1. Когда взгляд Сципиона, не без восхищения пробегающий [всё] это, простёрся вплоть до земли и там, близкий [к ней], оцепенел, он вновь был направлен к вышнему благодаря напоминанию деда, показывающего [ему] сам [этот] порядок сфер, [начиная] с начала неба, в этих [вот] словах:

2. «Всё связано девятью кругами, вернее шарами, один из которых – небесный внешний; он объемлет все остальные; это – само высшее божество, удерживающее и заключающее в себе остальные шары. В нём укреплены вращающиеся круги, вечные пути звёзд;

3. под ним расположены семь кругов, вращающиеся вспять, в направлении, противоположном вращению неба; одним из этих кругов владеет звезда, которую на Земле называют Сатурновой. Далее следует светило, приносящее человеку счастье и благополучие; его называют Юпитером. Затем – красное светило, наводящее на Землю ужас; его вы зовёте Марсом. Далее внизу, можно сказать, среднюю область занимает Солнце, вождь, глава и правитель остальных светил, разум и мерило вселенной; оно столь велико, что светом своим освещает и заполняет всё. За Солнцем следуют как спутники по одному пути Венера, по другому Меркурий, а по низшему кругу обращается Луна, зажжённая лучами Солнца.

4. Но ниже уже нет ничего, кроме смертного и тленного, за исключением душ, милостью богов данных человеческому роду; выше Луны всё вечно. Ибо девятое светило, находящееся в середине, – Земля – недвижимо и находится ниже всех прочих, и всё весомое несётся к ней в силу своей тяжести» [252].

5. В этом месте собрано тщательное описание всего целиком мира от вершины до самого низа, и изображается некое целостное тело вселенной, которое назвали именно τὸ πᾶν, то есть всем [253], откуда он говорит: «Всё связано». Вергилий же назвал [это «всё»] большим телом:

«…пронизав его необъятное тело» [254].

6. В этом же месте Цицерон, бросив семена исследования вещей, возложил на нас разработку (excolenda) [весьма] многого. О семи нижерасположенных шарах он бает: «вращающиеся вспять, в направлении, противоположном вращению неба».

7. Когда он это говорит, он напоминает, чтобы мы исследовали [такие вопросы]: если небо вращается, и если эти семь [шаров] и вращаются, и противоположным [небу] движением движутся, или если платоновское убеждение согласно [с тем], что имеет место [именно] тот порядок сфер, о котором сообщает Цицерон, и если они истинно расположены под [небом], то каким образом говорят, что звёзды этих всех [сфер] освещают зодиак, хотя зодиак и один и находится на высшем небе, и какая причина делает пробеги одних [звёзд] более короткими, других – более длинными на одном-единственном зодиаке – ведь всё это необходимо утверждается при изложении из порядка, и, наконец, по какой причине к земле несётся, как он бает, «всё весомое… в силу своей тяжести».

8. [Тому], что небо вращается, учит природа и сила, и смысл мировой души, вечное бытие (aetemitas) которой состоит в движении. [Это имеет место] потому, что движение никогда не оставляет то, что не покидает жизнь, и жизнь не уходит от того, в чём всегда полнится силой возбуждение. Следовательно, и небесное тело, которое душа мира изготовила для себя будущим соучастником [её] бессмертия, чтобы [оно] никогда (umquam) не утрачивало жизни, всегда пребывает в движении и не в состоянии стоять, потому что не стоит и сама душа, которой [оно постоянно] подталкивается.

9. Ведь так как сущность души, которая бестелесна, состоит (est) в движении, а [самым] первым из всего душа изготовила тело неба, без сомнения, в это первое тело переместилась из бестелесного природа движения, сила которой, нерушимая и невредимая, не покидает [его], которое первым начинает двигаться.

10. Движение же неба потому с необходимостью является вращательным (volubilis), что оно, так как [ему] необходимо всегда двигаться, а дальше [него] нет никакого места, к которому стремилось бы [его] продвижение (accessio), приводится в движение с непрерывностью постоянного возвращения к [самому] себе. Следовательно, [к тому месту], к которому оно бежит, может или должно [бежать], свойственно ему возвращаться и приходить, потому что вращаться есть один-единственный бег сферы, охватывающей все пространства и места. Но кажется, что и оно таким [именно] образом всегда следует за душой, которая бежит в самой вселенной.

11. Скажем же мы, что оно никогда не обретало бы её, если оно всегда за ней следует? Напротив, оно всегда её обретает, потому что она повсюду [находится] вся целиком, повсюду является завершённой. Почему же [тогда] оно, если обретает ту, которую ищет, не успокаивается? Потому [оно не успокаивается], что и она не знает покоя. Ведь оно стояло бы, если обретало бы где-либо стоящую душу, но так как она, [к] которой оно тянется со (ad) страстью, всегда простирает себя во всём совокупно, всегда и тело [неба] поворачивает себя к [ней] самой и через посредство [неё] самой. Этого относительно тайны небесного вращения, немногого из многого, открытого сочинителем Плотином, будет [теперь] достаточно.

12. Почему же этим высшим богом он назвал тот крайний круг, который вращается таким образом, следует понимать не так, что он сам [по себе] считается первой причиной и богом тем всемогущественнейшим, так как сам круг, что есть небо, является изготовлением души; душа [же] произошла из ума; ум был порождён от бога, который истинно является высшим.

13. Но «высшим» именно он назвал [его] по отношению к ряду прочих [кругов], которые расположены под [ним], отчего (unde) он тотчас прибавил: «удерживающее и заключающее в себе остальные шары»; «богом» же [он назвал его], потому что он не только бессмертное живое существо, и божественное, и полное разума, данного [ему] из того чистейшего ума, но и потому что он или сам создаёт все добродетели, которые следуют тому всемогуществу первой [божественной] вершины, или сам содержит [их в себе].

14. Наконец, древние назвали [его] самим Юпитером, и у богословов Юпитер является душой мира. Отсюда есть то [вот Вергилиево слово]:

«Первый Юпитера стих – всё полно Юпитером, Музы!» [255],

что другие поэты заимствовали от Арата [256], который, намереваясь рассказать о созвездиях [и] решая, что начинать нужно (exordium sumendum) с неба, на котором созвездия находятся, упомянул, что следует начать с Юпитера.

15. Отсюда и Юнона называется его сестрой и супругой. Является же Юнона воздухом, и зовётся сестрой, потому что [из] тех же самых семян, [из] которых [порождено] небо, был порождён также воздух; супругой [она называется], потому что воздух расположен под небом.

16. К этому надо добавить то, что одни [говорят], что, кроме двух светил и пяти звёзд, которые называются блуждающими, все остальные прикреплены к небу и движутся только вместе с небом, другие, рассуждение которых, право же, является более подходящим, говорят, что те, [первые], кроме [того], что несутся вместе с обращением неба, также идут своим [собственным] движением, но из-за безмерности [этого] самого крайнего круга они на один круговорот своего бега тратят века, превосходящие заслуживающее веры [их] число, и потому никакое их движение не чувствуется человеком, так как [всего] протяжения человеческой жизни недостаточно, чтобы воспринять даже малую кроху столь медленного продвижения.

17. Отсюда Туллий, [хорошо] знающий оба (nullius) [эти] учения, одобренные древними, одновременно коснулся того и другого мнения, говоря: «В нём укреплены вращающиеся круги, вечные пути звёзд». Ибо и [о том], что они прикреплены, он сказал, и [о том], что имеют [свои собственные] пути, [тоже] не умолчал.