Год назад мой внутренний бухгалтер не просто уволился без отработки — он стёр все базы данных, сжёг трудовую книжку и улетел на ПМЖ в тёплые страны. И правильно сделал. Потому что контракт, который я подписала на той кухонной стойке в окружении сгущёнки и двух абсолютно сумасшедших мужчин, оказался самым выгодным соглашением в моей жизни.

Офисные будни, душные совещания и строгие костюмы остались в прошлой, какой-то нереальной жизни. Теперь моя жизнь пахла сосновым бором, дорогим мужским парфюмом, детской присыпкой и... двойным объёмом абсолютного, звенящего счастья.

Летнее солнце точно так же, как и год назад, заливало зеркальную гладь бассейна виллы. Я лежала на том самом дальнем дизайнерском шезлонге под раскидистым навесом. Правда, в этот раз я не пыталась его двигать (научена горьким опытом), да и постамент рядом пустует — Артур принципиально отказался покупать новую статуэтку, заявив, что его главная и единственная пантера уже заняла своё законное место в этом доме.

Мой сочный четвёртый размер груди после родов триумфально превратился в уверенный пятый, а округлые бёдра стали ещё мягче и аппетитнее. Я критически осмотрела себя в зеркальном полированном бортике: пышечка в кубе. Но если раньше я могла из-за этого комплексовать, то теперь под пристальными, обожающими взглядами моих мужчин я чувствовала себя как минимум Клеопатрой.

Мои размышления прервал весёлый, слаженный писк, донёсшийся со стороны террасы. Я повернула голову и не смогла сдержать улыбки.

К бассейну шествовала наша кавалерия. Огромную двухместную коляску-трансформер катили двое широкоплечих, рельефных мужчин в одних шортах. За этот год они ни капли не растеряли своей брутальности, но теперь к образу «дорогих доминантов и суровых бизнесменов» добавились стильные коляски и виртуозное умение управляться с подгузниками за четыре секунды.

У нас родилась двойня. Два маленьких, горластых и невероятно любимых бандита: Матвей. Копия Артура — сероглазый, серьёзный, хмурит крошечные бровки со стопроцентным видом генерального директора холдинга, требующего годовой отчёт. И Макс. Вылитый Кирилл — кареглазый, с хитрющей ухмылкой с первых дней жизни, уже пытающийся дотянуться своими пухлыми ручками до всего, что плохо лежит.

Когда они только родились, я заикнулась было про ДНК-тест, на что Артур уложил меня на лопатки одним суровым взглядом, а Кирилл просто шлёпнул по попе: «Поля, не майся дурью. Они родились в нашей семье, воспитываются нами и похожи на нас обоих. Они наши, и точка». На этом юридические споры были закрыты навсегда.

— Так, мамочка, почему мы не в воде? — Кирилл припарковал коляску в тени и сразу же зашагал ко мне, хищно облизываясь. Он наклонился и властно, глубоко поцеловал меня в губы, сминая их с той же неукротимой страстью, что и год назад. — Пацаны заснули под шумок сосен. У нас есть ровно сорок минут тишины.

— И как мы потратим эти сорок минут? — промурлыкала я, обнимая его за татуированную шею.

Сзади бесшумно подошёл Артур, сжимая ладонями бёдра. По телу мгновенно пробежал уже знакомый, сладкий электрический разряд.

— Для начала, обновим правила нашей домашней дисциплины, — бархатный, низкий голос бывшего отчима завибрировал прямо над моим ухом. — За этот год ты вела себя слишком примерно, Полечка. Нас это начинает расхолаживать.

Кирилл тем временем ловко вытащил из кармана шорт... баночку сгущёнки и тот самый мягкий кожаный ремешок. Я громко рассмеялась, закрывая лицо руками.

— Опять?! Вы издеваетесь? Я же только кормить их закончила!

— Вот именно, — Артур плавно потянул за тонкие завязки моего нового купальника, освобождая мою тяжёлую, налитую грудь. — Штрафной баланс за разбитую пантеру, Поля, автоматически пересчитан с учётом инфляции и демографического взрыва. Так что на эти выходные на вилле снова объявляется строгий режим.

Кирилл уже устроился на краю моего шезлонга, притягивая меня к себе за кожаный ошейник, а Артур устроился сзади, вжимаясь своим раскалённым, твёрдым телом в мои лопатки.

Где-то в коляске тихонько причмокнул во сне маленький Матвей, сосны ласково шумели над головой, а я, закрывая глаза от накатывающей волны дикого, горячего возбуждения, в очередной раз подумала: как же хорошо, что в тот жаркий июльский день я оказалась такой чертовски неуклюжей пышечкой.