1. В отношении же этих столь многих имён, которые высказываются касательно солнца, не попусту и не ради пышности похвал резвится [наша] речь, но [этими] словами выражается истинное положение дел (res verae). «[Солнце] вождь, и глава, – бает он [271], – и правитель остальных светил, разум и мерило вселенной» [272].

2. Платон в «Тимее», когда он говорил о восьми сферах, так бает: «Для того чтобы была дана некая точная мера соотношений медленности и быстроты, с которыми движутся они по своим восьми кругам, бог во втором от Земли круге возжёг свет, который ныне мы называем Солнцем» [273].

3. Ты видишь, что это определение требует, чтобы свет всех сфер пребывал в солнце, но Цицерон, зная также, что другие звёзды имеют свой [собственный] свет и только одна луна, как мы уже не раз говорили, лишена собственного [света], очень ясно вскрывающий (absolvens) темноту этого определения и показывающий, что величайший свет пребывает в солнце, бает не только «вождь», но и «глава и правитель остальных светил». Пусть даже (adeo) и остальные звёзды, он [это] знает, являются светилами (lumina), но оно, которое Гераклит называет источником небесного света, – вождь и глава [их].

4. Оно, следовательно, «вождь», потому что величием [своего] света превосходит все [звёзды]; «глава», потому что оно настолько выделяется [среди них], что [даже] зовётся «солнцем (sol)», вследствие того (propterea), что только оно одно (solus) являет себя таким [274]; «правителем остальных» оно называется потому, что само посредством определённой границы (defînitione) пространства управляет их бегом и возвращением.

5. Ибо определённой границей пространства является [та], к которой когда подходила бы каждая блуждающая звезда, отступающая от солнца; кажется, что она движется назад, словно бы ей запрещалось проходить (accedere) дальше; и наоборот, когда, при отступлении, она коснулась бы определённой части [пространства], она, привыкшая, возвращается к [прежнему] направлению бега (ad directi cursus). Таким образом, сила и могущество солнца управляет движением остальных светил, так как установлена [его] мера (dimensione).

6. Как (ita) оно называется [им] «разум вселенной», так (ut) [и] фюсики звали его сердцем неба. Вот почему, несомненно (nimirum), что всё, каковое мы видим на пространстве (per) неба, совершается согласно воздвигнутому разуму (stata ratione): [ведь] день и ночь, и перемещающиеся (migrantes) между тем и другим чередования [их] увеличения и сокращения, и, в определённые времена, равная величина того и другого, затем, умеренная теплота весны, знойное лето [при созвездиях] Рака и Льва, приятность осеннего ветерка, сила холода между той и другой умеренностью [весны и осени] – всё это распределяет бег и разум солнца. По праву, следовательно, говорят, что оно – сердце неба, посредством которого совершается всё [то], что, мы видим, совершается по божественному замыслу.

7. Есть [ещё] и такая (haec) причина, вследствие которой оно по праву звалось бы сердцем неба, [а именно] потому, что природа огня всегда пребывает в движении и постоянном действии (agitatu), солнце же, [о чём мы уже] докладывали, было названо источником эфирного огня, следовательно, тем является солнце в эфире, чем в живом существе – сердце, природа которого такова (ista… est), чтобы оно никогда (umquam) не прекращало (cesset) движения, и даже краткое прекращение его деятельности в любом (quocumque) случае тотчас уничтожает живое существо.

8. Это – о том, что он назвал [его] разумом мира; почему же [ещё] и «мерилом» мира оно было названо, смысл [того] является очевидным. Ведь является бесспорнейшим [то], что не только земля, но также [и] само небо, которое верно называется миром, так соразмерно управляется (temperari) солнцем, что его окраины (extremitates), которые весьма далеко отступили от пути солнца, лишены всякого благодеяния тепла и цепенеют вследствие исключительного (unа) постоянства холода, что в последующем (sequentibus) будет изложено более ясно. Остаётся [ещё], чтобы мы сказали немногое и [самое] необходимое (non praetereunda) о его [275] величине, о которой он [276] известил самым достоверным высказыванием.

9. Во всех [своих] изысканиях вокруг величины солнца фюсики больше всего хотели исследовать, насколько оно могло бы быть больше, чем земля, и Эратосфен в книгах [об] измерениях так бает: «Размер земли, умноженный в двадцать семь раз, произведёт размер солнца». Посидоний много и много чаще, [но] и тот и другой призывают в помощь себе (pro se) доказательство [от] лунного затмения.

10. Итак, когда они хотят одобрить [то], что солнце больше земли, они пользуются свидетельством затемняющейся луны. Когда [же] они пытаются подтвердить затмение луны, они заимствуют доказательство [этого] из громадности солнца, и выходит так, что, пока то и другое подкрепляется от одного из двух, ни то ни другое убедительно (probabiliter) не подкрепляется, [потому что] взаимное подтверждение всегда поочерёдно колеблется между (in medio) [ними]. Ибо что можно было бы одобрить (probetur) посредством вещи, которая [сама] ещё нуждается в одобрении?

11. Но египтяне, ничего не говорящие предположительно (ad coniecturam), посредством обособленного и независимого довода и не призывающего себе на помощь затмение луны, хотят доказать, в сколь великой мере (quanta mensura) солнце было бы больше земли, чтобы лишь затем благодаря его громадности показать, почему луна затмевается.

12. Но никоим образом не подвергалось сомнению то, что не может быть иначе понято [затмение луны], если [прежде] не найден размер и земли, и солнца, чтобы [их] различение делалось на основании [их] сравнения. И притом земной размер становился легко известным (de facili constabat) благодаря зрению (oculis), помогающему разуму, размер же солнца, они поняли, не может быть найден иначе, кроме как через размер неба, по которому оно бежит. Таким образом, они установили, что сначала им нужно измерить (metiendum sibi) это вот (illud) небо, то есть путь солнца, чтобы с помощью этого они могли узнать размер солнца.

13. Но, прошу, если кто-нибудь когда-нибудь будет настолько располагающим досугом и настолько свободным от всего серьёзного, чтобы также взять в [свои] руки это [дело] [277], пусть он и (aut) не ужасается, и (aut) [не] смеётся [по поводу] такого обещания древних как весьма близкого к безрассудству. Ибо и к вещи, которая по природе казалась непостижимой, ум проложил (fecit) себе дорогу, и с помощью земли отыскал, какой был бы размер неба. Но чтобы смысл [этой] выдумки мог быть ясным, нужно прежде, согласно правилам, сказать [кое-что] немногое, чтобы толкование (auditus) последующих вещей было более оснащённым (instructior).

14. Во всяком круге, или сфере, середина (medietas) зовётся центром, и центр есть не что иное, как (nisi) точка, которой помечается середина сферы или круга благодаря самому точному наблюдению. Также линия, проведённая из любого места окружности, которая обозначает кривизну, в любую крайнюю точку (summitatem) этой же окружности, необходимо отделяет какую-нибудь часть круга [278].

15. Однако не во всяком случае (omni modo) половиной (medietas) круга является [та часть], которую обособляет это отделение, ибо только та линия разделяет круг по середине (orbem medium) на равные части, которая таким образом проводится от [одной] крайней точки (summo) в [другую] крайнюю точку [окружности], что необходимо, чтобы она проходила через центр [круга]; и эта линия, которая настолько равномерно разделяет круг, называется диаметром.

16. Также всякий диаметр любого круга, будучи утроенным, вместе с прибавлением его (suae) седьмой части [279] производит размер [длины] окружности, которой замыкается круг, то есть, [например], если бы длина диаметра содержала семь унций [280], и [если] бы ты хотел по (ех) ней узнать, сколько унций содержала бы окружность самого [этого] круга, то ты утроишь семь [унций], и [это] производит двадцать одну [унцию]; к ним ты прибавишь седьмую часть [длины диаметра], то есть одну (unum) [унцию], ты возвестишь, что из (in) двадцати двух унций состоит (esse) размер [длины] той окружности, диаметр которой укладывается в семь унций.

17. Всё это мы могли бы показать с помощью геометрических и самых очевидных положений, если бы мы не считали, что и никто [другой] не сомневается относительно [этого] самого (ipsis), и [потому] мы по праву (iusto) остереглись бы очень значительно (prolixius) растягивать [наше] сочинение.

18. Нужно знать [ещё] и то, что тень земли, которую солнце, бегущее после заката в нижней полусфере, вынуждает отбрасывать вверх, из-за чего над землёй делается темнота, которая называется ночью, увеличивается в высоту в шестьдесят раз относительно (ab) того размера, который имеет диаметр земли, и, поднявшись благодаря такой (hac) длине к самой окружности, по которой бежит солнце, посредством удаления света изливает на землю тьму.

19. Следует, таким образом, сообщить, сколь большим был бы диаметр земли, чтобы установить, какое (quid) [протяжение] [он] мог бы составить (colligere), увеличенный в шестьдесят раз. Откуда, после того как это рассмотрено, пусть речь обращается к рассмотрению [тех] измерений, которое (quas) [она] обещала.

20. Самыми очевидными и самыми несомненными измерениями установлено, что окружность всей совокупно земли, которая, где бы то ни было, или населяется кем бы то ни было, или лежит необитаемая, содержит двести пятьдесят две тысячи стадиев. Следовательно, так как столько [стадиев] содержит окружность [земли, её] диаметр, без сомнения, содержит восемьдесят тысяч стадиев, или немногим больше, согласно [его] утроению вместе с прибавлением [его] седьмой части [при вычислении длины окружности], как выше, согласно правилам, мы сказали [это] касательно диаметра и окружности.

21. И потому что для образования длины земной тени должна быть умножена не окружность земли, но размер [её] диаметра – ведь [эта] самая (ipsa) [тень] есть [та], которая (quam), установлено, возрастает вверх, – тебе нужно будет увеличить восемьдесят тысяч [стадиев], которые имеет диаметр земли, в шестьдесят раз, что производит сорок восемь раз по сто тысяч стадиев [281], [чтобы] расположить (esse) [их] от земли вплоть до пути солнца, [до] которого (quo), мы [уже] сказали, доходит тень земли.

22. Земля же размещена как центр в середине небесной окружности, по которой бежит солнце, следовательно, размер земной тени [282] будет воспроизводить половину (medietatem) небесного диаметра, и если бы равный [ей] размер растягивался от другой также части земли вплоть до той же самой окружности [283], то получается целый (integra) диаметр окружности, по которой бежит солнце.

23. Таким образом, при удвоении этих сорока восьми раз по сто тысяч [стадиев] целый диаметр небесной окружности будет [величиной в] девяносто шесть раз по сто тысяч стадиев [284], и [этот] найденный диаметр легко показывает нам размер самой также окружности.

24. Ведь эту величину, которая образовала диаметр, ты должен трижды умножить, прибавив [её] седьмую часть, как многократно уже было сказано, и таким образом ты найдёшь, что обхват (ambitum) всей целиком окружности, по которой бежит солнце, имеет триста раз по сто тысяч стадиев и сверх того [ещё] сто семьдесят тысяч [285].

25. Сказав о тех [числах], которыми выражается [тот] размер, какой имеет или окружность, или диаметр земли, а также (sed) и размер окружности, по которой бежит солнце, или её диаметр, теперь давайте покажем, каким (quam) является (esse) размер солнца, или каким образом постигали [его] те мудрейшие [мужи] [286]. Ведь как по (ех) земной тени смогла быть постигнута величина окружности, по которой проходит солнце, так посредством [этой] самой окружности был найден размер солнца, когда таким [вот] образом появился замысел исследования.

26. В день равноденствия ровно перед восходом солнца был размещён каменный сосуд, изогнутый в виде полусферы вследствие выдолбленной кривизны (ambitione), [с] обозначенным внизу посредством линий числом двенадцати часов дня, которые размечает тень возвышающегося колышка вместе с осуществлением перемещения (transitu… praetereundo) солнца.

27. Назначением (officium) сосуда этого вида (modi) является, как мы знаем, с другой стороны, то, чтобы тень колышка пробегала от переднего его края вплоть до другого за столько времени, за сколько солнце отмеривает половину неба от восхода до заката при обращении, разумеется, одной полусферы. Ибо полное (integra) обращение всего неба включает день и ночь, и потому установлено, что, сколько [времени] солнце по (in) своему кругу [проходит], столько [времени] в этом сосуде проходит тень [колышка].

28. Итак, [к] этому [сосуду], размещённому ровно около времени приближающегося [к] восходу солнца, прилипал внимательный взгляд наблюдающего [человека], и когда, при первом луче солнца, который испустила из себя первая появляющаяся верхняя точка (summitas) [его] круга, тень, падающая от верхушки (summitate) колышка, коснулась первого освещённого места [его] загнутого края, само [это] место, которое восприняло первые начатки тени, [тотчас] было обозначаемо нанесением (impressione) пометки, и [за ним] наблюдали (observatum) [столь долго], сколь долго полный (integer) круг солнца так показывался бы над землёй, что казалось, что его самая нижняя крайняя точка (summitas) ещё сидит [на] горизонте [287],

29. и вскоре после этого отмечалось [то] место, к которому тогда переместилась тень на сосуде. И [когда] было произведено (habita) измерение [расстояния] между обеими отметками теней, которые определяют полный круг солнца, то есть [его] диаметр, будучи произведёнными в соответствии с (de) двумя его крайними точками (summitatibus), [это] оказалась девятая часть (pars nona reperta est) того расстояния, которое содержится [в промежутке отметок] от верхнего края сосуда вплоть до линии первого часа [после восхода].

30. И из этого было установлено, что один час времени равноденствия (temporis aequinoctialis) в беге солнца производил бы приход его круга, повторённый девять раз, и потому что обращение небесной полусферы похищает день, [после того как] завершилось двенадцать часов, они же, [повторённые] девять раз по двенадцати, производят сто восемь, без сомнения, диаметр солнца является сто восьмой частью полусферы равноденствия (aequinoctialis) [288]. Следовательно, всей в целом окружности равноденствия он является двести шестнадцатой частью.

31. [То] же, что сама [эта] окружность имеет триста раз по сто тысяч стадиев и сверх того [ещё] сто семьдесят тысяч, [уже] было показано, [когда] их преподнесли (antelatis) [прежде]. Следовательно, если ты рассмотришь двести шестнадцатую часть этой величины, то найдёшь размер диаметра солнца. Сама же [эта] часть есть [число] приблизительно в сто сорок тысяч; таким образом, следует сказать, что диаметр солнца есть приблизительно сто сорок тысяч стадиев, отсюда открывается, [что он] почти вдвое больший (duplex), чем диаметр земли.

32. Установлено также (autem) по исследованию геометрической науки (rationis), что, когда у (de) двух окружностей один диаметр вдвое превосходит другой, та окружность, диаметр которой является вдвое большим, в восемь раз больше, чем другая окружность. Следовательно, в согласии с этим (ex his) нужно сказать, что солнце в восемь раз является большим, чем земля. Мы заимствовали эти [сведения] о величине солнца, извлечённые вкратце из многих [книг].