1. Порядок же самого спуска, согласно которому душа ниспадает с неба в преисподнюю (inferna) этой жизни, истолковывается следующим образом. Млечный круг так охватывает зодиак, обходя [его], посредством встречи [с ним на] боковом изгибе, что пересекает его [там], где показываются два тропических созвездия, Козерог и Рак. Фюсики назвали их воротами солнца, потому что приход солнца к тому и другому [созвездию] дальше (ulterius) [этого] не продолжается (inhibetur), так как [этому] противодействует солнцестояние, и у него происходит [затем] возвращение на дорогу [той] дзоны [между этими созвездиями], границы которой оно никогда не покидает.

2. Считается, что через эти ворота души приходят с неба на землю, и [затем] идут обратно с земли на небо. Потому одни [ворота] зовутся [воротами] людей, другие – [воротами] богов. Рак [называется воротами] людей, потому что через него происходит спуск в находящееся внизу; Козерог [зовётся воротами] богов, потому что через него души возвращаются в место присущего [им] бессмертия.

3. И это есть то, что божественное знание Гомера обозначает в виде описания Итакийской пещеры [168]. Отсюда и Пифагор полагает, что вниз от Млечного круга начинается владычество Дита, потому что кажется, что души, оттуда соскользнувшие, уже удалились от вышнего. Потому, он бает, рождающимся предлагается первое кормление молоком (lactis), что первое движение у них, соскальзывающих в земные тела, начинается с Млечного [круга]. Откуда и Сципиону, указав на Млечный [круг], было сказано о душах блаженных: «отсюда отправившись, сюда же и возвращаются» [169].

4. Итак, намеревающиеся спуститься [души], когда они всё ещё находятся в [созвездии] Рака, так как они там расположены и пока не покинули Млечный [круг], они до тех пор пребывают в числе богов. Когда же бы они вследствие соскальзывания приходили к [созвездию] Льва, там они достигают [уже] начала [своего] будущего состояния. И потому что в [созвездии] Льва [в них] содержатся начатки рождения и некоторые первинки (tirocinia) человеческой природы, Водолей же является противоположным Льву, и при его [170] восходе вскоре заходит, поэтому, когда солнце держится Водолея, приносятся жертвы манам, так как [оно] оказывается в [том] созвездии, которое [является] противоположным или противостоящим [созвездию] человеческой жизни.

5. Оттуда, следовательно, то есть с рубежа, на котором соприкасаются зодиак и Млечный [круг], душа, отклоняясь от [своего] округлого (tereti) [вида], который (quae) один только является образом божественного (divina), вследствие отступления [от него] вытягивается в конус, подобно тому, как из точки рождается линия и из неделимого [она] продвигается в имеющее длину. И тогда [она] из своей точки, которая является монадой, приходит в диаду, которая есть первое протяжение [точки монады].

6. И [это] есть та первая сущность, которую, неделимую и её же самую делимую, Платон изобразил в «Тимее» [171], когда говорил об изготовлении мировой души. Дýши же как мира, так и одного [отдельного] человека, будет обнаруживаться то [как] чуждые деления, если будет мыслиться простота [их] божественной природы, то [как] восприимчивые [к делению], когда та разливается по [частям] мира, эта – по членам человека.

7. Итак, душа, когда она тянется к телу, в этом своём первом продвижении начинает испытывать [в] себе дикое смятение, то есть втекающую [в неё] ὕλη [172]. И [это] есть [именно] то, о чём Платон заметил в «Федоне» [173], что душа тянется к телу, дрожащая из-за небывалого опьянения, желая, чтобы [здесь] подразумевался небывалый напиток [из] наносного вещества (materialis alluvionis) [174], напоенная (delibuta) и отягощённая которым [она] спускается вниз.

8. Знаком этой тайны является и та звёздная Чаша [175] Либера-отца [176], размещённая в [той] области [неба], которая находится между Раком и Львом, [и] обозначающая, что у готовящихся спуститься душ там происходит первое опьянение вследствие втекающего [в них] вещества [177], откуда там к душам потаённо уже начинает подползать и попутчик опьянения – забвение.

9. Ведь если бы души доносили вплоть до тел память о божественных вещах, осведомлёнными о которых они были на небе, то между людьми не было бы никакого разногласия относительно божественности. Однако все они при нисхождении впитывают [в себя] именно забвение, правда, одни – больше, другие – меньше. И потому, так как истина ясна не всем, все, в конце концов, на земле мнят, потому что возникновением мнения является недостаток памяти.

10. Всё же те больше её находят, которые впитали меньше забвения, потому что они легко вспоминают то, что они знали бы раньше. Отсюда есть [то], что, каковое у латинян зовётся чтением [178], у греков – повторным узнаванием, потому что, когда мы узнаём истинное, мы познаём то, что по закону природы мы [уже] знали, прежде чем вещественное втекание опьянило бы приходящие в тело души.

11. Оно же есть хю´лэ, которая [179], принявшая отпечатки идей (ideis impressa), образовала всё тело мира, которое повсюду мы видим. Но высочайшая и чистейшая её часть, которой или поддерживается божественное, или [на которой] стоит, зовётся нектаром, и верят, что он является напитком богов; нижняя же [её часть] и более мутная [является] напитком душ. И [это] есть то, что древние назвали Летейской рекой [забвения прошлого].

12. Сам Либер-отец, предполагают орфики [180], представляется (intellegi) νοῦς ὑλικόν [181], который, рождённый от того неделимого [182], сам [затем] делится на отдельные [части]. Потому в их священнодействиях передаётся, что он, разорванный на [отдельные] члены вследствие титанового неистовства, и после того как куски [его тела] были погребены, вновь поднялся единый (unus) и невредимый, потому что νοῦς, о котором мы [уже] говорили, что [он] зовётся умом, делая себя делимым (dividendum) из неделимого и вновь возвращаясь из [себя] разделённого к неделимому, и обязанности [перед] миром (mundi) исполняет, и тайны своей природы не теряет.

13. Итак, [под действием] этого первоначального бремени душа, соскользнувшая с зодиака и Млечного [круга] вплоть до нижележащих сфер, скользит ещё и по ним, [и] не только в каждой отдельно, как мы уже сказали, окутывается вследствие прихода [к ней] светящегося тела, но и производит [в себе] отдельные [внутренние] движения, которые намерена иметь [и дальше] при [их] упражнении.

14. На [сфере] Сатурна [она производит в себе] размышление и понимание, что называют λογιστικόν [183] и θεωρητικόν [184]; на [сфере] Юпитера – способность действовать, что называется πρακτικόν [185]; на [сфере] Марса – пыл отваги, именуется θυµικόν [186]; на [сфере] Cолнца – природу ощущения и мнения, что называют αίσθητικόν [187] и φανταστικόν [188]; движение желания же, что зовётся ἐπιθυµητικόν [189], – на [сфере] Венеры; [ту природу] провозглашения провозглашения и толкования, которая понимет, что нарекается ἑρµηνευτικόν [190], – на круге Меркурия; φυτικόν [191] же, то есть природу насаждения и возрастания тел, она возделывает в начале лунного круга.

15. И эта [природа] является как самой отдалённой от божественного, так во всем нашем и земном [она является] первой. Ведь [и] это [наше] тело является как отстоем божественных вещей, так является первой сущностью живого существа.

16. И есть то различие между земными телами и вышними, я говорю [о телах] неба, и звёзд, и других первоначал, что те именно были призваны вверх к местонахождению души и бессмертию вследствие самой природы [этой] области и заслужили [это] вследствие подражания возвышенному (sublimitatis). A (vero) к этим, земным, телам душа сама спускается, и потому, верят, она умирает, когда заключается в область тленного и в местонахождение смертного.

17. И пусть тебя не волнует [то], что по отношению к душе, о которой мы говорим, что она бессмертна, мы столь часто упоминаем о смерти. Ибо и не уничтожается душа своей смертью, но [только] закрывается [в теле до поры] до времени и [своим] временным спуском исключает [лишь] благодеяние непрерывности [жизни], так как она опять возвращается из тела, где заслужила бы искупление (purgari), глубоко очистившись от прикосновения пороков, к свету вековечной жизни, восстановленная в [своей] невредимости.

18. Как я считаю, вполне ясным является определение относительно жизни и смерти души, которое учёность и мудрость Цицерона извлекла из святилищ философии.