1. «Да, дерзай и запомни: не ты смертен, а твоё тело. Ибо ты не то, что передаёт твой образ; нет, разум каждого – это и есть человек, а не тот внешний вид его, на который возможно указать пальцем. Знай же, ты – бог, коль скоро бог – тот, кто живёт, кто чувствует, кто помнит, кто предвидит, кто повелевает, управляет и движет телом, которое ему дано, так же, как этим вот миром движет высшее божество. И подобно тому, как миром, в некотором смысле смертным, движет само высшее божество, так бренным телом движет извечный дух» [416].

2. Хорошо и мудро при (circa) наставлении внука этот Туллиев Сципион исполнил [своё] начинание (ordinem) правильно обучающего [человека]. Ведь, как кратко бы мы вновь развернули с [самого] начала всё содержание сочинения, он, во‑первых, предсказал ему время смерти и угрожающие козни родственников, чтобы он разучился целиком (totum) надеяться на эту жизнь, о которой он узнал, [что] она – недолгая; затем, чтобы его не разрушал страх предсказанной смерти, он [417] указал на переход к бессмертию для [всякого] мудрого и хорошего гражданина, и так как надежда на это (spes ista) увлекла того вдобавок к желанию умереть, следует надлежащее (opportuna) разубеждение [в отношении этого его] отца Павла, сдерживающее нетерпение сына, разгоревшееся от стремления к добровольной смерти.

3. Итак, когда в душе видящего сон была вполне взращена (plantata) взаимная умеренность надежды и ожидания, Африканский [Старший] приступает теперь [в своем рассказе] к более высокому (altius) для (circa) поднятия духа внука, и он не позволяет ему разглядывать землю раньше, чем [тот] познал бы природу, движение и благозвучие неба и звёзд, и узнал бы, что всё это будет продвигающим [его] к вознаграждению добродетелями.

4. И после того как укрепившийся дух Сципиона [Младшего] поднимается вследствие воодушевления от такого обещания, только тогда [ему] приказывают, чтобы слава, которая считается великой наградой добродетели у неучёных [людей], была [им] презираема, притом что (dum) она, вследствие малости земли или [природных] потрясений (casibus), показывается [как] ограниченная местами [обитания людей], короткая времени.

5. Таким образом, Африканский [Младший], почти [уже] отрешившийся от [всего] человеческого (hominem) и благодаря очищенному духу, уже снискавший (саpаx) свою природу, теперь весьма открыто наставляется [в том], чтобы он знал, что он является богом. И это есть итог настоящего труда, чтобы прояснить [то], что душа является не только бессмертной, но и богом.

6. Итак, тот, кто был уже вне (post) тела, возвращённый в божественное состояние (divinitatem) [418], намеревающийся сказать мужу, до сих пор пребывающему (posito) в этой жизни [419], «знай же, ты – бог», не подаёт человеку такое предзнаменование раньше, чем [тот], кто бы [он ни] был, сам распознал бы [это. Так] пусть не считается, что божественным называется также и то, которое в нас является смертным и тленным.

7. И потому что у Туллия есть обычай скрывать глубокое знание вещей под краткостью слов, ныне он также посредством удивительного сокращения [выражений мысли] ограждает (includit) такую тайну, о которой Плотин, более чем кто-либо скупой на слова, рассуждал в целой книге, заглавие которой есть «Что [такое] живое существо, что [такое] человек».

8. Итак, в этой книге Плотин исследует, чему принадлежат в нас удовольствия, печали, и страхи, и желания, и бодрость или болезни, наконец, размышления и представления, чистой ли душе, или же душе, пользующейся телом. И после [того] многого, что он разобрал при значительной темноте (densitate) вещей, [и] что нам теперь необходимо пропустить из-за того только, чтобы [это] не растягивало свиток вплоть до неизбежности отвращения [к чтению], то в конце концов он возвещает, что живое существо есть одушевлённое тело.

9. Но и то он не оставляет пренебрегаемым и неисследованным, посредством какого благодеянием души или посредством какого способа связи [оно] бы одушевлялось. Вследствие этого все те страсти, о которых мы прежде сказали, он предназначает живому существу, но свидетельствует, что истинный человек – это сама душа. Поэтому тот, кого видят, сам не является истинным человеком; но истинный [человек] есть тот, кто управляет тем, что видит.

10. Таким образом, когда при смерти живого существа ушла [его] одушевлённость, тело погибает, лишённое управляющей [им души], и оно есть то, что считается в человеке смертным, душа же, чем (qui) является истинный человек, отчуждена от всякого состояния смертности до того, что в подражание богу, правящему миром, и сама управляет телом, пока оно ею одушевляется.

11. Поэтому фюсики говорили, что мир [есть] большой человек, а человек есть малый мир. Итак, вследствие сходств [и в] прочих преимуществах, в отношении которых душа, кажется, представляет бога, и [самые] древние из философов, и Туллий назвали (dixit) душу богом.

12. В силу того, что (quod) же он [420] бает, что мир в какой-то части смертен [421], он [словно] оглядывается на общее мнение, согласно которому кажется, что умирают некоторым образом внутри мира, как, [например, умирают] бездыханное живое существо, или гаснущий огонь, или высыхающая влага. Ибо верят, что это всецело гибнет.

13. Однако установлено согласно утверждению верного разумения, которое и он сам хорошо знает, и Вергилий хорошо знает, говоря:

«Смерти, стало быть, нет» [422], —

[итак], уставлено, говорю я, что ничего внутри живого мира не погибает, но у тех, которые, кажется, погибают, изменяется один только [их] вид, и что приходит назад к своему источнику и к самим первоначалам (elementa) то, что [просто уже] перестало быть таким, каким было.

14. Наконец, и Плотин в другом месте, когда он рассуждал об уничтожении тел и вещал, что [всё] то может разложиться, что ни течёт, подбросил себе [вопрос]: почему же тогда (ergo) первоначала, текучесть (fluxus) которых является очевидной, подобным [же] образом никогда (aliquando) не разлагаются? И кратко и сильно ответил на такое возражение: потому первоначала, хотя они [и] текут, никогда, однако, не разрушаются, потому что они наружу не истекают.

15. Ведь то, что истекает от прочих тел, уходит; истечение [из] первоначал никогда от самих первоначал не отходит; следовательно, в этом мире ни одна часть не признана смертной согласно верному умозаключению.

16. Но [потому], что он [423] бает, что тот [424] в какой-либо части смертен, он хотел [словно бы] склониться, как мы [уже] сказали, к общему мнению [на этот счёт], однако в конце [речи] он предлагает самый сильный довод бессмертия души, потому что именно (ipsa) она доставляет телу стремление [двигаться].