Шайло

Я плотнее запахнула одеяло на плечах, когда холод начал пробирать до костей. Но свежий ночной воздух меня не беспокоил. Особенно когда небо было таким ясным, как сегодня.

Кай захрапел, а я продолжала медленно покачиваться в кресле. Ни на секунду не отрывала глаз от неба. Звезды мерцали в море густого фиолетового цвета.

На этот раз я не искала в них спасения. Не цеплялась за них в отчаянной попытке почувствовать свободу. Потому что теперь обрела ее сама. А звезды снова стали тем, чем всегда должны были быть: прекрасными. Напоминанием остановиться на мгновение и оценить все, что меня окружало.

Телефон завибрировал у меня на коленях, и я заставила себя оторвать взгляд от неба.

Мама: Еще раз спасибо за сегодняшний день. И ты не спрашивала, но он мне нравится…;-)

Я улыбнулась. С каких это пор мама ставит подмигивающие смайлики?

Я: Рада, что он тебе понравился. И Кай тоже.

Мама: Кай покорил всех. Привози этого красавчика ко мне на следующей неделе.

Я рассмеялась в голос. Кай лишь захрапел громче. Сегодня он был главной звездой. Но Эйдан и Эллиотт почти не уступали ему. Вся моя семья влюбилась в этих мальчишек. И я знала: теперь у Эйдана и Эллиотта всегда будут люди, готовые их поддержать. Они заслуживали этого и гораздо большего.

Я взглянула на часы в телефоне. Было почти одиннадцать. Я совсем потеряла счет времени, сидя на своем любимом крыльце. Хотя онемевшие пальцы должны были подсказать, что я провела здесь больше часа. Рэмси ушел привести себя в порядок, а я выбралась сюда, чтобы не слышать шум душа. Мне совершенно не требовалось еще одно напоминание о голом Рэмси, чтобы воображение разгулялось окончательно.

Я поднялась и наклонилась, чтобы почесать Кая. Он испуганно проснулся и сонно уставился на меня.

— Переборщил сегодня с весельем, да?

Его глаза снова начали закрываться.

— Давай. Пойдем в дом, и там сразу продолжишь спать.

Я еще раз легонько подтолкнула Кая, и он с трудом поднялся на лапы. Направился к входной двери, покачиваясь так, словно перебрал виски. Я сдержала смех и открыла дверь.

— До своей лежанки доберешься или тебя проводить?

В последнее время Кай спал со мной, но сегодня сразу направился к лежанке у камина. Будто лишние шесть метров до моей комнаты были для него непосильным испытанием. Он рухнул на место и захрапел еще до того, как я заперла входную дверь.

Я ввела код сигнализации на новой навороченной панели и сердито посмотрела на нее. Со стороны Кейна было невероятно щедро установить все это. Но меня бесило, что такая необходимость вообще возникла. И хотя я знала, что Холт хороший человек, мне не нравилось и то, что он сейчас в городе. Особенно потому, что причиной была я. Но завтра утром они все уедут домой, вернутся к своим жизням. А я наконец смогу вернуться к своей.

Я постояла в прихожей, прислушиваясь, но слышала только храп Кая. Потом направилась в глубь дома. Посмотрев направо, увидела закрытую дверь Рэмси и нахмурилась. Почему-то это задело сильнее, чем должно было. Он не обязан был целовать меня на ночь. И наверняка за сегодняшний день пресытился общением. Но это не меняло того, как сильно мне хотелось почувствовать его губы на своих.

Я заставила себя повернуть к своей комнате. Сбросила сапоги и переоделась. Накинув халат, направилась в ванную. Душ и сон. Они помогут забыть эту нелепую обиду.

Войдя внутрь, я застыла. Ванная была не пустой. Там находился Рэмси. В ванне. Пена, которая наверняка еще недавно была густой, уже таяла, открывая взгляду его загорелую грудь. Темно-каштановые волосы он собрал в узел тем самым кожаным шнурком, который мне так хотелось развязать. Даже расслабленные, его мускулистые плечи едва помещались по ширине ванны.

Пальцы зудели от желания прикоснуться. Но я стояла как вкопанная, не способная ни приблизиться, ни уйти.

Глаза Рэмси распахнулись, и эти ониксовые глубины пронзили меня насквозь.

Я резко отвернулась к стене.

— Прости. Я думала, ты уже лег спать.

— Шайло…

— Я правда не хотела мешать…

— Шайло.

Я судорожно выдохнула.

— Иди сюда.

Сердце бешено колотилось в груди, но я заставила себя повернуться.

Он улыбнулся, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание.

— Привет.

— Привет, — пискнула я.

Рэмси протянул руку. Я шагнула ближе и переплела свои пальцы с его.

— Я думала, ты принимаешь душ.

Он пожал плечами.

— Решил отмокнуть. Мышцы побаливают.

На последнем слове мой взгляд скользнул по его груди. Потом ниже.

— А-а ты вообще любишь принимать ванну?

Рэмси тихо рассмеялся.

— Не думаю, что немного пены способно пошатнуть мою мужественность.

Определенно нет. Я тяжело сглотнула и опустилась на кафельный пол рядом с ванной. Провела пальцем по пене.

— А я люблю пену.

Он приподнял бровь.

— Хочешь ко мне?

В этих темных глазах светилась надежда, но меня обожгла паника. Рэмси поднял руку и убрал волосы с моего лица.

— Эй, тебе не нужно делать ничего, к чему ты не готова.

Ни осуждения, ни давления. Только доброта и понимание. Но мне хотелось большего. Я подняла на него глаза.

— Можно я тебя потрогаю?

Его взгляд вспыхнул, наполняясь темным жаром.

— Трогай меня где, черт возьми, захочешь.

Мои губы изогнулись в улыбке. Я потянулась к волосам, которых мне хотелось коснуться уже много лет. Нащупала конец кожаного шнурка и потянула. Он развязался одним движением, и темные волосы Рэмси рассыпались по плечам.

Я пропустила пряди между пальцами. Черт, какие мягкие. И при этом густые, сильные. Это сочетание так напоминало самого Рэмси: твердый, но нежный. Свирепый и одновременно добрый.

Мне хотелось большего. Узнать, как ощущается под пальцами каждая часть его тела. Я опустила руку ниже и замерла у самой груди. Глубоко вдохнув, преодолела последние сантиметры. Ощущения нахлынули разом: легкая жесткость волос, гладкая кожа и твердые мышцы под ней.

Я потерялась в этих прикосновениях, выводя невидимые узоры и изучая пальцами изгибы его тела. Рука скользнула ниже, описывая круг вокруг соска.

Рэмси резко втянул воздух, и я застыла, вскинув взгляд к его лицу.

— Я сделала тебе больно?

— Шайло, когда твои руки на мне? Это лучшая боль, которую я когда-либо испытывал.

Где-то глубоко внутри разлилось жидкое золото.

— Почему ты никогда не зовешь меня Шай? Все остальные зовут.

Он протянул руку, и шершавый большой палец скользнул по моей щеке.

— Мне кажется, Шай тебе не подходит. Для меня ты совсем не такая.

После похищения это прозвище всегда казалось мне почти упреком. Словно оно определяло меня и то, как я справлялась со случившимся.

— Мне нравится, когда ты называешь меня Шайло. — В его устах мое полное имя звучало глубоко и уверенно, но при этом свободно. Именно такой я хотела стать.

— Хорошо. — Рэмси наклонился ко мне и замер, словно спрашивая разрешения. Я сама преодолела оставшееся расстояние, и его губы накрыли мои в долгом, медленном поцелуе. Его язык ласкал мой, увлекая меня вперед, ближе к нему.

Моя рука погрузилась под воду и скользнула по рельефным мышцам его живота. Я оторвалась от губ Рэмси не потому, что не хотела его целовать. Мне хотелось видеть его лицо. Понять, что с ним делают мои прикосновения.

Когда моя рука опустилась ниже, его ониксовые глаза вспыхнули.

Я обхватила пальцами его член, и Рэмси шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Кожа была невероятно гладкой, почти нежной. Но под этой шелковистой мягкостью он был твердым как камень.

Я не отвела взгляда.

— Скажи, что мне делать.

Рэмси сглотнул.

— Сожми крепче. Ты не сделаешь мне больно.

Я чуть сильнее сжала пальцы, и из его груди вырвался низкий звук.

— Двигай рукой вверх-вниз.

Я начала двигать рукой. Сначала получалось неловко, но я следила за лицом Рэмси. Замечала каждое изменение в выражении и каждый сбившийся вдох. Ему не пришлось ничего объяснять. Постепенно я поняла, что доставляло ему удовольствие. И с каждым движением моя уверенность росла.

Осознание того, что я его возбуждаю, заставило меня сжать бедра, пытаясь унять нарастающую между ними сладкую боль.

— Шайло, — прошептал Рэмси, когда я ускорила движения.

Золотистая кожа натянулась на мышцах, пока я продолжала ласкать его. Он запрокинул голову, подаваясь бедрами навстречу моей руке. С глухим стоном и дрожью его накрыла разрядка, и никогда в жизни я не чувствовала себя настолько сильной.

Глаза Рэмси медленно открылись.

— Черт, это была лучшая ванна в моей жизни.