1. А [теперь] давайте повторим те слова, которые были помещены помимо того, [выше приведённого]. «Ведь люди рождены для того, чтобы не покидать вон того называемого Землёй шара, который ты видишь посреди этого храма, и им дана душа из тех вечных огней, которые вы называете светилами и звёздами; огни эти шаровидные и круглые, наделённые душами и божественным умом, совершают с изумительной скоростью свои обороты и описывают круги» [200].

2. О земле, почему она [здесь] нарекалась бы шаром, расположенным в середине мира (medio mundo), мы более полно будем рассуждать [тогда], когда станем говорить о девяти сферах. Да и весь в совокупности (universus) мир [тут] хорошо называется храмом бога в согласии с (propter) теми, которые считают, что бог есть не что иное, как (nisi) само небо и [всё] то небесное, что мы видим. Потому, чтобы показать всемогущество высшего бога, [что] с трудом может быть помысленным, [что] никогда не является видимым, он назвал всё, что предлагается человеческому взору, храмом того, который воспринимается одним только умом, чтобы [тот], кто чтит это, как храмы, был обязан поклонением, притом величайшим, основателю [всего этого], и [чтобы] всякий, кто вводится в [право] использования этого храма, знал, что ему следует жить по образу жреца. Откуда и как бы посредством какого-то всенародного заявления он свидетельствует, что человеческому роду присуща такая божественность, что [она] облагораживает всех в совокупности [людей] сродством звёздной души (animi).

3. Нужно заметить, что в этом месте он изобразил дух [так], как [о нём] говорится и в собственном смысле, и как – в несобственном. Ибо дух в собственном смысле есть ум, относительно которого никто не сомневается, [что он] божественнее души. Но иногда мы называем [его] таким образом, [что] используем (usurpantes) и [слово] «душа».

4. Итак, когда он говорит: «и им дана душа [201]из тех вечных огней», он предпочитает, чтобы [здесь] подразумевался ум, который в собственном смысле является у нас общим с небом и звёздами. Когда же он бает: «должны держать душу в тюрьме своего тела», тогда он называет душу, которая сковывается телесной стражей, которой не подчиняется божественный ум.

5. Теперь давайте рассуждать сообразно с богословами, каким образом дух, то есть ум, был бы у нас общим со звёздами.

6. Бог, который и является и называется первой причиной, один есть глава и начало всего, что и существует, и что [только] кажется, что оно существует [202]. Он благодаря сверхизобильной плодовитости [своего] величия сотворил и себя ум. Этот ум, который зовётся νοῦς, насколько разглядывает отца, сохраняет полное подобие создателю, смотрящий же на располагающееся позади (posteriora) [себя], творит из себя душу.

7. С другой стороны, душа, насколько она вглядывается в отца, обряжается [в него], а (ас) когда [её] взгляд понемногу отходит [от него] назад, она, будучи сама бестелесной, вырождается в мастерскую тел. Следовательно, она имеет и от ума, из которого она рождена, чистейший разум, что зовётся λογικόν [203], и от своей собственной природы получает источник возбуждения чувства и возбуждения роста, из которых одно нарекается αἰσθητικόν, другое – φυτικόν. А из них первое, то есть λογικόν, что, рождённое для неё (sibi), [она] взяла из ума, как является истинно божественным, так и подходящим одному только божественному. Остальные два, αἰσθητικόν и φυτικόν, насколько от божественного отступают, настолько являются подобающими [всему] тленному.

8. Итак, душа, творящая и сооружающая для себя тела – ведь потому с души начинается [та] природа, которую мудрые в отношении бога и ума именуют νουν, – одушевила из того беспримесного и чистейшего источника ума, который она вобрала [в себя] при рождении из [всего] изобилия своего первоначала, те божественные, или горние тела, я говорю [о телах] неба и звёзд, которые сооружала первыми, и [во] все тела, которые облекаются [ей] в округлый наружный вид, то есть в образ сферы, были внедрены божественные умы, и [это как раз] есть то, что он бает, когда говорит о звёздах: «наделённые душами и божественным умом».

9. Вырождающаяся же в нижерасположенное и земное, она постигает, что непрочность тленных тел не может сберечь подлинную божественность ума, мало того, что [лишь] часть его с трудом соответствует одним только человеческим телам, потому что и одни лишь они, видно (videntur), что прямостоящие, как бы подаются к высшему от самого нижнего, и одни лишь они, как всегда прямостоящие, легко наблюдают небо, и одним лишь им присуще даже [некое] подобие сферы в виде головы, каковой облик, мы [уже] сказали, один только [является подходящим] вместилищем (capacem) ума.

10. Следовательно, только единственно человеку она преподнесла (infundit) разум, то есть силу ума, место которому находится в голове, однако вложила [в него] и известную двойную природу чувствования и возрастания, потому что [его] тело является тленным.

11. И отсюда есть то, что человек является и владеющим разумом, и чувствует, и растёт, но (que) благодаря одному лишь разуму удостоился быть лучше прочих живых существ, которые, потому что всегда являются склонёнными [к земле], и из-за [этой] самой именно (quoque) трудности созерцания [неба] отошли от высшего и не удостоились какого-либо подобия божественным телам в какой-нибудь своей (sui) части, ничего не получили от ума и потому были лишены разума.

12. Притом (quoque) два только [дара] были [ими] обретены: чувствовать и возрастать, ибо, если что-нибудь [и] воспроизводит в них подобие разума, является не разумом, а памятью, и [это, однако], не та память, смешанная с разумом, но та, которая сопровождает притуплённость пяти чувств, [и] о которой мы перестанем ныне многое говорить, так как [это] не является важным для настоящего труда.

13. Третий ряд земных тел существует в деревьях и травах, которые лишены как (tam) разума, так и (quam) чувства, и потому что в них полна сил только лишь потребность возрастания, говорят, что они являются живыми в одном только этом отношении.

14. Этот порядок вещей выразил и Вергилий. Ибо он дал душу и миру и, чтобы свидетельствовать о её чистоте, назвал [её] умом. Ведь небо, и землю, и моря, и звёзды, бает он, «изнутри питает дыхание (spiritus)» [204], то есть душа, как и в другом случае (alibi) вместо дыхания (spiramento) он говорит о душе: «как много огни и души сильны» [205]; и, чтобы утвердить достоинство этой мировой души, он засвидетельствовал, что [она] есть ум: «движет ум необъятное тело» [206]; а также, чтобы показать, что из самой души состоит и одушевляется всё совокупно, что живёт, он прибавил: «оттуда род людей и скотов» [207] и [ещё] другое; и чтобы утвердить, что в душе всегда есть одна и та же жизненная сила, но её применение ослабевает в животных телах из-за [их] плотности, он прибавил: «насколько косные (noxia) не мешают тела» [208] и остальное [прочее].

15. Итак, в согласии с этим, когда из высшего бога получается ум, из ума – душа, [тогда] же душа пусть и сооружает и наполняет жизнью всё, что [за ней] следует, и [это] всё вместе пусть освещает это одно-единственное [её] сияние, и пусть [оно] показывается во всём в совокупности, как одно лицо [показывается] во многих, расположенных в ряд зеркалах, и так как всё вырождающееся в непрерывной последовательности идёт вслед одно за другим (se) в порядке движения к самому нижнему, напряжённо всматривающемуся [в направлении] от высшего бога вплоть до последнего отстоя вещей, откроется, совместно связывающее себя взаимными скрепами и нигде не разорванное сцепление. И это есть золотая цепь Гомера, которую, он упоминает, бог приказал свесить с неба на землю [209].

16. Поэтому после того как это [всё] сказано, установлено, что один только человек из всех земных [существ] имеет общее соучастие в уме, то есть духе, вместе с небом и звёздами. И [это] есть то, о чём он бает: «И им дана душа из тех вечных огней, которые вы называете светилами и звёздами».

17. И однако он не говорит, что мы одушевлены от самих небесных и вечных огней – ибо хотя (licet) у огня [и есть нечто] божественное, но есть [и] тело, а (nec) [даже] от сколь угодно божественного тела мы не могли бы быть одушевлены – но [мы были одушевлены от того], от чего (unde) были одушевлены те самые тела, которые и являются божественными и кажутся [таковыми], то есть [мы были одушевлены] от той части мировой души, которая, мы [уже это] говорили, состоит из чистого ума.

18. И потому, после того как он сказал: «и им дана душа из тех вечных огней, которые вы называете светилами и звёздами», он вскоре прибавил: «наделённые душами и божественным умом», чтобы посредством ясного разделения обозначить через вечные огни тело звёзд, а через божественные умы – их души, и [чтобы] показать, что из них в наши души приходит сила ума.

19. Не лишено смысла [то], чтобы это рассуждение о душе содержало в конце мнения всех [тех], которые, кажется, повествовали о душе. Платон говорил, [что] душа [есть] сущность, [сама] себя движущая; Ксенократ [210] [сказал, что она есть] число, [само] себя движущее; Аристотель, – [что она] – ἐντελέχειαν [211]; Пифагор и Филолай [212] [говорили, что душа – это] хармония; Посидоний [213] [сказал, что она является] идеей; Асклепиад [214] – [что она] – согласное [само по] себе действие (exercitium) пяти чувств; Гиппократ – [что она] тонкое дыхание (spiritum), рассеянное по всему телу; Гераклид Понтийский [215] [сказал, что она] свет; фюсик Гераклит – [что она] – искра звёздной сущности; Зенон [216] – [что она] – приросшее к телу дыхание; Демокрит [говорил, что душа – это] дыхание, помещённое [в] атомы такой (hac) лёгкости движения, что всё тело является для него проходимым;

20. Перипатетик Критолай [217] [сказал], что она состоит из пятой сущности [218]; Гиппарх [219] [сказал, что душа] огонь; Анаксимен – [что она] воздух; Эмпедокл и Критий [220] [говорили, что она] кровь; Парменид [говорил, что она состоит] из земли и огня; Ксенофан [221] – [что она] из земли и воды; Боэт [222] – [что она] из воздуха и огня; Эпикур [сказал, что она является] видом (speciem), смешанным из огня, и воздуха, и дыхания. Однако [мнение] о её бестелесности удерживалось не меньше, чем мнение о [её] бессмертии.

21. Теперь давайте взглянем, чем являются те два имени, которые он упоминает, когда говорит: «которые вы называете светилами и звёздами». Ибо здесь и не одна вещь указывается двойным названием, как, [например, одна вещь называется и] ensis [223] и gladius [224], но [здесь] звёзды суть именно отдельные [небесные тела], как пять блуждающих [звёзд] и прочие, которые одни носятся, не будучи смешанными с другими; созвездия (sidera) же [суть те], которые посредством сочетания очень многих (plurium) звёзд образуются в какой-нибудь [единый небесный] знак (signum), как, [например], Овен, Телец, как, [например], Андромеда, Персей или Северный Венец и все [другие знаки], какие [только] роды [этих] разных образов [были], верят, приняты на небо. Так и у греков [слова] ἀστήρ и ἄστρον обозначают разное, и ἀστήρ есть одна звезда, ἄστρον – [единый небесный] знак, собранный [многими] звёздами, который мы зовём созвездием.

22. Когда же он называет звёзды шаровидными и круглыми, он изображает вид не только отдельных [звёзд], но и тех, которые входят в образуемые (formanda) [ими] созвездия. Ведь все звёзды, даже если [они имеют] какое-нибудь [различие] по величине, всё же не имеют никакого различия между собой в отношении [их] вида. Однако посредством этих [же самых] двух имён, [ «шаровидные и круглые»], описывается [также] плотная сфера, которая ни из [вещества] шара (globo) [225] не производится, если округлость отсутствует, ни из округлости, если [вещество] шара отсутствует, так как одно привносится [в плотную сферу] видом (forma), другое – плотностью тела [226].

23. Сферами же мы называем здесь тела самих звёзд, которые все были образованы по этому виду [шара]. Кроме того, сферами называется и та [сфера] ἀπλανής, которая является наибольшей, и нижерасположенные семь [сфер], по которым пробегают два светила и пять блуждающих [звёзд] [227].

24. [Слова] же «окружности (circi)» и «круги (orbes)» суть два имени двух вещей, и этим притом именам есть применение в разных местах по-разному. Ибо и [слово] «круг» он поместил вместо [слова] «окружность», как, [например, в высказывании] «Млечным кругом (orbem)» [228]; и [слово] «круг» – вместо [слова] «шар (sphaera)», как, [например, в высказывании] «девятью кругами (orbibus), вернее, шарами (globis)» [229]. Но и окружностями зовутся [те круги], которые опоясывают наибольшую сферу, как, [например], последующее изложение откроет те [круги], один из которых является Млечным, о котором он бает: «окружность (circus)… светившая среди звёзд» [230].

25. Но он не хотел, чтобы здесь [231] и (neque) [под] именем «окружность» и [под именем] «круг» понималось что-либо (nihil) из этого [вышесказанного], но [слово] «круг» в этом месте значит одно непрерывное и завершённое обращение звезды, то есть [обращение, когда] после пройденного с одного и того же места обхода сферы, по которой она движется, [происходит её] возвращение в то же [самое] место. [Слово] же «окружность» значит здесь линия, огибающая сферу и как бы делающая тропинку, по которой пробегает то и другое светило и в пределах которой удерживается закономерное (legitimus) отклонение [от своей тропинки] блуждающих звёзд.

26. Потому они (quas) блуждают, говорили древние, что и своим бегом несутся и против устремления наибольшей сферы, то есть самого неба, катятся противоположным движением к востоку с запада. И [у] всех [них] притом равная скорость, сходное движение и один и тот же способ прохождения [неба]. Однако не все они за одно и то же время совершают свои обороты (circos) и круги (orbes),

27. и потому сама скорость [звёзд] является удивительной, что, хотя одна и та же есть [скорость] у всех [звёзд], и никакая из них ни (aut) быстрее не может быть, ни медленнее, однако не в один и тот же отрезок времени все они совершают свой кругооборот. Причине же [этого] неравенства (disparis) отрезков [времени их кругооборота] при одной и той же [их] скорости нас очень кстати научит последующее [изложение].