поддерживается семью пределами [95]. Также и ряд [из] семи блуждающих сфер присоединила к ней, звездоносной и всё содержащей, искусная предусмотрительность [её] изготовителя, чтобы они и быстрым движениям расположенного выше противились, и находящимся ниже управляли.

48. Также и луну, так сказать, седьмую из них, движет состоящее из семи [единиц] число и само распоряжается её бегом. Это, хотя и показывается многими способами, пусть начинает открываться с этого [вот примера].

49. Луна приблизительно за двадцать восемь дней совершает обход всего зодиака. Ведь даже если она возвращается к солнцу, от которого отправилась, через тридцать дней, всё же только примерно двадцать восемь [дней] затрачивает на круг всего зодиака, в остальные [дни] настигает солнце, которое пришло с [того] места, на котором она его оставила.

50. Ибо солнце каждое (unum) из двенадцати созвездий [зодиака] проходит в течение целого месяца. Итак, давайте предположим, что, когда солнце размещалось а первой части [созвездия] Овна, луна отходила (emersisse) от самого, пусть я так скажу, [его] круга, о чём мы говорим, что она рождается. [И вот] после двадцати семи дней и почти восьми часов она возвращается к первой части [созвездия] Овна. Но не находит здесь солнца. Между тем же и оно само по закону своего продвижения шло дольше, и потому, считают, что она сама ещё не возвратилась туда, откуда отправлялась, потому что наши глаза замечали, что она продвигалась тогда не от первой части [созвездия] Овна, но от солнца. Стало быть, она сопровождает (consequitur) его в оставшиеся дни, то есть приблизительно в течение двух [дней]. И тогда говорят, что она, снова подходящая к его кругу и снова от него (inde) опять отходящая, рождается.

51. И затем она почти никогда дважды без перерыва не рождается в одном и том же созвездии, кроме как в [созвездии] Близнецов, где это всегда происходит, потому что солнце затрачивает на него два дня сверх тридцати из-за задерживающей [его подъём] высоты созвездия. В других [созвездиях это происходит] крайне редко, в случае если бы она отступала (procedat) от солнца вблизи первой части созвездия.

52. Итак, началом этого числа [из] двадцати восьми дней является состоящее из семи [единиц число]. Ибо, если столько [дней], сколько выражают отдельные числа от одного вплоть до семи, ты получил бы (procedas) прибавлением к предшествующим [числам последующих], то ты найдёшь, что двадцать восемь рождены от семи.

53. Это также число [дней], которое в равной доле разделяется на четырежды по семи, она затрачивает на прохождение и переход всей протяжённости зодиака. Ведь за семь дней она наклонным движением через пространство (latum) приходит от края северной области [неба] к середине [его] протяжённости, каковое место называется подверженным затмениям. За последующие семь [дней] она спускается от середины к южному краю. За другие семь [дней] она, склонившись, восходит опять к середине. За последние семь [дней] она возвращается к северной вершине [неба]. Так равным образом она за четырежды по семи дней пробегает вокруг и по всей и длине и ширине зодиака.

54. Также согласно подобным разделениям [по] гебдомадам [96] она в соответствии с вечным законом распределяет посредством чередования изменения своего свечения. Ибо в первые семь [дней] она возрастает вплоть до половины [своего] как бы разделённого круга, и тогда она называется διχότοµος [97]. В следующие [семь дней] она при [новом] уже расположении (colligendo) наполняет весь [свой] круг нарождающимися огнями, и тогда называется полной [луной]. В третьи [семь дней] она опять делается διχότοµος, когда при убывании [вновь] сужается до половины [своего круга]. За четвёртые [семь дней] она истощается последним уменьшением своего свечения.

55. В течение всего месяца она различается также по семи переменам [своего облика], которые называют φάσεις, [то есть состояниями], когда она рождается, когда делается διχότοµος, и когда делается ἀµφίκυρτος [98], когда [делается] полной, и [когда] – опять ἀµφίκυρτος, и [когда] – снова διχότοµος, и когда вообще (universitate) перестаёт светить (luminis… privatif) для нас.

56. Ἀµφίκυρτος же она бывает потому, что округляется (cingatur) по концу сверх поперечника прежде половинного круга [99], или [потому, что], уже уменьшаясь в отношении [своего светлого] круга [100], она сверх того изгибает среднее сияние (eminentiam) света [101] в промежутке времени между половиной [102] и полнотой [круга] [103].

57. Также само солнце, от которого всё заимствует жизнь, в седьмом созвездии сменяет свои обязанности. Ведь от зимнего солнцестояния к летнему солнцестоянию оно приходит в седьмое созвездие, от весеннего солнцеворота к осеннему оно приводится прохождением седьмого созвездия.

58. Также три обращения эфирного (aetheriae) света сохраняются через посредство этого числа. Является же первое [обращение] самым большим, второе – средним, самым маленьким является третье. И самое большое [обращение] есть годовое, в согласии с солнцем; среднее – месячное, в согласии с луной; самое маленькое – дневное, в соответствии с восходом и закатом [солнца].

59. Является же каждое [это] обращение [ещё и] разделённым на четыре части, и таким вот образом [из них] складывается (constat) состоящее из семи [единиц] число, то есть [складывается] из трёх родов обращений и из четырёх способов, которыми каждое [из них] обращается. Эти же четыре способа суть: сначала (prima) [обращение] делается влажным, затем – тёплым, потом – сухим и, наконец, – холодным.

60. И самое большое обращение, то есть годовое, является влажным в весеннее время, тёплым – в летнее, сухим – в осеннее, холодным – на протяжении зимы. Среднее же обращение через посредство луны, месячное, бывает таким образом, что первая гебдомада является влажной, потому что рождающаяся луна обыкновенно приводит в движение влагу; вторая – тёплой вследствие возрастания [луны] в том самом свете при появлении солнца; третья – сухой, как более отдалённая от восхода [солнца]; четвёртая – холодной, когда свечение [луны] уже убывает. Третье же обращение, которое является дневным в соответствии с восходом и заходом [солнца], так распределяется, что является влажным на протяжении (usque ad) первой части из четырёх частей дня; тёплым – в продолжении второй; сухим – в течение третьей; четвёртая [часть дня] – уже холодная.

61. Океан тоже в своём подъёме (incremento) придерживается этого числа. Ведь в первый день рождающейся луны он обыкновенно делается более обильным; немного уменьшается во второй; и ещё меньшим, чем во второй (secundus), его встречает (videt) третий [день]; и таким образом, убывая, он приходит к седьмому дню [104]. Восьмой день остаётся снова равным седьмому [в отношении уровня океана], и девятый делается подобным шестому [в этом же отношении]; десятый – пятому, и одиннадцатый делается равным четвёртому, и третьему – двенадцатый, и тринадцатый делается подобным второму; четырнадцатый – первому [105]. Третья же гебдомада делает то же самое, что и первая; четвёртая – то же самое, что и вторая.

62. Это число является, наконец, [тем], которое обусловливает [то], что человек зачинается, образуется, рождается, живёт, вскармливается и через все переходы возрастов передаётся старости, а также вообще устраивается. Но пусть даже мы умалчиваем о том, что природа установила как бы [своим] решением, чтобы матка, не захваченная никакой силой семени, очищалась в соответствии с этим числом дней [каждый раз], когда вновь приходит [как бы] месяц подати с небеременной (exonerandae) женщины, однако же это не должно оставаться незамеченным, потому что семя, которое после своего извержения в течение семи часов не вытекло при излиянии, считается (pronuntiatur), сохранило жизнь (haesisse in vitam).

63. Но когда семя однажды помещено [как бы] внутрь монетного двора для чеканки (formandi) человека, [тогда] его сперва обрабатывает мастер-природа (artifex natura), так что на седьмой день создаёт вокруг [него] зародышевый (genuitum) пузырь [106] для влаги из оболочки такой тонкой, какая в яйце замыкается со стороны наружной скорлупы, и [сама] замыкает внутри себя жидкость.

64. Хотя это было постигнуто природоведами (physicis), также и Гиппократ, [тот] самый, который, верный опыту, не в состоянии как обманываться так и обманывать, утверждал, сообщая в книге, которая озаглавлена «О природе ребёнка», о таком вместилище семени, извергнутом из матки [107] той [женщины], которую он обследовал (intellexerat) в седьмой день после зачатия. Ибо он велел, чтобы женщина, просящая [его о том], чтобы ей не остаться беременной, так как было излито семя, двигалась прыжками, и говорит [об этом], что в седьмой день седьмого прыжка было достаточно для извержения зачатого (conceptui) вместе с таким пузырём, о каком выше мы уже сообщили.

65. Это [говорит] Гиппократ. Перипатетик Стратон и Диокл Каристский [108] [таким образом] распределяют по семи дням изготовление (fabricam) зачатого тела в соответствии с этим [вот своим] наставлением, что во вторую гебдомаду, думают, на поверхности пузыря, о котором мы сказали, появляются капли крови; в третью [гебдомаду] они опускаются внутрь к самой влаге принятого семени (conceptionis); в четвёртую [гебдомаду] сама влага сгущается, так что соответствует чему-то как бы [среднему] между мясом и кровью [некоей] ещё текучей плотности; в пятую же [гебдомаду] в самом существе (substantia) влаги образуется человеческий облик (figuram) величиной именно с пчелу, но [такой], что в этой [его] малости заключаются все части (membra) и [уже] обозначившиеся очертания целого тела.

66. Потому же мы прибавили между тем [это последнее], что установлено [то], что, всякий раз как (quotiens) в пятую гебдомаду образуется это вот обозначение членов [тела], в седьмой месяц созревает плод [109]. Когда же разрешение [от] бремени (absolutio) намеревается быть в девятый месяц, члены уже разделены в шестую гебдомаду, если образуется именно женщина; если – мужчина, то – в седьмую.

67. После же рождения [лишь] седьмой час [позволяет] распознать, будет ли жить то, что произведено, или [ещё] в матке оно [уже] настолько отмерло (praemortuum), что родилось чуть-чуть (tantum modo) дышащим. Ибо после этого числа часов то, что рождается отмирающим, не может вынести вдоха воздуха, который кто бы ни выдержал после семи часов, [тот], думают, создан для жизни, если бы [его] нечаянно не вырвал [из жизни] другой случай, который может совершиться.

68. Также после семи дней [новорождённый] отторгает остатки пуповины, и после дважды по семь [дней] его взор начинает обращаться к свету, и после семи раз по семь [дней родившийся] уже свободно поворачивает и зрачки и всё лицо к отдельным движениям рассматриваемого.

69. После же семи месяцев на челюстях начинают возникать зубы, и после дважды по семь [месяцев] он сидит без страха упасть; после трижды по семь [месяцев] его голос прорывается в слова, и после четырежды по семь [месяцев] он не только твёрдо стоит, но и ступает; после пяти раз по семь [месяцев] он начинает отвергать (horrescere) молоко кормилицы, если бы случайно не склонялся (protrahatur) к уступчивости непрерывной привычкой очень долгого употребления.

70. После семи лет зубы, которые вышли первыми, уступают [место] другим нарождающимся [зубам], более пригодным для плотной пищи; и в том же самом году, то есть в седьмом, полностью развивается (absolvitur) правильная (integritas) речь. Откуда, говорят, и изобретены природой семь гласных букв [110], хотя латынь предпочла удержать пять [гласных] [111], произнося одни и те же [буквы] то как долгие, то как краткие, у них всё же сходным образом есть семь [гласных], если бы ты посчитал звуки гласных [букв], а не знаки долготы [над ними].

71. После же дважды по семи лет он созревает в силу самой закономерности (necessitate) возраста. Ведь тогда начинает обнаруживаться (moveri) сила порождения [потомства] у мужчин и очищение у женщин. Поэтому [подросток], словно уже окрепший дубок, освобождается и от отроческой опеки, от которой, однако, женщины освобождаются, согласно законам, двумя годами раньше [мужчин] вследствие нетерпеливого желания [замужества].

72. После трижды по семи лет молодость одевает щёки [мужчины] пушком, и тот же самый год кладёт (facit) предел [его] росту в высь (in longum). А завершённая четвёртая гебдомада уже ограничивает увеличение [его тела] сверх того также и в ширь (in latum).

73. Пятая [гебдомада лет] довершает всё умножение сил, сколько их может быть у каждого [отдельного человека], и [поэтому] никоим образом кто-либо уже не может сделаться сильнее себя. Даже среди кулачных бойцов наблюдается привыкание к тому (haec), чтобы те, кого уже увенчали победы, никоим образом больше не надеялись на возрастание своих (de se) сил, а те, которые вплоть до этого [числа лет] оставались лишёнными этой славы, отходили от занятий [кулачным боем].

74. [Возраст в] шесть же раз по семь лет сохраняет силы, прежде накопленные, и не допускает, чтобы происходило [их] уменьшение, кроме как по случайности. Но от шестой вплоть до седьмой седмицы [лет] происходит кое-какое уменьшение [сил], но скрытое и такое, которое свою убыль не обнаруживает явным недостатком [сил]. Поэтому в отношении некоторых общественных дел есть такой обычай, чтобы после шестой [седмицы лет] никого в войско не созывать, [а] после седьмой [уже и] в отношении многих [дел] даётся законное освобождение.

75. Должно быть также отмечено то, что, когда число семь умножает себя [на себя], оно создаёт возраст, который и считается собственно совершенным, и называется [таковым] настолько, что человек этого возраста – так как он уже и совершенства [возраста] достиг, и ещё не перешёл [его] – пригоден и для совета, и не считается далёким от упражнения [своих] сил.

76. Когда же декада, число, которое и само совершеннейшим является, соединяется с [другим] совершенным числом, то есть с ἑπτάδι [112], так что годы считаются или [как] десять раз по семи, или [как] семь раз по десяти, она считается природоведами пределом жизни, и этим [самым] ограничивается протяжение человеческой жизни. Если бы только [он] это превзошёл, то, свободный от всяких обязанностей, он становится свободным исключительно (soli) для занятий мудростью, и всё применение себе находит (habet) в убеждении [людей], внушающий уважение освобождением от [всякой] иной службы. Ведь от седьмой вплоть до десятой седмицы [лет] обязанности разнообразятся сообразно с объёмом сил, которые до сих пор остаются у каждого в отдельности [человека].

77. То же самое число расставляет части (membra) всего тела. Ибо ведь внутри человека суть семь [частей], которые греками называются тёмными членами (nigra membra): язык, сердце, лёгкие, печень, селезёнка, две почки; [за] семь других [частей тела] вместе с жилами и путями, которые прилегают, каждый в отдельности, к [местам] принятия и выпускания пищи и воздуха, засчитаны [следующие]: горло, желудок, кишечник, мочевой пузырь и три главные кишки, из которых одна называется отделяющей (dissiptum) [113], потому что она разделяет живот и прочие кишки; другая [называется] средней, которую греки зовут µεσέντερον [114]; третья [кишка], которую древние назвали тощей, и особенной из всех кишок считается, и отбросы пищи отводит.

78. Относительно же воздуха и пищи, для принятия и испускания которых, как уже было сообщено, служат члены, о которых мы [выше] сказали, вместе с прилегающими к ним (sibi) путями, было отслежено то, что после семи часов без вдыхания воздуха после стольких же дней без пищи жизнь не продолжается.

79. Суть в теле также семь уровней [плоти], которые наполняют [всё] измерение [её] толщины от глубины к поверхности, [это] – костный мозг, кости, жилистые волокна, подводящие сосуды, отводящие сосуды, мясо, кожа. Это – [всё] о внутренних [частях].

80. Снаружи у тела также семь частей: голова, грудь, руки и ноги и стыдное [место]. Также и те [из них], которые разделяются, соединены не иначе как (non nisi) семью сочленениями (compagibus), как, [например], в руках есть плечо, предплечье, локоть, ладонь (vola) и по три сустава у пальцев; в ногах же [есть] бедро, колено, голень, сама ступня, под которой находится подошва (vola), и, сходным образом, по три сустава у пальцев.

81. И потому что природа поместила чувства и их службы (ministerial) в голове, как бы в крепости, [эти] службы (officia) пользуются семью отверстиями чувств, то есть [отверстием] рта, и, затем [отверстиями], по два, глаз, ноздрей и ушей, откуда это число [115], управитель и господин всего [этого] устройства (fabricae) [116], по всей справедливости предписывает также больным телам гибель либо здоровье. Поэтому вот и [к] семи движениям побуждается всякое тело: ибо ведь есть или приближение, или отступление, или поворот (deflexio) налево или направо, или кто-нибудь движется вверх либо вниз или вращается вокруг (in orbem) [себя].

82. Отмеченное столь многими достоинствами состоящее из семи [единиц число], которые оно или от своих частей заимствует, или [само], целое, проявляет, по праву полным и считается, и называется. И [этим] законченным рассуждением, я думаю, уже установлено, почему, [хотя и] по разным основаниям, [числа] восемь и семь назывались бы полными.

83. Смысл же [всего этого, согласно Цицерону], такой: когда твой [117] возраст составит пятьдесят шесть лет, который будет для тебя роковым итогом, тебя будет испытывать именно упование на общественное благоденствие, и в качестве средства общего благосостояния всех добрых [граждан тебе], в соответствии с твоими доблестями, будет предназначена диктатура, но только в случае, если ты избежишь козней [своих] близких. Так вот, пятьдесят шесть лет он [118] обозначает через по семи восемь раз поворотов и возвращений солнца, называя год поворотом и возвращением солнца, поворотом – вследствие обхода зодиака, возвращением, – потому что оно через каждый в отдельности год согласно определённому закону проходит одни и те же созвездия.