Шайло

Хейз остановился перед гостевым домиком и вышел из внедорожника. Рэмси весь напрягся. Я почти физически ощущала исходящее от него напряжение, когда он подошел ближе к Эйдану. Вся его поза говорила об одном: он защищал. И больше не позволит никому причинить Эйдану вред.

От этого у меня сжалось сердце. Несмотря на всю внешнюю суровость, Рэмси был насквозь пропитан добротой. Мне тоже захотелось обнять его. Стать преградой между этим миром и мальчиками. Между миром и Рэмси. Им всем уже слишком сильно досталось.

Эллиотт прижался ко мне еще крепче и уткнулся лицом в живот. Кай уселся перед нами, словно охраняя. Я погладила Эллиотта по руке.

— Ребята, это мой брат Хейз. Он поможет.

Оба молчали, но Эйдан внимательно разглядывал Хейза. Ясно было, что он ищет хоть какой-то знак, можно ли ему доверять. Оставалось надеяться, Хейз сумеет его дать.

Хейз сохранял спокойное выражение лица, но я заметила, как его взгляд задержался на синяке под глазом Эйдана.

— Привет, Эйдан. Эллиотт. Слышал, вы подружились с моей младшей сестрой.

Эйдан кивнул, а Эллиотт так и остался прижатым ко мне.

— Она рассказывала, как однажды заперла меня в шкафу, когда мы играли в прятки?

У меня невольно вырвался смешок.

— Хейз…

Он вскинул бровь.

— Я вру?

Щеки вспыхнули.

— Это вышло случайно.

Хейз фыркнул.

— Ты злилась, потому что утром я съел последний шоколадный пончик.

— Возможно, я слегка затаила обиду.

Эллиотт выпрямился и посмотрел на меня.

— Ты заперла его в шкафу? Но он же намного больше тебя.

Я улыбнулась ему.

— То, что мы меньше, еще не значит, что мы не можем быть хитрее.

Уголки его губ едва заметно приподнялись.

— Как?

Хейз рассмеялся.

— Она водила, но, думаю, подглядывала, когда должна была считать. Поэтому знала, что я спрятался в шкафу под лестницей.

— Там был старый замок с ключом, который всегда торчал в скважине. Без него дверь не открывалась. Я забрала ключ и сказала остальным братьям и сестрам, что понятия не имею, где Хейз.

У Эллиотта отвисла челюсть.

Хейз покачал головой.

— Я просидел там, пока мама не пришла готовить ужин и не услышала, как я ору во все горло.

— А ты как ей отомстил? — тихо спросил Эллиотт.

— Натянул пищевую пленку на унитаз.

Эллиотт расхохотался. Даже Эйдан тихо хмыкнул.

Я сердито посмотрела на брата.

— Это было совсем не смешно.

— Ты расплакалась, а мама с папой наказали меня на неделю. По-моему, ты отомстила дважды.

— Может, попросить маму снова тебя наказать?

Хейз ухмыльнулся.

— Извини, Шай. Теперь я свободен от твоей тирании.

— Ага, конечно, — пробормотала я.

Хейз сунул руки в карманы и посмотрел на мальчиков.

— Я понимаю, что со мной вам сейчас хочется разговаривать меньше всего. Но могу пообещать одно… Если вы будете со мной честны, я сделаю все, чтобы вы оба были в безопасности. Мне нужно только это. Я на вашей стороне. Больше ни на чьей.

Эйдан ковырнул носком ботинка камешек.

— Шайло сказала, что вы не разлучите нас с Эллиоттом.

Брат бросил на меня быстрый взгляд.

— Мы не позволим их разделить, — сказала я.

Он кивнул.

— Я позвонил знакомой соцработнице. Она скоро приедет. И я сразу попросил ее рассматривать только те приемные семьи, которые смогут взять двоих детей. Даю вам слово.

Эйдан поднял глаза на Рэмси. В его взгляде читался безмолвный вопрос. Рэмси сжал его плечо.

— Я знаю, что тебе страшно. Но Хейзу можно рассказать.

Глаза Эйдана покраснели, наполняясь непролитыми слезами.

— Я не хотел, чтобы кто-нибудь узнал.

Рэмси придвинулся ближе.

— Я тоже не хотел, когда это происходило со мной. И это одно из того, о чем я больше всего жалею. Если бы я раньше рассказал кому-нибудь, что отчим бьет меня и маму, возможно, все сложилось бы иначе. Но ты гораздо смелее, чем был я.

Эйдан сглотнул.

— С тобой тоже такое было?

— Столько раз, что я сбился со счета. Это ничего не говорит о тебе. Зато очень многое говорит о нем. Как только ты рассказываешь кому-то, твой отец теряет часть своей власти над тобой. Особенно если рассказываешь человеку, который может его остановить. Хейз может.

За глазами нарастало давление, слезы рвались наружу. Я знала, что Хейз, скорее всего, последний человек, перед которым Рэмси хотел бы открываться и признаваться в подобном. Но он делал это ради Эйдана. Чтобы помочь ему.

Эйдан посмотрел на Хейза.

— Мой папа. Он бьет меня, когда злится.

Следующий час слился в один кошмарный поток рассказов о физическом и моральном насилии. О том, как мальчиков лишали еды и нормальной одежды. К тому времени, когда Эйдан закончил, я была готова сама разыскать Кенни Чемберса и убить его. Но сначала хорошенько помучить.

Соцработницей оказалась добрая женщина лет двадцати с небольшим, теплая и умеющая успокоить. Она открыла заднюю дверь своего внедорожника, чтобы мальчики сели внутрь. Эллиотт тут же бросился к Рэмси и обхватил его ноги.

— Ты придешь нас навестить? Проверишь, что с нами все хорошо?

У меня сердце разрывалось. За те пару недель, что мальчики приезжали сюда, Рэмси стал для них олицетворением безопасности.

Рэмси взъерошил волосы Эллиотта.

— Как насчет того, чтобы завтра я привез вам на обед бургеры?

Соцработница улыбнулась.

— Думаю, будет замечательно. Я предупрежу Миллеров, что вы заедете.

— Просто напишите, когда мне можно приехать.

Она кивнула и жестом указала мальчикам на внедорожник. Эллиотт побежал к машине и забрался внутрь, но Эйдан замешкался у двери. Он посмотрел на Рэмси.

— Спасибо. За все.

— У тебя есть мой номер. Звони, если что-нибудь понадобится.

Эйдан кивнул и сел в машину рядом с братом. Мы с Рэмси и Хейзом смотрели вслед уезжающему внедорожнику. Ком в горле мешал глотать.

Хейз повернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— Просто волнуюсь за них.

На челюсти Хейза дернулся мускул.

— Мои люди уже едут за Кенни Чемберсом. Ему это с рук не сойдет. Эти дети больше никогда не вернутся под его опеку.

Я кивнула. Этого было мало, но для начала достаточно. Я не могла перестать думать о том, через что они прошли. И это продолжалось годами. Рэмси словно почувствовал мое смятение и подошел ближе. Его большой палец легко скользнул по моей руке туда-сюда. От этого едва ощутимого прикосновения меня затопило необъяснимым теплом.

— Они сильные. Они справятся, — заверил он меня. — На это понадобится время, но мы будем рядом на каждом шагу.

Взгляд Хейза опустился на наши с Рэмси руки, на место, где они соприкасались. Потом он заставил себя посмотреть Рэмси в лицо.

— Спасибо за все, что ты сделал для Эйдана и Эллиотта. Им повезло, что у них есть ты.

Он протянул Рэмси руку. Тот на долю секунды замешкался, но все же пожал ее.

— Спасибо, что помог им получить необходимую помощь.

Хейз кивнул.

— Мне нужно вернуться в участок и позвонить окружному прокурору. Хочу, чтобы дело двигалось как можно быстрее. Я пришлю сотрудника забрать грузовик Эйдана и отогнать его к Миллерам.

— Спасибо, Хейз.

Живот скрутило, но я все равно заставила себя шагнуть вперед. Действовала быстро. Приподнялась на носках и поцеловала брата в щеку. Прикосновение отозвалось легким неприятным ощущением, но гораздо сильнее было облегчение. Я смогла простым прикосновением показать брату, что люблю его.

— Для меня очень важно знать, что я всегда могу на тебя рассчитывать.

Он сглотнул.

— Я сделаю для тебя что угодно, Шай. Тебе нужно только позвонить.

— Я знаю. Поэтому и позвонила.

Он кивнул и, опустив голову, направился к внедорожнику. Через несколько секунд машина уже ехала к воротам.

Внутри меня кружил вихрь эмоций. Знакомое чувство вины никуда не делось, но теперь к нему примешивалось столько всего другого. И главным была надежда.

Пальцы переплелись с моими, и я повернулась к Рэмси. Не остановилась, пока не обняла его. Я не могла вслух сказать то, что хотела. Рэмси ясно дал понять, что не хочет этого от меня. Поэтому я сказала без слов, доверив пространству между нами то, насколько сильно мне дорог этот мужчина.

Я уткнулась лицом ему в грудь.

— Мне так жаль.

— Тебе не за что извиняться.

— Но я все равно могу ненавидеть то, что тебе больно. Что больно этим мальчикам. Я знаю, все это наверняка всколыхнуло тяжелые воспоминания.

Рэмси положил подбородок мне на макушку и обнял.

— Я мог бы его убить.

— Я тоже.

— Нет. Я действительно способен на это. Я это знаю.

— Тогда повторю еще раз. Я тоже.

Во мне жила такая же ярость. Не было смысла притворяться, будто ее нет.

— Если ты думаешь, что этим меня отпугнешь, то ошибаешься. Во мне это тоже есть. И я не жалею. Благодаря этому мы можем дать отпор, когда придется. И больше никогда не станем жертвами.

Рэмси убрал волосы с моего лица и накрыл ладонью щеку.

— Ты потрясающая, знаешь? Настоящий огонь.

Я подняла взгляд в его ониксовые глаза.

— Только ради тех, кто мне дорог.

А ярче всего я горела ради одного человека. Ради него.