Мой внутренний голос, который обычно отвечал за мораль, скромность и правила приличия, тихонько собрал чемоданы и сбежал куда-то в сторону леса. Осталась только чистая, животная жажда и дикое предвкушение. Я стояла на четвереньках на чёрном мраморе, чувствуя себя главной героиней самого дорогого и запретного фильма.

Кирилл стоял прямо передо мной. Его карие глаза потемнели до цвета крепкого эспрессо, а на губах играла та самая хищная ухмылка, от которой у меня по спине бегали не просто мурашки, а целые стада взбесившихся бизонов. Не отрывая от меня своего животного взгляда, он небрежным, уверенным движением стянул с себя плавательные шорты.

Мамочки. Я, конечно, подозревала, что армейский друг моего бывшего отчима — мужчина во всех смыслах выдающийся, но реальность превзошла даже мои самые смелые, спрятанные глубоко под подушкой фантазии. Его достоинство было внушительным, тяжёлым, налитым сталью и уже полностью готовым к бою. И, судя по тому, как Кирилл слегка натянул кожаный ремешок на моей шее, заставляя меня податься вперёд, моя «отработка долга» переходила в самую активную фазу.

— Ну что, разрушительница прекрасного, — бархатисто, с лёгкой хрипотцой произнёс он. — Пора платить по счетам. Открывай ротик.

Спорить мне совершенно не хотелось. Да и как тут поспоришь, когда твоё тело буквально вибрирует от желания? Я послушно потянулась к нему, обхватив ладонями его крепкие, покрытые лёгким загаром и брутальными татуировками бёдра. И, приоткрыв губы, сначала просто, дразняще провела кончиком языка по чувствительной головке, слизывая прозрачную, солоноватую капельку.

Кирилл шумно выдохнул, его пальцы сильнее сжали кожаный ошейник на моей шее.

— Хорошая девочка, — прорычал он. — А теперь давай по-настоящему.

Я подалась вперёд и жадно, с каким-то незнакомым мне до этого животным упоением, втянула его в себя. Губы плотно обхватили горячий ствол, создавая идеальный влажный вакуум. Я старалась захватить как можно глубже, массируя языком каждый миллиметр, пока Кирилл начал плавно, но с нарастающей амплитудой подавать бёдра навстречу моим движениям. Мой внутренний бухгалтер, если бы он ещё оставался со мной, точно бы отметил, что такие «штрафные работы» я готова выполнять в три смены и без выходных.

Но я совершенно забыла, что нахожусь под прицелом сразу двух доминантов. Пока я старательно трудилась над Кириллом спереди, сзади отчим разминал мою мягкую плоть с такой собственнической властностью, словно проверял спелость самого сочного персика на рынке.

— Какая у неё отзывчивая, сладкая задница, — низкий, вибрирующий голос Артура прозвучал прямо над моей поясницей, заставляя меня невольно сжать губы на члене Кирилла, отчего тот глухо застонал. — Ты только посмотри, как она прогибается, стоит только прикоснуться.

— Она идеальная, Арт, — тяжело дыша, отозвался Кирилл, глядя на меня сверху вниз потемневшим от похоти взглядом. — Заставь её мурлыкать громче.

И Артур заставил.

Сначала я почувствовала, как его пальцы скользнули между моих раздвинутых ягодиц, безошибочно находя самую чувствительную, уже истекающую соками щёлочку. Он провёл по ней подушечкой большого пальца, собирая влагу, и я судорожно всхлипнула прямо в пах Кириллу. Но это была лишь прелюдия.

В следующую секунду горячее дыхание Артура опалило мою промежность. Я не поверила своим ощущениям, когда его широкий, шершавый язык властно и жадно вторгся в моё самое интимное пространство.

— М-м-м! — промычала я, инстинктивно попытавшись дёрнуться вперёд, но Кирилл крепко держал меня за ремешок, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр.

Я оказалась в сладкой, раскалённой ловушке. Артур действовал с пугающим знанием дела. Его язык вытворял невероятные вещи: он то ласкал мою набухшую горошинку, доводя меня до белых искр перед глазами, то поднимался выше, бесстыдно и горячо вылизывая моё колечко, даря мне такой откровенный, развратный анилингус, о котором я раньше даже читать стеснялась, не то, что фантазировать.

Контраст был сумасшедшим. Спереди я была полностью занята тем, чтобы ублажать Кирилла. Его руки зарылись в мои растрёпанные, влажные волосы, он начал задавать свой собственный, жёсткий и глубокий ритм. Он толкался мне в горло, заставляя глаза слезиться, но это были слёзы чистого, грязного кайфа. А сзади... Сзади Артур буквально выпивал меня до дна. Его язык проникал внутрь, дразнил, вылизывал с такой неистовой жадностью, словно я была его любимым десертом.

Два потрясающих, властных мужчины синхронизировали свои действия, превращая моё тело в один сплошной оголённый нерв. Мой мозг окончательно расплавился, превратившись в тягучую карамель. «Икеевская панда», как я ещё недавно себя в шутку называла, вдруг осознала всю сокрушительную власть своих пышных, сочных форм. Я чувствовала себя богиней, жрицей культа наслаждения, принесённой в сладкую жертву на этом чёрном мраморном алтаре.

Влажные, пошлые звуки чмоканья и шлепков гуляли под навесом бассейна, сливаясь с моим прерывистым мычанием и хриплым дыханием мужчин.

— Соси, Поля, глотай всё, — рычал Кирилл, его бёдра с силой бились о моё лицо, а член заполнял рот целиком, скользя по пересохшему горлу.

Сзади Артур усилил напор. Его сильные пальцы раздвинули мои ягодицы ещё шире, обеспечивая своему настойчивому языку полный доступ к самым сокровенным, чувствительным нервным окончаниям. Меня начало неистово трясти. Мышцы живота сводило от сладкого напряжения, а по ногам волнами расходилась горячая дрожь. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Это было слишком, чересчур, на грани потери сознания от концентрированного удовольствия.

Двойная стимуляция сводила меня с ума. Я чувствовала, как внутри меня туго скручивается горячая, пульсирующая пружина оргазма. Я замычала, отчаянно замахала головой, пытаясь сквозь стоны сообщить мужчинам, что я на грани. Ещё чуть-чуть, и я просто взорвусь прямо на этом чёрном камне, разлетевшись на тысячу кусочков, совсем как та несчастная стеклянная пантера.

— Давай, Поля, — прошептал Кирилл. — Покажи, как ты можешь.

И я сорвалась. Мощнейшая волна оргазма накрыла меня с головой, выбивая из лёгких весь кислород. Мои бёдра непроизвольно дёрнулись, ягодицы сжались, крепко обхватывая язык Артура, который продолжал безжалостно и виртуозно доводить меня до экстаза. Из моего горла вырвался долгий, приглушённый стон. Я судорожно сглотнула, и в этот же момент Кирилл с утробным рыком подался вперёд до самого упора.

— Твою мать... — прохрипел он, когда его горячее семя мощными, обжигающими толчками ударило мне прямо в горло.

Я послушно, жадно глотала каждый миллилитр, чувствуя, как Артур сзади наносит последние, самые глубокие удары языком по моей пульсирующей плоти, выжимая из меня оргазм до последней, дрожащей капли. Моё тело тряслось, руки скользили, с трудом удерживая вес на гладком мраморе.

Когда Кирилл, наконец, тяжело дыша, отстранился, вытирая блестящую влагу с моих распухших губ, а Артур плавно поднялся на ноги, звонко шлёпнув меня по раскрасневшейся ягодице, я с трудом могла соображать.

— Штраф за разбитую статуэтку официально начал погашаться, — с усмешкой констатировал Артур, глядя на моё ошалевшее, расплывшееся в блаженной и совершенно бесстыдной улыбке лицо. — Но это было только начало.