В понедельник я на работу не пошла. Во вторник, впрочем, тоже. К среде моё корпоративное начальство, до этого свято верившее в мою железную исполнительность, получило от меня короткое, сиплое голосовое сообщение в мессенджере: «Поймала какой-то жуткий, валящий с ног тропический вирус, температура под сорок, говорить не могу, умираю».

В каком-то смысле я даже не соврала. Вирус меня действительно свалил, и звали этот вирус Артур и Кирилл. Этот двухголовый гормональный циклон превратил роскошную загородную виллу в зону тотального, круглосуточного и абсолютно бесстыдного секс-марафона. Суббота и воскресенье слились в один сплошной, нескончаемый поток из экстаза, шёлковых простыней, горячей воды в душе, стонов и глухих мужских рыков. Моё тело, к моему собственному изумлению, оказалось невероятно выносливым, отзывчивым и жадным до ласк. Мужчины изучили каждую складочку моих пышных форм, заставляя меня забыть, как меня зовут и какой сейчас год.

И вот наступило утро четверга.

Я проснулась в огромной хозяйской спальне одна. Солнечные лучи вовсю пробивались сквозь вековые карельские сосны за окном, расчерчивая тёмно-синее шёлковое бельё золотистыми полосами. Я сладко, по-кошачьи потянулась, со звуком блаженного вздоха отмечая приятную, гудящую тяжесть во всём теле. Каждая мышца напоминала о том, как именно меня «наказывали» все эти дни.

С первого этажа, с кухни, донёсся умопомрачительный, божественный запах: аромат свежесваренного зернового кофе, поджаренных тостов и чего-то сладко-ванильного. Мой желудок тут же издал требовательный урчащий звук.

Скинув одеяло, я опустила ноги на прохладный пол. Из одежды на мне не было ровным счётом ничего, поэтому я просто цапнула с прикроватного кресла белоснежную мужскую рубашку Артура. На мне она смотрелась как полноценное мини-платье, едва прикрывая сочные бёдра, а верхние пуговицы я даже не пыталась застегнуть — мой четвёртый размер груди откровенно рвался на свободу, соблазнительно выглядывая из глубокого выреза.

Шлёпая босыми ногами по дубовым ступеням, я спустилась на первый этаж и замерла в дверях кухни.

Картина, открывшаяся моему взору, стоила миллиона долларов.

Два брутальных, успешных и нереально горячих мужика, которые в обычной жизни ворочают холдингами и контрактами, сейчас суетились у плиты. Оба были в одних домашних штанах, низко сидящих на бёдрах, демонстрируя свои идеальные, мускулистые спины и рельефные торсы. Кирилл с сосредоточенным видом переворачивал на сковороде пышные, золотистые оладьи, а Артур увлечённо нарезал фрукты и следил за кофемашиной.

— О, проснулась наша спящая пантера, — первым меня заметил Кирилл. Он повернулся, хищно окинув взглядом мою мокрую после сна причёску и распахнутый ворот рубашки. — Арт, глянь, должница соизволила спуститься. И, кажется, она опять присвоила твою собственность.

Артур отставил нож, повернулся и опёрся поясницей о край кухонного гарнитура.

— Ей идёт моя рубашка, — вкрадчиво произнёс бывший отчим, сокращая расстояние, между нами, в три широких шага. Он обнял меня за талию, притягивая к себе, и запечатлел на моих губах долгий, собственнический поцелуй, от которого у меня сразу же подогнулись коленки. — Как себя чувствует наш главный симулянт? Начальство больше не обрывает телефон?

— На этой неделе я официально мертва для всего корпоративного мира, — промурлыкала я, утыкаясь носом в его крепкую, пахнущую кофе грудь. — М-м-м, как вкусно пахнет. Вы решили меня побаловать?

— Мы решили, что тебя нужно хорошенько подкормить, Полечка, — Кирилл подошёл сзади, бесцеремонно запустив ладонь под полу рубашки и с силой сжав мою обнажённую, аппетитную ягодицу. Я пискнула, а он хрипло рассмеялся мне в ухо. — Оладьи готовы. Но у нас тут возник один важный тактический спор по поводу топпинга.

Кирилл обошёл меня и продемонстрировал зажатую в руке жестяную баночку. Это была старая добрая, классическая сгущёнка с сине-белой этикеткой.

— Артур топил за изысканный кленовый сироп, но я настоял на отечественном производителе, — подмигнул Кирилл, ловко вскрывая банку ножом. — Тягучая, нереально сладкая, концентрированная сгущёнка. Прямо как ты, Поля. Такая же липкая и манящая.

Он зачерпнул пальцем приличную порцию белого лакомства и поднёс к моим губам. Я, не задумываясь, слизнула её, зажмурившись от удовольствия.

— Так, стоп, — Артур неожиданно перехватил банку из рук друга. — К чёрту оладьи. У меня есть идея получше. Кирилл, освобождай стол.

— Понял тебя, командир, — хищно ухмыльнулся Кирилл.

Одним слаженным движением мужчины смахнули на край огромного кухонного острова из светлого гладкого мрамора тарелки и салфетки. Прежде чем я успела хоть что-то сообразить, Артур подхватил меня под бёдра и усадил прямо на эту холодную, идеально чистую каменную поверхность.

Контраст ледяного мрамора и моей горячей, обнажённой кожи заставил меня судорожно вздохнуть и выпрямиться, отчего моя грудь в распахнутой рубашке вывалилась вперёд во всей своей красе.

— Артур... Кирилл... мы же собирались завтракать! — попыталась воззвать я к разуму, хотя внутри всё уже сладко сжималось в тугой комок от предвкушения новой игры.

— Мы и завтракаем, маленькая вредительница, — Кирилл подошёл вплотную, раздвигая мои колени и вставая между ними.

Артур встал чуть сбоку. Он медленно наклонил банку, и тонкая, тягучая, белая струя сгущёнки полилась прямо на мою грудь. Я вскрикнула от неожиданности, когда прохладное, сладкое лакомство коснулось кожи. Сгущёнка лениво потекла вниз, заполняя ложбинку моего четвёртого размера, обволакивая затвердевшие, торчащие соски и стекая на округлый, мягкий живот.

— Боже, Арт, это шедевр, — хрипло выдохнул Кирилл, и его ладони мёртвой хваткой легли на мои бёдра. — Ни одна муранская статуэтка не сравнится с этой картиной.

Мужчины не стали ждать. Артур наклонился первым и его горячий, широкий язык прижался к моему основанию шеи, медленно и жадно слизывая сладкую дорожку, спускающуюся к груди. Я закусила губу, откидывая голову назад. В эту же секунду Кирилл припал к моему правому соску, полностью вбирая его в свой рот вместе со сгущёнкой, дразня и посасывая с такой неистовой страстью, что у меня перед глазами поплыли цветные круги.

— М-м-м... Ах... — вырвался из меня рваный стон.

Это было невероятно пошло, сладко и сводило с ума. Ладони мужчин скользили по моему телу, размазывая сгущёнку по бёдрам, животу, втирая эту сладость в мою нежную кожу. Артур переместился ниже, его пальцы, измазанные в липком лакомстве, бесстыдно раздвинули мои половые губы, касаясь изнывающей от желания, горячей горошинки.

— Посмотри на неё, Кирилл, — прорычал Артур, его голос вибрировал от дикого возбуждения. — Она вся течёт. Сладкая, липкая, полностью наша.

Кирилл резко выпрямился, лёгким движением избавился от своих домашних штанов и предстал передо мной во всей своей внушительной, каменной красе. Его член пульсировал, требуя немедленной разрядки. Он схватил меня за бёдра, подтягивая к самому краю мраморного стола.

— Твоя отработка затянулась, Полечка, — Кирилл обжёг моё лицо горячим дыханием, и в следующую секунду одним мощным, уверенным толчком вошёл в меня на всю длину.

— О-о-ох! — громко, на всю кухню закричала я, впиваясь пальцами в его плечи.

Внутри всё словно взорвалось. После трёх дней непрерывного секса я была настолько растянута и готова к нему, что его огромный размер зашёл как по маслу, идеально заполняя меня до самых краёв. Кирилл начал двигаться — быстро, жёстко, порывисто, заставляя меня биться спиной о кухонный стол. Каждое его движение отзывалось во мне огненной вспышкой, а звуки шлепков наших тел смешивались со сладким хлюпаньем сгущёнки.

Артур не остался в стороне. Он зашёл, с другой стороны, приподнял мою голову за волосы, заставляя повернуться, и властно впился в мои губы поцелуем. Его свободная рука опустилась вниз, сжимая мой клитор в такт толчкам Кирилла.

Двойное наслаждение настигло меня стремительно, как шторм. Мои бёдра начали судорожно подрагивать, внутренние мышцы намертво зажали член Кирилла, и я сорвалась в оглушительный, кричащий оргазм, содрогаясь всем телом.

Кирилл, услышав мой крик, сделал последние несколько глубоких, яростных толчков и с утробным рыком кончил глубоко внутрь меня, изливая тонны горячего семени.

Когда всё закончилось, мы ещё долго сидели на кухне, тяжело дыша. Я полулежала на столе, липкая, растрёпанная, но абсолютно, тотально счастливая. Кирилл нежно слизывал остатки сгущёнки с моего плеча, а Артур принёс тёплое влажное полотенце и бережно вытирал моё тело.

— Поля, — тихо произнёс Артур, убирая мокрую прядь с моего лба. — Впереди пятница, а это значит, твоя официальная командировка заканчивается. Но я тут подумал... Какого чёрта тебе возвращаться в этот душный город к твоей скучной работе и дурацким отчётам?

Я замерла, переводя взгляд с Артура на Кирилла. Кирилл усмехнулся, садясь рядом на край стола и обнимая меня за плечи.

— Командир прав, маленькая, — мягко сказал Кирилл. — Мы тут посовещались за эти дни. Ты нам нужна. Обоим. Полностью. Оставайся здесь, на вилле. Не уезжай. Мы закроем все твои кредиты, решим вопросы с работой, обеспечим тебя всем, чем захочешь. Ты будешь нашей личной, домашней пантерой. На постоянной основе. Ну что, подпишешь такой контракт?

Я смотрела на этих двух потрясающих, сильных мужчин, которые перевернули мою жизнь с ног на голову за какую-то неделю, и понимала, что мой внутренний бухгалтер больше никогда не вернётся. Потому что на это предложение у меня был только один, абсолютно сумасшедший и счастливый ответ.