1. Истолковав это в некоторой части, давайте перейдём к остальному. «Но знай, Публий Африканский, дабы тем решительнее защищать дело государства: всем тем, кто сохранил отечество, помог ему, расширил его пределы, назначено определённое место на небе, чтобы они жили там вечно, испытывая блаженство. Ибо ничто так не угодно высшему божеству, правящему всем миром, во всяком случае, всем происходящим на земле, – как собрания и объединения людей, связанные правом и называемые государствами; их правители и охранители, отсюда отправившись, сюда же и возвращаются» [131].

2. После того как он [132] прежде сказал о [его] смерти, он затем хорошо и удачно пообещал добропорядочным (bonis) [мужам] ожидание наград после ухода [из жизни]. Благодаря им (quibus) размышление [его, ещё] живого, было настолько избавлено от страха предсказанной [ему] гибели, что он даже настроился на ожидание смерти вследствие величия обещанного блаженства и небесного обиталища. Впрочем, надо [ещё] немного сказать о блаженстве, которое даётся оберегателям отечества, чтобы после этого разъяснить всё [то] место, которое мы пообещали здесь растолковать.

3. Одни только добродетели делают [человека] счастливым, и никаким другим путём никто (quisquam) не приобретает этого имени [счастливого человека]. Отсюда [те], кто считает, что ни у кого, кроме философствующих, нет добродетелей, вещают, что никто, кроме философов, не является счастливым. Ведь называя собственно мудростью знание божественных дел, они говорят, что только те являются мудрецами, кто и устремляется к высшему взором разума, и постигает [его] благодаря особенной тщательности исследования, и подражает [ему], насколько позволяет проницаемость (perspicuitas) [этой] жизни. И лишь в этом одном, бают они, состоит совершенствование добродетелей, назначение которых они распределяют следующим образом.

4. Благоразумию свойственно презреть этот мир и всё, что есть в мире, посредством созерцания божественного, и направить всё размышление души только лишь на божественное. Умеренности [надлежит] сдерживать, насколько позволяет природа, всё, чего требуют нужды тела. Храбрости свойственно не страшиться за душу, каким-либо образом уходящую из тела под водительством философии, и не ужасаться величию последнего подъёма к высшему. Справедливости, вследствие одного у неё [с ними] пути [к] этой цели, [надлежит] согласиться [на] служение каждой [другой] добродетели. И таким образом получается, что при (secundum) этой узости столь негибкого определения [назначения добродетелей] не могли бы быть блаженными, [сравнительно с философами], правители государств.

5. Но Плотин, главный, наряду с Платоном, среди учителей философии, в книге «О добродетелях» распределяет по порядку их степени, расположенные согласно истинному и природному основанию [их] разделения. Существует, говорит он, четыре рода по четыре добродетели [в каждом]. Из них [четыре] первые называются гражданскими, вторые – очистительными, третьи – [добродетелями] уже очищенного духа, четвёртые – образцами [для всех них].

6. И гражданские [добродетели] принадлежат человеку, поскольку он является общественным живым существом. [При наличии] их добропорядочные мужи радеют о государстве, защищают города. [При наличии] их почитают родителей, любят детей, ценят близких. [При наличии] их управляют [во] благо граждан. [При наличии] их с вдумчивой заботливостью покровительствуют союзникам, привязывают [их] справедливым обхождением (liberalitate). И [при наличии] их

«[Всяк средь живых] о себе по заслугам память оставил» [133].

7. И благоразумию государственного [мужа] (politici) свойственно управлять согласно правилам разума, который мыслит и который всё в совокупности ведёт, и не желать и не делать ничего, кроме правильного, и иметь попечение о человеческих делах как о божественных властителях. Благоразумию принадлежат рассуждение, понимание, осмотрительность, восприимчивость, осторожность. Храбрости [свойственно] укреплять (agere) дух перед (supra) страхом опасности и не бояться ничего, кроме постыдного, достойно принимать и враждебное и благоприятное. Храбрость выделяется величием духа, уверенностью, спокойствием, благородством, стойкостью, выдержкой. Умеренности [свойственно] не желать ничего, в чём придётся раскаиваться (paenitendum); ни в чём не переходить закон соразмерности, укрощать страсть под ярмом разума. Умеренность сопровождают скромность, совестливость, воздержанность, целомудрие, честность, соблюдение меры (moderatio), бережливость, трезвость, стыдливость. Справедливости [свойственно] сохранять каждому [то], что является ему принадлежащим. От справедливости происходят честность, дружба, согласие, благочестие, совестливость, благосклонность, человеколюбие.

8. Благодаря этим добродетелям хороший муж делается [управителем], в первую очередь, [самого] себя и затем правителем государства, управляя [им] справедливо и предусмотрительно, не пренебрегая [ничем] человеческим. Следующие [добродетели], которые называют очистительными, принадлежат человеку, поскольку он склонен к божественному, и они освобождают один только его дух, который отделил себя от соприкосновения с телом, чтобы очиститься и посредством какого-то бегства от [всего] человеческого сочетать себя с одним только божественным. Эти [добродетели] принадлежат свободным от занятий [людям], которые отделяют себя от дел государства. То, что устанавливали бы отдельные из этих [добродетелей], мы [уже] выразили выше, когда говорили о добродетелях философствующих, которые одни только, они считали, являются [истинными] добродетелями.

9. Третьи [по виду добродетели] принадлежат уже очищенному и безмятежному духу, полностью и начисто отмывшемуся от всякой примеси этого мира. Тут благоразумию свойственно не предпочитать божественное как бы при выборе, но признавать одно только [его], и рассматривать его, как будто бы не было ничего другого, [кроме него]. Умеренности [здесь свойственно] не подавлять земные страсти, но полностью [о них] забыть. Храбрости [в этом случае свойственно совершенно] не знать страданий, [а] не побеждать [их], как «не склонной к гневу, к различным страстям» [134].

Справедливости [же свойственно] так соединяться с высшим и божественным умом, что при подражании [ему] она сохраняет с ним непрерывный союз.

10. Четвёртые [по виду добродетели] суть [те], которые находятся в самом божественном уме, о котором мы [уже] говорили, что он называется νοῦν, по образцу которых проистекают [из него] по порядку все остальные [добродетели]. В самом деле, если [следует верить, что в уме есть идеи] тех или иных (aliarum) вещей, то гораздо больше следует верить, что в уме есть идеи (ideas) добродетелей. Благоразумием тут является сам божественный ум; умеренностью [здесь является то], что он обращён на себя с непрерывным вниманием; храбрость [здесь есть то], что он всегда является одним и тем же и никогда (aliquando) не изменяется; справедливостью [тут является то], что он согласно вековечному закону не отклоняется от постоянного продолжения своего дела.

11. Это суть четыре рола добродетелей по четыре [добродетели в каждом], которые, помимо [всего] прочего, имеют величайшее различие между собой (sui) в отношении страстей. Страстями же, как мы знаем, зовётся [то], что люди

«Переживают и страх, и влеченье, и радость, и муку» [135]..

Первые [добродетели [136]] их укрощают; вторые [их] уничтожают; третьи предают забвению; в отношении [же] четвёртых [добродетелей] нечестиво [даже их] упоминать.

12. Следовательно, если то есть назначение и действие добродетелей, [чтобы] делать блаженным, а также известно, что есть ещё и гражданские добродетели, то, таким образом, и посредством гражданских [добродетелей люди] делаются блаженными. А потому, по праву сказал Туллий о правителях государств: «Чтобы они жили там вечно, испытывая блаженство» [137]. [И] чтобы показать, что одни [люди] становятся блаженными [посредством добродетелей] досуга, другие – посредством добродетелей деятельности, он не сказал, что нет решительно ничего более угодного тому главному богу, чем государства, но прибавил [о нём]: «[правящему]… всем происходящим на земле» [138], чтобы отличить тех, которые начинают [размышлять] от самого небесного, от правителей государств, которым путь на небо уготован через земные деяния.

13. С другой стороны, что может быть сжатее, что – точнее относительно понятия государств, чем это [вот его] определение? Он определяет (inquit) [их] «как собрания и объединения людей, связанные правом и называемые государствами» [139]. Ведь иногда и рабская и гладиаторская шайка бывали «собраниями и объединениями людей», но [никогда они] не [бывали] «связанными правом». Соблюдающим же право (iusta) является одно только то множество [людей], вся совокупность (universitas) которого осознаёт [своё] подчинение закону.