Рэмси

Кожу закололо. Пока я гладил мерина по спине, меня окатило странным ощущением чужого присутствия. Я невольно посмотрел на гребень холма. Но Шайло там не было. Лишь мелькнувшая на ветру длинная коса подсказала, куда она переместилась.

Когда я увидел вблизи эти светло-голубые глаза, дыхание застряло в горле. Такие глаза могли лишить мужчину последних остатков здравого смысла. Я замер как вкопанный.

Шайло ничего не сказала. Просто сидела на земле возле самого манежа и наблюдала. Ее взгляд был прикован к моей ладони на спине лошади. Мерин дернулся, и я мысленно выругался.

Меня было не так-то просто отвлечь. Я гордился своей сосредоточенностью и умением отключаться от всего мира, работая с лошадьми. Стиснув челюсть, я снова сосредоточился на деле. Но все равно заметил, как мой пес направился к ней. Предатель.

Я провел ладонью по спине мерина и хорошенько его почесал. Он подался навстречу руке, требуя продолжения. Эта жажда прикосновений была хорошим знаком. Я отступил и потянулся за попоной, лежавшей на перекладине ограды. Конь шарахнулся от меня на несколько шагов.

Я остался на месте и провел ладонью по ткани. Хотел показать ему, что бояться нечего. Я ждал перемены — той самой, которую мог почувствовать даже через весь манеж. Когда внутреннее напряжение лошади начинало ослабевать. Едва я это ощутил, сделал шаг вперед.

Мерин не сводил глаз с яркой тканой попоны. Одной из моих любимых. Ее сделала местная мастерица, и она напоминала мне закат — яркими красками расписанное небо. Я медленно поднял попону и дал коню ее обнюхать. Она была недавно выстирана, поэтому не пахла другими животными.

Он втянул воздух и шумно выдохнул.

— Видишь? Бояться нечего.

Я приложил попону к его шее и осторожно потер.

Поначалу конь напрягся всем телом, словно готовился сорваться с места. Но боли не последовало, и постепенно он расслабился. Все новое мерин принимал понемногу. Я потерял счет времени в этом своеобразном танце. Остались только он и я.

Наконец конь расслабился, попона лежала у него на спине, а я чесал его за ушами.

— Не так уж страшно, правда?

Уши мерина дрогнули.

— Ладно, на сегодня хватит.

Я снял попону и направился к ограде. Снова заметив Шайло, невольно сбился с шага. Она так и не поднялась, пока я пролезал между перекладинами и возвращал попону на место.

Я ждал, что она уйдет, но она явно никуда не собиралась. Пульс забился быстрее. Опасно. Чертовски опасно. Быть так близко к ней… Видеть, как золотистые пряди в ее светло-каштановых волосах ловят солнечный свет. Ловить искры в этих голубых глазах.

— Как его зовут?

Во мне все застыло. Я впервые услышал голос Шайло. В нем была легкая хрипотца. Мягкая сиплость. Такая, что, клянусь, я почти почувствовал ее прикосновение к коже.

— Пока никак.

Она посмотрела на меня, и ее глаза сверкнули в дневном свете.

— Тебе не кажется, что он заслуживает имени?

— Он заслуживает правильного имени. А для этого нужно время.

В выражении Шайло мелькнуло что-то похожее на удивление и еще что-то, слишком напоминавшее тоску.

— Да. Заслуживает.

Она запустила пальцы в шерсть Кая, и тот прижался к ней.

Шайло положила голову ему на макушку и прижала к груди. Я никогда не видел ничего подобного. Кай и ко мне приходил за лаской, но не так. Он окончательно пропал из-за этой женщины. И я не мог его винить.

— Хочешь с ним познакомиться?

Слова сорвались с языка раньше, чем я успел их остановить.

Шайло резко подняла на меня взгляд.

— Правда?

— Конечно. Ему не помешает привыкать к другим людям.

В моей работе как раз не хватало этого этапа, потому что здесь бывали только мы с Лор.

Шайло уткнулась лицом в Кая, а потом поднялась.

— Я работала со многими лошадьми, но никогда с той, которую так сильно обижали.

— Спокойно и уверенно. Не позволяй его реакции заставить тебя дернуться.

Я пролез между перекладинами и вошел в манеж.

Она последовала за мной, двигаясь медленно и плавно. Смотрела на коня, но не пялилась. Мерин ударил копытом по земле, словно обозначая свою территорию. Шайло замерла.

— Дыши. Если ты напряжена, он это почувствует.

Она медленно выдохнула, и я увидел, как напряжение понемногу покидает ее тело. Конь перестал бить копытом. Но глаз с нас не спускал. Нас было двое против одного, и такой расклад ему явно не нравился.

Я сделал несколько шагов вперед, следя за малейшими признаками беспокойства. Его мышцы были натянуты как струны, но он не прижал уши и не опустил голову для атаки. Я медленно провел рукой по его морде и добрался до места за ушами. Похоже, это сработало: конь расслабился еще немного.

Я посмотрел на Шайло.

— Подходи. Медленно и спокойно.

Она сделала несколько шагов и остановилась. Почувствовала перемену в воздухе. Мерин снова напрягся. Такому почти невозможно научить. Это должно быть внутри тебя. И чаще всего подобное чутье появляется у тех, кто видел темную сторону этого мира.

При мысли о том, через что прошла Шайло, грудь сдавило. Но я заставил руки продолжать гладить мерина.

— Я не хочу причинить ему боль, — тихо сказала она.

— Ты не причиняешь. Ты учишь его тому, что не все руки делают больно.

Она прикусила щеку изнутри и кивнула, сделав еще один шаг. Потом еще один. Постепенно Шайло нашла ритм, который подходил и ей, и мерину. Через несколько минут она уже стояла рядом со мной. Так близко, что в прохладном весеннем воздухе я чувствовал тепло ее тела.

— Медленно и спокойно. Подними руку и погладь его по шее. Пусть видит, что ты собираешься сделать.

Шайло последовала моим указаниям. Когда она подняла руку, пальцы слегка дрожали, и мерин сразу уставился на них. Но стоило ей коснуться его шеи и начать плавно гладить, как он выдохнул.

— Чувствуешь? — спросил я.

— Как первый глоток воздуха после того, как слишком долго пробыла под водой.

Уголок моего рта едва заметно приподнялся.

— Хорошее сравнение.

Больше подбадривать Шайло не пришлось. Она гладила и похлопывала мерина, постепенно обходя его со всех сторон. Вскоре он едва ли не превратился в огромного ручного пса. Я работал с ним всю неделю и хорошо знал его состояние. Таким расслабленным я его еще не видел.

— У тебя дар.

Она подняла на меня глаза.

— Я стараюсь научиться...

Я покачал головой.

— Я не о том, чему можно научить. Это чутье.

Шайло погладила мерина по щекам, а потом склонилась к его голове.

— Я всегда понимала лошадей гораздо лучше, чем людей.

Людей вообще слишком переоценивали. А такая связь? Она была куда ценнее.

Шайло поцеловала коня в морду и выпрямилась.

— Мне это было нужно. Спасибо, что дал мне это, Рэмси.

С этими словами она направилась к ограде и своей пасущейся неподалеку лошади. А я так и остался стоять на месте, не в силах пошевелиться. Пытался осмыслить всю красоту, которой была Шайло, пока в голове снова и снова звучало мое имя, произнесенное ее губами.

Мой пикап затрясло, когда я переехал решетку для скота на въезде к Кенни Чемберсу. По дороге к дому я внимательно осматривал ранчо. На поле, где почти не осталось травы, теснилось несколько коров. Еще несколько стояли в загонах. Я остановился рядом с проржавевшим пикапом без колес.

Выбравшись из машины, я огляделся в поисках хоть каких-то признаков жизни. Взгляд зацепился за нескольких лошадей, и я стиснул челюсть. Большинство были кожа да кости. На спинах у многих виднелись следы, подозрительно похожие на полосы от ударов.

В памяти вспыхнули образы. Свист ремня. Жжение на коже.

Я заставил себя вытолкнуть из головы эти воспоминания и ощущения. Но зубы стиснул так сильно, что едва не раскрошил коренной. Хлопнула сетчатая дверь, и я поднял голову. С крыльца быстро спустился подросток, а следом за ним бежал мальчик помладше. Старшему было лет шестнадцать-семнадцать. Футболка висела на нем мешком, и я невольно задумался, хватает ли ему еды. Судя по лошадям, это было не факт. Младшему едва исполнилось шесть, и он крепко держал брата за руку.

Взгляд старшего метался по сторонам, будто он ждал, что кто-нибудь вот-вот выскочит из укрытия.

— Вам помочь?

— Я ищу Кенни Чемберса.

Парень сглотнул.

— Его сейчас нет. Я его сын, Эйдан. Может, я чем-то помогу?

Он встретился со мной взглядом, но в нем читалась неуверенность. Настороженность, от которой у меня неприятно закололо в затылке.

— Хотел поговорить с ним о покупке ваших лошадей.

Я посмотрел на коров. Наверное, стоило попробовать выкупить и их. Только вот с коровами я не работал. Можно было отправить их в приют для животных, открывшийся пару лет назад. Или отдать какому-нибудь фермеру, который будет обращаться с ними по-человечески.

Глаза Эйдана расширились.

— Вы хотите купить наших лошадей?

Я перевел взгляд на пятерых животных в загоне. Они явно прошли через ад. Большинство выглядели так, будто уже сдались. Но в глазах одной кобылы еще горел дикий огонь. Она продолжала бороться.

— Они заслужили немного покоя, не думаешь?

— Заберите их, мистер. Папа с ними плохо обращается, а теперь они кусаются и лягаются...

— Эллиотт, — тихо, но строго произнес Эйдан.

Мальчик поднял глаза на старшего брата.

— Но это правда. Может, он будет с ними добрее.

Он внимательно меня изучил.

— А вы добрый?

Внутри все болезненно скрутило.

— С животными — да.

Мальчик нахмурился.

— А с людьми нет?

— С людьми у меня обычно не ладится.

Он кивнул, словно такой ответ его вполне устроил.

— Тогда вам надо их забрать.

Эйдан покачал головой.

— Он никогда не согласится.

— Я готов хорошо заплатить.

Его плечи опустились.

— Может, это и сработает. Но я сомневаюсь.

Он посмотрел в сторону загона.

— И я не уверен, что их вообще можно вернуть в нормальное состояние.

Я внимательно посмотрел на парня. Впалые щеки. Темные круги под глазами. Желание врезать его ублюдку-отцу вспыхнуло во мне с новой силой.

— Ты удивишься, после чего лошадь способна восстановиться. После чего способны восстановиться все мы.

— Вы не...

Его слова заглушил рев двигателя машины, которой явно давно требовался новый глушитель. Пикап подпрыгнул на решетке для скота и остановился рядом с нами. Из машины выбрался мужчина с налитыми кровью глазами и небритой челюстью. Живот, выпиравший над ремнем, ясно показывал, что голодали здесь только его сыновья и лошади.

— Ты еще кто, мать твою?

Я сохранил на лице бесстрастную маску, но заметил, как Эйдан встал перед младшим братом.

— Мистер Чемберс, я приехал узнать, не хотите ли вы продать лошадей и скот. У меня конное ранчо за городом, а мой знакомый как раз ищет коров.

Ложь сорвалась с языка легко. Единственным моим другом была Лор, и она бы пристрелила меня, если бы я привез на ее землю стадо коров.

Мужчина несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем ответить.

— Если я продам животных, у меня ничего не останется.

— Зато на счету будут деньги.

— И надолго их хватит? Мне нужно то, что дают животные.

Судя по их виду, давали они немного.

— Этого хватит, чтобы найти новую работу. Слышал, в магазине кормов нужны люди.

Кенни Чемберс презрительно скривился.

— Я не собираюсь горбатиться на какого-то другого мудака. Здесь я сам себе хозяин. А теперь вали с моей земли.

— Мистер Чемберс...

— Я сказал, вали нахрен с моей земли!

Эллиотт вздрогнул от отцовского рева, и меня охватило жгучее желание прикончить Кенни прямо на месте. Я достал из заднего кармана визитку и положил на капот его пикапа.

— Если передумаете, свяжитесь со мной. Я готов заплатить по самой высокой цене.

Что угодно, лишь бы вырвать этих прекрасных животных из-под его власти.

Кенни схватил визитку, разорвал на мелкие клочки и бросил их на землю.

— Убирайся, пока я не воспользовался своим правом пристрелить твою задницу за незаконное проникновение.

Я коротко кивнул. И в этот момент заметил Эйдана. Он стиснул челюсть и с ненавистью смотрел на отца. От одной мысли, что придется оставить его и брата здесь, меня затошнило. Но выбора не было.

Я забрался в пикап и завел двигатель. Когда выехал на грунтовую дорогу, пальцы намертво вцепились в руль. Понадобилось десять минут, чтобы разжать их настолько, чтобы нажать кнопку громкой связи на телефоне.

— Позвони Лор.

Прошло два гудка, прежде чем она ответила.

— Ну как?

— Он жестокий ублюдок, которому нельзя подпускать ни к животным, ни к детям.

— Черт. У него двое детей, да?

— Да.

Больше я не смог выдавить ни слова.

— Надо подключить полицию.

— Лор...

— Ты не можешь ночью вломиться туда и украсть всех его чертовых лошадей, а заодно и детей. Я серьезно. Я знаю хороших людей в управлении шерифа. Дай мне с ними связаться.

Сворачивая в сторону дома, я до боли стиснул зубы.

— Ладно. У них одна попытка.

Особого оптимизма я не испытывал. Я лучше многих знал, что полиция не всегда стоит на стороне справедливости. Иногда она стоит на стороне того, кто щедрее набивает им карманы. Даже если этот человек — воплощенное зло.