Рэмси

Шайло двигалась с завораживающей грацией. Плавно, мягко, и я невольно подался вперед, наблюдая, как она ведет щеткой по шее Оникс. Не хотелось упустить ни секунды. Наверное, мне не стоило удивляться, что меньше чем за сутки она добилась такого прогресса. Шайло говорила, что чудеса творю я, но на самом деле ходячим чудом была она. Во всех смыслах.

Отведя щетку в сторону, Шайло наклонилась и поцеловала Оникс в нос. Она что-то прошептала, но я не расслышал. Уши кобылы дернулись. А улыбка, озарившая лицо Шайло, когда она направилась к ограде, ударила меня прямо под дых.

Я потер грудь, пытаясь унять это ощущение. Все было слишком. Рядом с Шайло — абсолютно все. Словно я всю жизнь прожил в бесконечной зиме, полностью онемев, и теперь впервые снова начал что-то чувствовать. Только возвращение чувствительности причиняло боль. Как пальцы, которые начинают отогреваться после сильного холода.

Шайло проскользнула между перекладинами и сияюще улыбнулась мне.

— Я смогла вычистить ей всю шею, спину и морду. Хотела еще живот, но решила, что это будет слишком.

— Правильно. Не стоит торопиться и сводить на нет весь прогресс.

Она оглянулась на кобылу.

— Она невероятная. Ты был прав. Это чувство, когда тебе так доверяют... от него невозможно отказаться.

Лучшая зависимость из всех возможных.

— Ты отлично с ней справляешься. Я тебе уже и не нужен.

Шайло рассмеялась, и ее смех подхватил воздух, закружив вокруг нас.

— Думаю, когда дойдем до седла и уздечки, твоя помощь мне еще очень пригодится.

— Сегодня утром, когда я занимался с Пепом, ты довольно быстро все схватывала.

Мерин тоже делал потрясающие успехи. Думаю, через несколько месяцев работы ему можно будет найти дом на каком-нибудь скотоводческом ранчо. Там он будет счастлив гонять бычков.

Шайло покачала головой.

— Смотреть и делать самой — совсем разные вещи.

— За те годы, что ты наблюдала, ты усвоила больше, чем думаешь. Я вижу это во всем, что ты делаешь с Оникс. Но кое-что в тебе от природы.

У нее была та же способность сопереживать, которую она приписывала мне. Она знала, каково это, когда другой человек причиняет тебе боль. И именно это давало ей особый дар, помогало находить подход к таким животным. Превращать плохое во что-то хорошее.

Ее красивые губы тронула улыбка.

— Надеюсь.

Ладони зудели от желания прикоснуться к ней. Так хотелось притянуть ее к себе. Я вспомнил, как вчера она бросилась мне на шею и вцепилась с почти дикой отчаянностью. Хотелось еще. Еще ее. Мне нужно было почувствовать ее тело, прижатое к моему. Вдохнуть ее запах. Я хотел каждую крошечную частицу Шайло. Жаждал ее так, как никогда ничего прежде.

Я играл с огнем, но уйти уже не мог. Особенно после того, как увидел, какую боль причинил Шайло, снова отгородившись от нее. От большинства людей она прятала свое ранимое сердце, но от меня скрыть не могла. Она в совершенстве научилась носить бесстрастную маску, будто ничто ее не задевает. Но я видел вспышки боли под этой маской. Видел, как она тащит на плечах тяжесть всего мира.

— Как прошел разговор с Хейзом?

При его имени горло сжалось, но я постарался сохранить невозмутимый вид. Я знал, что он любит сестру. Это было очевидно. Но доверять шерифу до конца я пока не мог.

Шайло прикусила щеку изнутри.

— Он звонил насчет Иэна. Сказал, что вчера отвлекся и забыл предупредить. Хотел, чтобы я знала на случай, если встречу Иэна в городе.

— Значит, его выпустили насовсем?

Горло сдавило так, что слова давались с трудом. Я ненавидел все, что возвращало Шайло к тем воспоминаниям. И видел, до какой степени Иэн ее пугает.

Она тяжело сглотнула и кивнула.

— Кажется, в тюрьме проблемы с переполненностью, а он был образцовым заключенным.

Я разжал и снова сжал пальцы, не позволяя рукам стиснуться в кулаки.

— Ты рассказала Хейзу о письме?

Я был уверен, что его прислал Иэн. Кто еще мог получить доступ к вещам Ховарда Кемпера после его смерти? И кто еще захотел бы так сильно напугать Шайло?

Она покраснела и отвернулась к полю.

— Если придет еще одно, расскажу. Просто... если я это сделаю, все рухнет.

— Может, всему и нужно рухнуть. А потом на этом месте ты построишь что-то лучше.

Шайло снова посмотрела на меня.

— Я столько всего скрывала. Им будет еще больнее. А я и так причинила им слишком много боли.

Я шагнул ближе. Желание коснуться ее, утешить было почти невыносимым. Я сжал руки в кулаки по бокам, заставляя себя не двигаться.

— Не ты причинила им боль. Это сделал Ховард Кемпер. А после случившегося ты справлялась так, как могла.

Она сглотнула, и я увидел, каких усилий ей стоило даже это простое движение.

— Мне кажется, я со всем справлялась ужасно. Каждое решение было неправильным. Теперь столько всего нужно исправить.

— Ты делала лучшее из того, на что была способна в тот момент. С учетом того, где находилась и сколько могла вынести. Тебе стоит быть к себе чуть добрее. А сейчас можешь подумать о следующем правильном шаге. Сосредоточься на нем, а не на том, что будет потом.

Пальцы Шайло отбивали ритм по бедрам.

— В тебе прямо кладезь дзенской мудрости. Ты в курсе?

Я рассмеялся.

— Это все потому, что я слишком много времени провожу с лошадьми.

Она широко улыбнулась.

Телефон завибрировал в кармане, и я достал его. Открыл приложение с камерами. Увидев пикап Эйдана, нажал кнопку, открывая ворота.

— Эйдан и Эллиотт приехали.

— О! Печенье.

Она тут же побежала к гостевому домику.

Я невольно улыбнулся и пошел следом. Вчера вечером она явно перестаралась и напекла не меньше трех десятков печений. Если мы съедим их все, точно станет плохо.

Я поднял руку в приветствии, когда Эйдан проехал мимо к сараю. Когда я добрался до гостевого домика, Шайло уже вышла с подносом. На нем были сэндвичи, напитки и печенье, а под мышкой она держала пакет чипсов.

Мой взгляд остановился на Эллиотте, когда мальчики направились к нам. Он шел, опустив голову, и почти не отреагировал, когда Кай радостно подбежал к нему с лаем. В животе образовался тяжелый ком, когда Эйдан обнял брата за плечи.

— Привет, — поздоровался Эйдан, поправляя козырек бейсболки.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Сегодня у меня целая гора вкусностей. Я даже испекла печенье с драже M&M's, — сказала Шайло.

Эллиотт даже не шевельнулся.

Тяжелый ком в животе превратился в камень.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказал Эйдан.

Когда он шагнул вперед, я увидел его лицо. Глаз распух, а вокруг него наливался темно-фиолетовый синяк. Я замер, мгновенно напрягшись всем телом.

— Что случилось?

Эйдан тяжело сглотнул.

— Сам виноват. Калитку заклинило. Я слишком сильно дернул, и она врезала мне по лицу.

Я изо всех сил старался говорить ровно, несмотря на ярость, бурлившую внутри.

— Эйдан. Правду. Что случилось?

Эллиотт всхлипнул. Шайло мгновенно оказалась рядом. Опустилась на колени и обняла мальчика. Ни тени страха от прикосновения. Только желание утешить.

Эллиотт прижался к ней.

— Прости! Это я виноват. Я уронил молоко. Папа так разозлился, а Эйдан встал у него на пути. Прости.

Шайло прижала его к груди и начала медленно покачивать.

— Ты не виноват. Ни в чем из этого ты не виноват.

— Она права, Эл. Со мной все нормально. Ничего страшного, — сказал Эйдан.

Я столько раз хотел убить своего отчима. Но еще никогда желание прибегнуть к насилию не было таким сильным, как сейчас.

— Он больше вас не тронет.

Эйдан резко повернулся ко мне.

— Ты ничего не можешь сделать. Еще год — и я свободен. Смогу подать на опеку над Эллиоттом. Мне просто нужны работа и квартира.

Его слова разодрали мне грудь. Теперь все стало ясно. Я понял, почему он так отчаянно искал работу. И зачем говорил Шайло, что хочет сдать экзамены экстерном и получить аттестат.

Шайло продолжала покачивать Эллиотта.

— Мы прямо сейчас найдем вам помощь. Мой брат — шериф...

— Нет! — крикнул Эйдан. — Нас с Эллиоттом могут разлучить.

— Поверь мне, — взмолилась она. — Мы не позволим этому случиться. Но нельзя допустить, чтобы вас продолжали бить. Я себе этого никогда не прощу.

Глаза Эллиотта наполнились паникой. Он еще крепче вцепился в Шайло.

— Пообещай, что нас не разлучат.

— Даю слово, — сказала Шайло. — Я прослежу, чтобы этого не случилось.

Рискованное обещание. Служба защиты детей не всегда могла выбирать, где есть свободные места в приемных семьях. Но в нашем небольшом округе, возможно, удастся что-нибудь устроить.

Эллиотт шмыгнул носом.

— Пожалуйста, Эй. Я больше не хочу с ним жить.

В глазах Эйдана мелькнула боль, но он медленно кивнул.

— Я поговорю с твоим братом.

— Спасибо. — Шайло подняла на меня взгляд. — Можно я позвоню ему прямо сейчас?

Я резко кивнул и очень надеялся, что это не окажется самой большой ошибкой в моей жизни.