После того как Жозефина была коронована, ее наряды стали предметом императорской пропаганды. Бесчисленные выставки и книги прославляли декоративно-прикладное искусство империи. Наполеон столь широко использовал искусство на международной арене, что то, что произошло с Жозефиной после 1804 года, неизбежно стало частью наполеоновской легенды.
Однако революционный стиль Жозефины утратил свою жизненную силу. Талейран практически предугадал стиль ампир: слишком много, слишком тяжеловесно и совсем не демократично. Годы великого творчества закончились. Жозефина обновила свой образ, включив в свой наряд элементы неосредневековья, особенно мягкую шляпу с перьями, и научилась искусной отделке из лебяжьего пуха и меха. Это были незначительные изменения по сравнению со смелой тактикой 1794–1804 годов.
В обмен на послушание Жозефина получила необычайно большой гардероб. Став императрицей, она получала ежегодное пособие на личные расходы 600 000 франков плюс еще 120 000 франков на личную благотворительность – бюджет более внушительный, чем у Марии-Антуанетты. Однако, подобно Марии-Антуанетте, она не всегда могла оплатить свои расходы на одежду.
Наполеон обвинил в этом ее поставщиков. Однажды модистка по имени мадемуазель Деспео пришла предложить шляпку, и Наполеон был так возмущен ее ценой, что приказал арестовать ее и посадить в тюрьму. Вскоре вмешалась Жозефина, и модистка была освобождена. Подозревая, что счета постоянно завышаются, Наполеон приказал домочадцам Жозефины никогда не платить полную цену.
В новых границах, которые установил Наполеон, Жозефина сама выбирала себе наряды. Одна из фрейлин вспоминала: «Императрица, как и в прошлом, продолжала самостоятельно выбирать все детали своего туалета, и, возможно, ни одна другая дама империи не смогла бы помочь ей в этом выборе, потому что ни у кого другого не было вкуса Ее Величества». От шести до восьми женщин участвовали в двух сеансах переодевания: один – в девять утра, а другой – в шесть вечера. Ее окружение восхищалось ее неуемной любовью к моде. Одна дама сказала, что она покупала скорее ради удовольствия от покупки, чем ради обладания. Другая заявила: «Почти невероятно, что этот вкус к одежде, полностью удовлетворенный, никогда не бывал пресыщенным».
Наполеон иногда появлялся в ее гардеробной, чтобы повлиять на ее выбор, вспоминает личная горничная Жозефины, мадемуазель д’Аврильон.
Для нас было необычным видеть, как человек, голова которого была забита важными делами, вникал в такие мельчайшие детали и указывал, какие наряды и украшения императрице следует надевать в тот или иной момент. Однажды он посадил на платье чернильное пятно, потому что оно ему не нравилось, и попросил императрицу надеть что-нибудь другое. Всякий раз, когда он прикасался к ее шкатулкам с драгоценностями, все приходило в беспорядок.
В 1809 году Наполеон окончательно решил отказаться от Жозефины ради женитьбы на австрийской эрцгерцогине, которая могла бы подарить ему наследника. Жозефина была вне себя от горя – но не настолько, чтобы не выглядеть потрясающе во время расторжения брака. Как вспоминал камердинер Наполеона, всего за несколько дней до официального развода император не мог оторвать глаз от ее идеально сидящего белого платья, отороченного лебяжьим пухом, совершенно лишенного украшений, и от прически, украшенной серебряными лентами с голубыми цветами. Изображая минималистичный стиль Жюльетт Рекамье, Жозефина появилась на оглашении постановления о разводе 15 декабря 1809 года, одетая во все белое.
Ее гардероб достиг впечатляющего расцвета. Помимо 60 кашмирских шалей, на тот момент у нее было 666 платьев, 431 сорочка, 269 пар чулок и 25 пар обуви.
Жозефина сохранила за собой Мальмезон, титул императрицы и щедрое денежное содержание. Дважды в год она проверяла свой гардероб и решала, что не будет носить в будущем, включая одежду, которую никогда не надевала. Отбракованные вещи она отдавала своим приближенным и слугам. В 1812 году целая комната в Мальмезоне, выделенная для одежды Жозефины, была заставлена шкафами и выдвижными ящиками.
Наполеон отрекся от престола 6 апреля 1814 года. Несколько недель спустя Жозефина простудилась во время прогулки в Мальмезоне. Утром 29 мая она попросила одеть ее поприличнее. Когда в тот день она умерла, рядом с ней были ее дети, она была одета в ленты и розовый атлас.
Терезе было запрещено появляться при французском дворе Наполеона, но Шиме были бельгийским семейством. Новоиспеченный принц привез ее в наследный замок. Оригинальное здание было построено в XI столетии и многажды переделывалось. Все арендаторы и соседи Караман-Шиме обожали Терезу. Она нашла пристанище в самый последний момент. Наполеон обанкротил Уврара, воспользовавшись своей абсолютной властью над военными контрактами и французской банковской системой.
От принца Шиме у Терезы было еще четверо детей. Один из них прожил всего шесть месяцев. Таким образом, общее число ее беременностей от пяти мужчин достигло одиннадцати, а выживших детей – девять от четырех отцов. Один из них был ребенком радикального, склонного к насилию революционера, а трое – детьми принца. Она любила всех детей одинаково. Однажды она отправилась в Лувр под руку с Теодором де Фонтене, держа за другую руку Роз-Термидор Тальен, которая, в свою очередь, держала за руку маленького будущего принца Жозефа де Караман-Шиме. Люди глазели на нее и перешептывались об удивительно разных отцах детей – все громче и громче. Она увела детей подальше от толпы. Подруга, которая была с ней, никогда не видела ее такой расстроенной. Ее беспокоило вмешательство в семейный выход, а вовсе не то, что дети узнают тайну. Она никогда ничего от них не скрывала. Они так хорошо знали ее историю, что после ее смерти в 1835 году трое детей от Уврара сменили свои фамилии с Кабаррюс на Тальен. Роз-Термидор уже сменила свое настоящее имя на менее провокационное Лора Жозефина, подражая лучшей подруге своей матери, которая сменила имя с Роз на Жозефину. Младшая дочь Терезы, дворянка, без тени стыда рассказывала своему первому биографу Арсену Уссе множество семейных историй.
Когда в 1815 году Лора Жозефина выходила замуж, Тереза пригласила отца невесты, Тальена, на тихую свадьбу. Когда их дочь достигла брачного возраста, он предупредил, что следует одеваться консервативно: «Обяжите ее быть более благоразумной, чем вы. Вы отдали дань моде, и из этого проистекают все ваши неудобства». Хотя он и упрекал ее, он все равно ее любил. Она продолжала пытаться помочь ему. Он писал ей: «Ваш визит, друг мой, обрадовал меня; вы воистину Милосердная Богоматерь» [Notre-Dame de Bon Secours]. Когда известие о смерти Тальена – он умер в 1820 году – достигло Терезы, она не нашла в себе сил продолжать развлекать гостей, возвестив с предельной вежливостью: «Дамы, мне сообщили о смерти мсье Тальена; прошу меня извинить, я удалюсь в свои апартаменты».
Тереза была в Париже в 1815 году, когда Наполеон попытался вернуться к власти, и все еще оставалась в Париже, когда он отправился на битву при Ватерлоо. Она не жаловалась, а только размышляла о бурной истории, которую ей довелось пережить. После битвы победитель, герцог Веллингтон, навестил ее дома. В 1821 году, узнав, что Наполеон умер в изгнании на острове Святой Елены, она написала: «Какая смерть! Какая судьба! Как это заставляет задуматься о величии этого мира!»
Только то, что Терезу отлучили от королевского двора, омрачило последний акт ее саги. Ее муж, принц, получил официальный титул камергера после того, как по завершении распада наполе-оновской империи княжество Шиме было присоединено к королевству Голландия. Правящий монарх объявил прошлое Терезы не подлежащим прощению. Он просто не мог смириться с сочетанием незаконных предосудительных связей и участия в революции, в результате которой был гильотинирован такой же, как он, король. Придворные дамы Голландии отравили рассудок короля. Они «завидовали прошлому прекрасной Тальен, эти дамы тумана боялись звезды», по крайней мере, так утверждала ее дочь, Караман-Шиме.
Тереза призналась, что была опечалена этим королевским заявлением, в основном из-за мужа, которого, как она опасалась, поставила в неловкое положение. Она скучала по своим детям от Караман-Шиме, когда они сопровождали своего отца ко двору. Она писала принцу: «Мне не надо других радостей, лишь одиночество и живопись, и хочу видеть тебя и твоих детей только счастливыми, потому что я бы похоронила себя в хижине на неприступной горе, если бы мне пришлось видеть тебя грустным и несчастным из-за меня, ты – самое дорогое, что есть в моем сердце, и ради твоего благополучия я без колебаний пожертвовала бы своей жизнью». Возможно, было не так страшно оставаться дома, в собственном château. В конце концов, Тереза получила статус принцессы без необходимости терпеть душный этикет провинциального двора и провинциальную же версию неизбежно вернувшихся корсетов, обручей и огромных колоколообразных юбок. Ее по-прежнему привлекала новейшая парижская мода, и она следила за ней из Шиме. Изабе приезжал к ней в гости в ее château и рисовал вместе с ней. Во время одного из таких визитов Изабе мог быть написан редкий сохранившийся автопортрет. В соответствии со своим образом она украсила себя цветочным венком, похожим на тот, что она надевала для большого парадного портрета кисти Жерара, и окружила себя четырьмя младшими детьми.
Тереза, принцесса де Шиме, писала своему сыну, будущему принцу де Шиме: «Наслаждайся приятным и благодушным счастьем, которое испытываешь, когда делаешь добро своим ближним. Это единственное счастье, не смешанное с печалью, которое даруют нам небеса. Время, которое губит и ослабляет все сущее, не может уменьшить память о добрых делах, которые человек совершил». В 1826 году она написала подруге: «Какой роман вышел бы из моей жизни!» Она умерла в январе 1835 года, в возрасте шестидесяти одного года, от болезни печени, в окружении своих детей. Она попросила, чтобы ее в последний раз вывели на свежий воздух.
В 1802 году Наполеон сместил Констана с государственного поста, а в 1803 году отправил в ссылку его и Жермену. Затем принялся за Жюльетт. Он довел ее мужа Рекамье до банкротства в 1806 году точно так же, как ранее поступил с любовником Терезы Увраром, используя свою власть над финансовой системой и военными контрактами. Больше никогда у Жюльетт не будет средств, чтобы развлекать гостей на прежнем уровне.
Изгнание и взгляд в прошлое в совокупности дали Жюльетт Рекамье, Жермене де Сталь, Бенжамену Констану и Рене де Шатобриану возможность оценить друг друга лучше, чем когда-либо. В 1806 году Констан опубликовал свой самый знаменитый роман «Adolphe», образчик романтической литературы. Потрясенный смертью Жермены в 1817 году, он обратился к Жюльетт, чтобы у него был кто-то, с кем он мог бы бесконечно предаваться воспоминаниям. Неясно, влюбился ли он в Жюльетт или в ее любовь к Жермене. Вместе они целомудренно хранили память о своем друге. В 1807 году Жюльетт чуть было не вышла замуж за принца Августа Прусского, но потом передумала. Ей пришлось бы развестись со своим мужем / отцом (который умер только в 1830 году), а Наполеон в 1803 году в своем code civil (гражданском кодексе) очень усложнил процедуру развода. Возможно, к 1807 году Жюльетт решила, что для того, чтобы войти в историю как воплощение чистоты, она должна оставаться девственницей до конца своих дней. Но на память она подарила принцу Августу свой знаменитый портрет кисти Жерара. В 1827 году великий философ-романтик Вильгельм Шлегель увидел этот портрет и написал художнику: «Недавно я имел удовольствие снова увидеть в Берлине, у принца Августа, ваш портрет мадам Рекамье, на который невозможно смотреть без восторга».
Жюльетт сохранила мебель из своего великолепного салона времен Консулата, портреты Жермены и Шатобриана, а также масштабную сцену из романа с изображением Коринны, демонстрирующую гениальность женщины. Когда Жюльетт разрешили вернуться в Париж, она устроила эти дорогие сердцу сувениры в маленькой квартирке в аббатстве о-Буа на улице рю Сэв. Она продолжала отдыхать на той же кушетке (с новой темно-оранжевой обивкой). Она продолжала одеваться в том же стиле, во все белое. Политические и литературные деятели продолжали навещать ее, отдавая дань уважения ей и идеалам революции – хотя и в меньшем, чем прежде, составе. Она сделалась белым призраком революционного прошлого Франции.
Два младших брата Людовика XVI, один за другим, были восстановлены на французском троне. В 1830 году в результате революции установлена конституционная монархия. Луи-Филипп правил до 1848 года, когда очередная революция установила вторую республику. Жюльетт пережила все эти потрясения и умерла в 1849 году. Преданная племянница, которая редактировала ее мемуары, оставалась с ней до конца. Репутация Жюльетт осталась такой, какой она ее создала: чистой и незапятнанной.
В год ее смерти и в следующем, 1850-м, были посмертно опубликованы «Замогильные записки» Шатобриана, которые стали неотъемлемой частью французского литературного канона. Один из самых заметных разделов книги посвящен Жюльетт Рекамье.