В 1804 году, когда Франция была полностью под его контролем, Наполеон провозгласил себя императором и начал планировать пышную церемонию коронации и вручения регалий. Не желая расставаться с Жозефиной, несмотря на необходимость получить законного наследника, он решил короновать ее императрицей. Планируя церемонию в конце декабря, он определился с теми, кто будет ее создавать. Вкус самой Жозефины вряд ли соответствовал тому, что он задумал. Он поручил Персье разработать декорации для сцены в соборе Парижской Богоматери, а также свой коронационный наряд – с отделкой из горностая, императорской атрибутикой эпохи Каролингов и расшитыми золотом шелками. Что касается остальной одежды, в том числе и для Жозефины, Наполеон обратился к Изабе. Учитывая непринужденный стиль Изабе и элегантность Консулата, Жозефина, возможно, надеялась на что-то более элегантное. Но и Изабе тоже потерпел поражение.

Вся коронация была настолько пропагандистским мероприятием, что все эскизы костюмов Изабе были занесены в специальную книгу. Бдительные орлы и строгая золотая кайма обрамляют костюмы и задают тон. Изабе разработал официальную и суперофициальную церемониальную одежду Жозефины. Белый атлас формального petit costume утяжеляется французским шитьем золотной нитью и массивным шлейфом красного бархата. Вокруг выреза топорщился французский кружевной воротничок, а голову украшала округлая диадема.

Petit costume Жозефины лишь намекал на ее суперофициальный grand costume. Кружевные оборки grand costume вздымались невероятно высоко, золотые металлические нити пронизывали почти каждый квадратный сантиметр, а витая золотая бахрома ниспадала до земли. Чтобы мы не подумали, что наряды Изабе не соответствовали техническим требованиям, до наших дней сохранился вышитый бархатный шлейф, предназначенный для более скромной участницы церемонии, и он действительно соответствует своему дизайну. Каждой из фрейлин, присутствовавших на церемонии, было выдано по 10 000 франков на расходы, главными из которых был костюм, а также бриллианты в подарок от имени Жозефины. (Напомню, что всего восемь лет назад весь гардероб самой Жозефины оценивался в 729 франков.) Луи Ипполит Леруа, который ранее продавал готовую одежду, был привлечен для контроля за изготовлением коронационного платья Жозефины, а ее личную белошвейку мадам Рембо заставили подчиняться его инструкциям. Это ознаменовало начало карьеры Леруа при императорском дворе, что сделало его тем, кого французский историк костюма Мадлен Дельпьер назвала «звездным портным и главным координатором имперской элегантности».

Из-за шлейфа для grand costume Жозефины разгорелась семейная ссора. Для того чтобы он держался на плечах, были предусмотрены специальные лямки, но она все равно не смогла бы тащить его за собой по проходу собора. Шлейф был просто колоссальным – двадцать два метра (более двадцати четырех ярдов) амарантового бархата, богато расшитого золотыми пчелами и листьями и подбитого горностаем. Наполеон потребовал, чтобы шлейф несли его сестры. Так лично обслуживать Жозефину? – возмутились они. Никогда. Он скомандовал. Они подчинились.

В один прекрасный день, 2 декабря 1804 года, в ходе грандиозной церемонии, прогремевшей на весь мир, революция в моде пошла вспять. По слухам, Жозефина была коронована императрицей Франции. Однако с точки зрения моды церемония была инсценировкой ее отречения от поста революционной законодательницы мод и провозглашением ее подчинения авторитету имперского стиля. Талейран, конечно же, приспособился к очередному политическому режиму и покорно присутствовал на церемонии. Верный только своим эстетическим представлениям, он втайне критиковал притязания всей семьи Бонапарт на одежду. Их «роскошному педантизму» (espèce de luxe érudit), по мнению Талейрана, недоставало как серьезности старой французской монархии, так и задора новой демократии.

Эта семейка Бонапарт, происходившая с далекого острова, едва ли толком принадлежавшего Франции, где она жила в крохотном государстве, имела во главе гениального человека, чье возвышение было обусловлено военной славой, приобретенной во главе республиканских армий; не следовало ли им отвергнуть старую роскошь и принять, даже для легкомысленной стороны жизни, совершенно новый подход? Разве это не было бы более внушительно, с благородной простотой, которая вдохновляла бы уверенность в силе и стойкости? Но нет, эти Бонапарты ошибочно возомнили, что подражание королям, чей трон они узурпировали, – способ им наследовать.

Равнодушный к вердикту Талейрана, Наполеон поручил Давиду изобразить величие коронации на эпическом полотне. Он хотел решить некоторые семейные проблемы. Давид изобразил мать Наполеона в зале, чтобы исправить то, что она отказалась присутствовать на церемонии (слишком помпезной, по ее словам). Чтобы успокоить сестер, которые не хотели нести шлейф Жозефины, Давид заменил их на фрейлин. Ключевым политическим вопросом был выбор момента для представления. Наполеон обдумал момент, когда он проявит себя, но решил, что это может быть слишком провокационным. Вместо этого он выбрал более романтичный момент, когда он коронует Жозефину. Его авторитет не пострадает: хотя она будет центром композиции, но будет стоять перед ним на коленях, преклонив голову, одетая в то, что он велел.

* * *

Картина получилась великолепной, с десятками точных изображений в полный рост, включая портрет Талейрана, который стоит справа в красном плаще до икр, его нос, как и следовало ожидать, вздернут.

Картина Давида, изображающая императорскую коронацию, теперь висит на почетном месте в Лувре, неподалеку, по иронии судьбы, от его же «Портрета мадам Рекамье». Сами того не осознавая, посетители одновременно видят зенит и упадок революции моды.

Радикальный стиль отступил. Наконец-то осознав грозную имперскую власть Наполеона, Тереза поняла, что ее незаконным отношениям с Увраром пора положить конец. В салоне Жермены де Сталь Тереза познакомилась с бельгийцем Франсуа Жозефом Филиппом де Рике, графом де Караманом, и очаровала его. Ей был тридцать один год, а ему – тридцать три. Его отец был в ужасе от того, что он хотел передать себя и фамильный титул женщине с таким прошлым. Тереза родила шестерых детей от трех отцов. Четверо из ее детей были настолько откровенно незаконнорожденными, что носили девичью фамилию матери – Кабаррюс. Переубедить молодого графа не удалось. Тереза добилась от католической церкви расторжения своего первого брака. Это вышло сделать благодаря письму ее матери. Мадам Кабаррюс засвидетельствовала, что Тереза была выдана замуж против ее воли, когда была еще ребенком. Второй брак Терезы был проигнорирован, поскольку он был скреплен только гражданской церемонией, а не религиозной.

3 августа 1805 года Тереза стала графиней, выйдя замуж за Карамана. Вскоре после свадьбы дядя жениха по материнской линии умер, не оставив сына, и новая пара неожиданно добавила к своим титулам семьи Карамана титулы принца и принцессы де Шиме. Медовый месяц они провели в Италии. Тереза была представлена ко двору во Флоренции в тесном платье шелкового бархата с лионской вышивкой. Хотя платье было по-своему достаточно эффектным, чтобы о нем написали в прессе и подражали ему, модная революция закончилась и для нее. В Риме она была любезно принята папой римским. Ее прекрасный принц надеялся, что религиозное одобрение папы повлияет на его отца. Караман-старший остался непреклонен. Социальные проступки Терезы были слишком скандальными, чтобы их можно было простить.

Наполеон придерживался того же мнения. Завидовал ли он тому, что она родила четверых детей за четыре года, в то время как он мечтал о наследнике? Неужели он так и не простил ей того, что она пренебрегла им, когда он пришел в ее салон в 1796 году? В любом случае он запретил Жозефине когда-либо снова видеться с Терезой. Он написал Жозефине письмо, в котором назвал мужа Терезы «негодяем» и упомянул об еще двоих детях.

Мой друг… Я запрещаю вам встречаться с мадам Тальен под любым предлогом; я не приму извинений. Если вы цените мое уважение и хотите доставить мне удовольствие, никогда не нарушайте этого приказа. Если она придет к вам переночевать, запретите привратнику впускать ее. На ней женился негодяй, и у нее родилось восемь незаконнорожденных детей! Я презираю ее еще больше, чем раньше. Возможно, она была замечательной девушкой, но стала ужасной, бесчестной женщиной.

Жозефина попыталась снова. «Я ей обязана буквально всем. Она более чем добра. Она посвящает себя только другим. Она использовала любую возможность, чтобы помочь всем за свой счет». Наполеон был непреклонен, и Жозефина сдалась. Тереза с грустью приняла его предложение, хотя и не отказалась от своих чувств к Жозефине: «Моя дружба выдержит любое испытание и закончится только тогда, когда я умру».

Наполеон немного смягчился после смерти Жозефины, после того как потерпел поражение от монархий Европы и вопрос вызвал споры. В своих мемуарах, которые он оставил в ссылке на острове Святой Елены, он вспоминает о тайных ежегодных встречах на балах-маскарадах в первые годы существования империи с «очаровательной женщиной, очень красивой и очень доброй». Всякий раз она спрашивала, не смягчился ли он, можно ли ей быть допущенной ко двору. А он, по его словам, отвечал, что хотя она «очаровательна», но «у вас было не то два, не то три мужа, а дети от кого только не. Поставьте себя на мое место императора и подумайте: что бы вы сделали на моем месте?.. Особенно в свете того, что от меня ожидают возвращения определенных приличий!»

Революция в моде закончилась, а вместе с ней и одна из величайших коллабораций в области стиля всех времен.