1. Это (Quod) положение [его] учения будет достаточно (non minus) ясным из следующих [слов]: «Но что я говорю! Если отдалённые поколения пожелают передать своим потомкам славу, полученную каждым из нас от отцов, то всё-таки, вследствие потопов и сгорания земли (а это неминуемо происходит в определённое время), мы не можем достигнуть, не говорю уже – вечной, нет – даже продолжительной славы» [409].

2. Мудрый [человек] полагает плод добродетели в сознании [его полезности], менее совершенный – в славе, откуда Сципион, желая внушить внуку [представление о] совершенстве [человека], советует [ему], чтобы он, удовлетворённый [своим] сознанием [полезности плода добродетели], не требовал славы в качестве награды [за неё].

3. Так как при достижении её (qua) имеют место два [обстоятельства], которые могли бы быть наиболее желаемы, [а именно], чтобы она и как можно шире распространялась, и как можно дольше сохранялась, он [410], после того как выше в рассуждении о тесноте нашего обиталища объяснил, что люди нашего народа [римлян] владеют какой-то самой малой частичкой всей в целом земли, которая [сама] по отношению к небу занимает место [маленькой] точки; что, право же, слава ни одного [человека] не могла распространиться даже на всю в целом ту [самую малую] часть [земли], если даже молва о римском славном имени не имела силы переплыть Ганг или перейти Кавказ, хочет отнять надежду, которую он [уже] отсёк от широкого распространения славы, располагая перед [его] глазами тесноту нашего круга [земли], и на длительность [славы], чтобы, будучи способным разубеждать, вполне внедрить в душу внука пренебрежение славой.

4. И он бает, что [даже] и в той самой части [земли], в которую может проникнуть славное имя мудрого и храброго мужа, на века [его] имя сохраниться не может, так как то вследствие сожжения, то вследствие наводнения земли приходит конец длительности [существования] вещей.

5. [О том], что [это] было бы такое (quale), мы будем рассуждать. Ведь в этой части изложения неявно завершается тот вопрос, который будоражит размышления многих [людей] в связи с (de) сомнением в вечности мира.

6. Ибо кто легко согласился бы [с тем], что мир был всегда, так как и сама достоверная история показывает, что обработка и улучшение многих вещей или [даже] само [их] изобретение является недавним, и так как древность или рассказывает, что люди прежде [были] грубые и дикой неряшливости, незначительно отличающиеся от жестоких зверей, и [ещё] она передаёт, что и образ жизни у них был не тот, которым мы пользуемся ныне, но они, сначала питавшиеся жёлудями и ягодами, [лишь] позднее получили надежду на питание с пашни, и так как мы мним о начале вещей и самого человеческого рода так, что верим, будто сначала были золотые поколения, и [только] потом природа, перерождающаяся через посредство большего обилия металлов, испортила благодаря железу последующие поколения?

7. И чтобы не казалось, что мы заимствуем [это] всё целиком из сказаний, [спросим], кто вследствие этого (hinc) не считал бы, что мир когда-то имел начало и [что] его возраст, [считая с сего дня] назад, не [является] долгим, так как даже греческая история согласно отличной памяти о свершённых деяниях не выходит, [отсчитывая] с нынешней поры (abhinc), за [пределы] двух тысяч лет [тому] назад? Ведь считается, что ничего [достаточно] ясного раньше Нина [411], от которого, согласно некоторым, рождена Семирамида, не было занесено в книги.

8. Если же мир был с [самого] начала, даже раньше [самого] начала, как решают философы, то почему в (per) череде неисчислимых веков не был обретён [тот] образ жизни (cultus), которым ныне мы пользуемся, не [было обретено] применение наук, чем одним только поддерживается вечность памяти? Почему, наконец, к [одним] каким-то племенам опытность во многих вещах пришла в недавнее время, как вот, [например], галлы узнали виноградную лозу или возделывание маслин, когда Рим уже возрос; другие же племена до сих пор не знают многих изобретений, которые ценятся у нас?

9. Кажется, что всё это противоречит вечности вещей, пока нас убеждают (faciunt) думать, что каждое в отдельности [дело] понемногу начиналось после определённого начала мира. Но философия является поборником [того], что мир-то (quidem) был всегда, хотя основатель [его] – бог, но [основатель] – не с (ех) [некоторого] времени. Если же времени не могло быть раньше мира, так как времена не создаёт ничто другое, кроме бега солнца, то человеческие дела всё же в (ех) [своей] весьма большой части многократно погибают, хотя мир [при этом] сохраняется, и опять возникают, когда или наводнение, или [всё] сжигающий жар поочерёдно идут на спад (redeunte).

10. Причина или необходимость этой (cuius) очерёдности является такой. Физики преподают, что эфирный огонь питается влагой, [и] потому утверждают (adserentes), что под жаркой дзоной неба, которую занял путь неба, то есть зодиак, природой, как мы выше описали, [был] помещён Океан, чтобы всё [то] широкое пространство, по которому пробегают солнце вместе с пятью блуждающими [звёздами] и луной с той и с другой стороны [земли], содержало пищу [для них из] нижележащей влаги.

11. И они хотят, чтобы было то, что Гомер, источник и родоначальник всех божественных разысканий, передал [так], чтобы истина была воспринята мудрыми [и] под покровом поэтического вымысла, [а именно], что Юпитер вместе с прочими богами, то есть со звездами, отправился в Океан, когда эфиопы пригласили его на обед. Они хотят, чтобы через посредство этого (quam) сказочного образа Гомер обозначил [то], что пища для звёзд черпается из влаги, [и] который поэтому (ob hoc) назвал эфиопов царями небесных обедов, так как только эфиопы обитают около побережья Океана, которых соседство солнца сжигает до облика чёрного цвета.

12. Следовательно, так как тепло питается влагой, случается то [указанное] чередование, что то тепло, то влага бывают в изобилии. Ведь происходит [то], что огонь, вскормленный вплоть до величайшего возрастания, одолевает поглощённую влагу, и таким образом изменившаяся умеренность воздуха даёт волю пожару, и земля основательно выжигается пламенем отпущенного огня, но вскоре, когда порыв огня истощился, к влаге понемногу возвращаются силы, так как израсходованная на пожары значительная часть огня пожирает уже меньше возрождающейся влаги.

13. И снова, увеличивающаяся в длительном течении времён влага так весьма основательно (altius) одолевает [огонь], что на землю обрушивается наводнение, и опять тепло после этого набирает силы, и случается так, что, хотя мир сохраняется между чередованием превышающего тепла и [превышающей] влаги, возделывание земли многократно погибает вместе с родом людей и снова [многократно] воздвигается, когда воспроизводилась умеренность [погоды].

14. Никогда, однако, ни (seu) наводнение, ни пожар ни (vel) всецело не покрывает, ни полностью не сжигает все земли или весь род людей. Египту [уж] точно, как Платон признаёт в «Тимее», чрезмерность влаги или тепла никогда не вредила, откуда и в одних только памятниках и книгах египтян набираются бесконечные тысячи лет.

15. Итак, определённые части земли, пережившие истребление, делаются рассадником для восстановления человеческого рода, и случается так, что грубые люди и незнающие [того] образа жизни, память о котором пресекла [его] гибель, блуждают по земле и, мало-помалу сбросившие [с себя] неотёсанность кочевой дикости, обретают по установлению природы места собраний и [народные] сходки, и сначала было (sit) среди них незнание зла и ещё простота, не испытавшая лукавства, которая дала первым векам имя золотого [века].

16. Затем, чем больше потребность продвигается к занятию делами (cultum rerum) и науками (atrium), тем легче проползает в души [людей] соперничество, которое, поначалу хорошо начинаясь, незаметно переходит в ненависть, и из неё уже рождается весь род людей, который (quicquid) испытывает [её] потом в последующих поколениях. Итак, это есть [то] чередование, которое разнообразится исчезновением (pereundi) и повторным возвращением человеческих деяний (rebus) при невредимом мире.